Иннокентий Белов – Маг 17 (страница 10)

Впрочем, через день я узнал, что царская семья внезапно уезжает в свое крымское владение, в Ливадию.

Странное дело, у меня в исторических заметках такой поездки не было, они же недавно, в марте–апреле там уже побывали. Вполне понятно по весне туда прокатиться, после сырой питерской зимы отправиться в солнечное и теплое место погреться, пока тут снег лежит и только сосульки плачут днем от влажного и холодного воздуха.

А следующая поездка по графику обозначена осенью тринадцатого года, так что налицо изменение истории царской семьи.

Думаю, именно мое появление и принесенные следом тяжелейшие предсказания будущего так повлияли на императора с супругой, что они решили провести еще раз дополнительное время со своей семьей в прекрасном для жизни месте. Набраться солнца и морского воздуха, проживая в сказочном дворце, совсем недавно построенном для них.

Здесь их можно понять, сбудутся ли мои слова-прогнозы или все же удастся вывернуть неумолимый рок истории семье Романовых с моей помощью – кто его знает?

А тут лишняя попытка еще раз побыть в счастливом для всех месте.

Зато я, оказывается, тоже отправляюсь вместе с ними в Ливадию, чему откровенно рад. Дворец с парком здорово уже надоел, такая совсем замкнутая жизнь, больше двух месяцев я тут торчу, Таисия тоже особо не радует, уже приелась весьма разборчивому ценителю межполовых отношений.

Хочется какое-то более харизматичное и изысканное общество для подобных радостей найти.

Как раз в шестом вагоне есть отдельное пустующее купе для такого гостя, как я. Рядом с гоф-маршалом и министром Двора, даже среди таких влиятельных персон. Его мне предложил Николай Второй, хотя я понимаю, что от такого Лекаря под боком царская семья не откажется никогда. У них нет еще особой уверенности, что болезнь сына прошла полностью и не вернется как-то трагически внезапно.

Болезнь вдруг вернется, а меня рядом нет. Тем более всегда может случиться что-то серьезное, кто-то заболеть тяжело или даже сломать ногу.

Но весьма хорошее предложение, подумав несколько секунд, я сразу согласился, все же ехать одному гораздо комфортнее, чем вместе с остальными офицерами охраны, у тех размещение по два и четыре человека в купе.

И отдыхом довольно долгое и медленное путешествие тогда точно не назовешь.

Пусть я похож на одного из них по форме и наличию оружия, все же род моих занятий при императоре точно не определен, нести службу по охране и обороне вверенного объекта я никуда не назначен.

Конечно, буду рядом с ними находиться, только пока некому наем убийц спонсировать, император внешне никак не рушит планы союзников насчет войны за их сокровенные интересы, поэтому пока находится в относительной безопасности.

А вот что начнется через пару лет, враждебная деятельность сразу же станет неотвратима – попытки снять его с должности и трона. Любыми методами. Тогда я и мой защитный купол очень даже императорской семье пригодятся.

Поэтому я с очень важным видом загрузился в вагон, занял запасное купе со своим уже солидным багажом. Деньги пока свои трачу на самом деле, но пора встать на довольствие у императора.

Получать денежное жалование согласно утвержденным тарифам? Самому смешно.

Едем красиво, народ частенько машет шапками, на больших станциях император с супругой выходят принять караваи хлеба от представителей власти. Не каждый раз, а только иногда, по какому-то своему графику.

Я стою рядом с видом охранника, сканирую пространство насчет эмоций окружающего народа, только трудное такое дело, когда напротив толпа восторженных граждан. Впрочем, с крыши вокзала и его чердака виднеются лица солдат и полицейских, присматривают все же, как положено, за местами укромными, где могут злоумышленники спрятаться.

Мелькают в толпе и очень симпатичные мордашки, однако в самом поезде амуры крутить совсем не с кем.

Фрейлины и прислуга – явно не моя охотничья территория, не буду даже стараться. Хотя молодые офицеры и казаки за принятием еды иногда признаются, кто и на кого глаз положил.

Офицеры охраны как-то решили, что я точно свой товарищ, только без определенного места несения службы, поэтому иногда просят не закрывать им обзор на толпу.

Понятно, при входе на вокзал тех же женщин никто не думает обыскивать, поэтому может все случиться.

Только тогда возможным революционеркам-террористкам необходимо поближе к царю пробиться, не в толпе же взрываться. И стрелять из пистолета тоже нужно с маленького расстояния, чтобы попасть наверняка.

Хотя могут все же в толпе попробовать, ради святого дела и для искупления грехов царской власти на все могут пойти революционеры-борцы с кровавой тиранией.

Только ведь не было у императора проблем с подобными случаями покушений в этом времени, насколько я помню, тем более сейчас, когда он достаточно внезапно выехал на юг.

На второй день путешествия тот же Пистолькорс позвал меня в вагон императора на беседу.

После моего поклона и почтительного приветствия Николай Второй очень довольным тоном немного пожаловался мне на родню и рассказал про то, почему именно сейчас решил уехать из Царского Села.

– Понимаете, Сергей, после трех таких указов на меня начали оказывать очень серьезное давление.

– Наверно, Мария Федоровна, ваше Императорское Величество?

– О, она больше всех! Тут же начала звонить и требовать отменить указ о наказании за Ленские события!

Император с интересом смотрит на мою реакцию, совпадет ли она с его мнением.

– У нее большой пакет акций, что вполне понятно. Директор компании сразу же пожаловался вашей матери на свое заключение под стражу, и на обременение компании содержанием семей убитых и раненых. Только пусть директор посидит как следует, а матушка ваша получит на десять процентов денег поменьше, чем к власти придут большевики и все просто отнимут совсем-совсем бесплатно. Необходимо придерживать постоянное ограбление народа, государь, потому что хорошо известно – богатые никогда не нажрутся, даже если им придется есть плоть и кровь людей.

Видно, такое сравнение матушки со сказочными вампирами императора не радует, однако он уже привык к моим отчасти пролетарским словам. А еще очень доволен, как ловко ускользнул от наметившихся проблем на отдых.

– Промышленники, наверняка, очень бузят тоже, государь?

– Да, я уже получил не одно сообщение о разных опасных разговорах, ведущихся промышленной элитой. И финансовой тоже, потому что принятый закон ухудшает показатели промышленности и соответственно выручку банков. Еще иностранные вложения уменьшатся, как мне часто про это сообщают мои советчики с большим трагизмом в голосе.

– Разговоры, конечно, на заборе, как стыд не висят, но показать себя защитником народа в любом смысле выгоднее, фактически и морально, чем угождать до бесконечности предпринимателям, своим и иностранным. Если еще парочку болтунов прихватить с поличным и отправить посидеть с годик в камере на предварительном расследовании, тогда разговоры станут заметно тише, а уважения к императорской семье – гораздо больше. Но вы же не хотите злоупотреблять властью, государь?

Вижу, говорим мы уже довольно-таки доверительно, ибо почувствовал император, что я ему пользу советую.

А не за влияние около трона борюсь, чтобы за кого-то из своих походатайствовать в удобный момент.

Я, как можно сказать, вообще – чистый идеал бессребреника в данном случае.

И еще просто никаких своих в этом мире у меня нет.

Ибо ни денег, ни поместий мне не требуется, самому только за державу обидно. А женщину я сам себе найду без проблем, вот только до берега моря доберемся.

Хотя несколько тысяч рублей все-таки попрошу у императора на представительские расходы и красивую жизнь.

– Да, мне тоже кажется, Сергей, что императорской фамилии лучше стоять над схваткой, как независимый судья. Не решать постоянно растущие проблемы промышленников с их рабочими силой государственного оружия, – замечает император.

– Конечно, государь, причем, требуются первым делом понятные всем правила жизни. Промышленники закладываются на чуть повысившуюся плату своим наемным рабочим. Рабочие с понятным удовлетворением отработают пару лишних часов за немного большие деньги. Даже на Ленских приисках часть возмущения рабочих была вызвана именно запретом администрации приисков искать после работы самородки. Они на этом деле неплохо зарабатывали, так что все очень непросто. А со стороны государства еще все сложнее – правды никогда не раскопаешь, если связан какими-то обязательствами перед теми же вкладчиками и промышленниками.

– В газетах мои указы критикуют, но как-то уже совсем не со стороны рабочих, а наоборот переживают за промышленников, – внезапно заметил император.

– Оно и понятно, именно они заказывают музыку в прессе. Многие промышленники на самом деле не насколько беспощадно жадные к своим работникам, могли бы и сами повысить плату или сократить рабочий день. Однако, постоянная конкуренция со стороны более жестких фабрикантов не дает им так поступить. А тут все понятно устроено с временем рабочего дня, все теперь в одинаковых условиях работают. И рабочие знают, на что сослаться в свою защиту.

К вечеру третьего дня путешествия мы добрались до Севастополя, где часть эшелона попала на борт императорской яхты, в том числе я там тоже оказался.