Иннокентий Белов – Маг 16 (страница 1)
Иннокентий Белов
Маг 16
Название: Маг 16
Автор(-ы): Иннокентий Белов
Глава 1
Очнувшись на Столе, смотрю на часы и снова откидываюсь, чтобы сразу уснуть.
Делаю такое уже автоматически, на самом деле знание того, сколько сейчас покажут мои «Командирские», мне не так уж необходимо.
Но правильная работа сознания, ясно показывающая, что оно уже функционирует, как-то здорово успокаивает меня.
Ведь я не превратился в овоща, чего невольно опасаюсь каждый раз.
В голове всплывает давно уже нарисованная сознанием картина, как я становлюсь таким конкретным дебилом и поэтому умираю в Храме, слопав всю еду, еще загадив весь пол и свои штаны, но так и не найдя выхода наружу.
Как именно работает техника Древних – не знаю, в принципе, совсем ничего про ее принцип действия.
Поэтому имеются такие мысли в голове постоянно, не получается их прогнать окончательно раз и навсегда.
Однако в этот раз все точно прошло хорошо с перелетом, чувствую себя нормально, нигде не болит, и даже не тошнит совсем. Специально поголодал денек перед отправлением, поэтому сейчас на редкость хорошо себя ощущаю.
Прихожу в себя и отсыпаюсь еще два дня, заряжаю Палантиры именно так, как мне сейчас нужно – до шестидесяти процентов. Торопиться особенно некуда, никто меня здесь не ждет, и я еще сам никуда не спешу.
Припасенные для дальнейшего пути вещи оставляю в Храме, сам беру с собой один Палантир, лечебные артефакты, даже камень поиска захватываю на всякий такой случай.
Единственное развлечение, бреюсь тщательно почти теплой водой с помощью безопасного «Жиллета», чтобы выглядеть посвежее и не привлекать внимание местных органов. Хотел оставить фирменную бритву в Храме ради маскировки, однако все-таки плюнул на нее, очень уж я режу лицо обычной советской безопасной бритвой даже с лезвиями «Спутник».
Одного нового лезвия мне хватит на пару месяцев, еще полный комплект из восьми штук дождется меня в Храме.
«Как еще пойдет мое пребывание в Советском Союзе со старыми знаниями и уже хорошо знакомыми мне здесь людьми? Которым все так же очень интересна моя сила и все, что она несет измученными болезнями людям?» – заранее улыбаюсь я встрече с хорошими приятелями.
Которые пока о моем существовании даже не подозревают.
Впрочем, теперь у меня есть паспорт серпасто-молоткастый при себе. Да еще знаю я здесь все теперь из нужного: куда идти, с кем говорить и как себя вести.
«Подделали даты в паспорте хорошо, ни под лупой, ни на просвет не видно никаких исправлений. Надеюсь, мне такого документа вполне хватит для нескольких месяцев жизни здесь», – успокаиваю я себя.
Выхожу после обеда с обычным зелено-бурым стандартным советским рюкзаком за плечами, в простых таких джинсах, похожих на обычную «Тверь». Обычная рубашка в клеточку с широким воротником, ремень из кожзама на поясе, кеды а-ля СССР на ногах. В рюкзаке сверху лежит простой пиджак коричневого цвета, зато хорошо приталенный.
Совсем недавно все парни и мужики в Советском Союзе расхаживали в клешах и с длинными патлами на манер каких-нибудь Лед Зеппелин или Дип Перпл, обязательно закрывающих уши.
Сейчас такая мода прошла или осталась в совсем далеких от цивилизации деревнях.
Теперь фирменные джинсы и еще такие же кроссовки составляют предел мечтаний всей молодежи и даже солидных мужчин. Да всех женщин тоже в стране победившего социализма.
Мог бы совсем крутые штаны, типа Левиса, Вранглера или самой крутой сейчас «Монтаны» взять с собой, однако решил все же не привлекать лишнего внимание и обойтись самыми простыми джинсами.
Через три часа активного спуска я оказываюсь на том самом косогоре, где провожу еще пять минут, разглядывая парники и дом Зураба. Только сейчас подхожу сюда специально к вечеру, когда хозяин должен оказаться дома вместе со своей машиной.
Потому что ждать его не хочу долго, а так-то он мне здорово нужен для начала плодотворного общения.
Так и есть, в лучах заходящего солнца та же бежевая копейка с помятым бампером ждет меня за забором, значит, хозяин уже дома. Он недавно подкормил урожай в парниках и теперь готовится к ночлегу. Могучий пес ходит по кругу, что-то пытаясь вынюхать.
Вон, еще слабый свет знакомой керосиновой лампы виднеется через здорово грязное окно.
Чертов алабай все так же чует мое приближение заранее и громким лаем обращает внимание хозяина на мою скромную персону.
Поэтому я жду за воротами, когда откроется дверь в доме и хозяин выйдет снова с ружьем проверить, кого там нелегкая в ночи принесла.
Конечно, обнаружив только одинокого путника, а не бригаду оперов и милиционеров, все тот же Зураб, еще официально мне не представленный, сразу же веселеет и под легким доминированием говорит мне заходить во двор.
Опять меня густо окружает запах духовитых растений в теплицах, знакомой такой непростой травы.
Или чем она там считается в растениеводстве? Может какой-то многолетний кустарник?
– Я профессор Звягинцев, отстал от экспедиции, потерялся в горах, – начинаю я уже знакомую тему. – Не пустите ли переночевать усталого и голодного путника в свой дом?
Алабай меня опять чуть не прихватывает зубами с радостным восторгом, однако Зураб его крепко удерживает. Удерживает и отправляет в загородку, приказав мне посетить туалет на ночь.
«Ну, все прямо так же, как в тот раз, идет», – улыбаюсь я в ночи, однако теперь схожесть с прошлым моим визитом пора уже окончательно отменить.
Начать новую историю нашей встречи уже без такого заметного доминирования хозяина надо мной, чтобы не терять время, не знакомиться с человеческой подлостью и его друзьями-подельниками.
Да и вообще не разводить лишнюю суету перед сильно второстепенными персонажами моей здешней истории.
Особенно, когда алабай заперт в своей загородке, а мне сейчас и потом тоже не придется бить или калечить ни в чем не повинную собаку.
Поэтому я после туалета не мою руки под рукомойником, а аккуратно ставлю лампу на траву под ноги хозяина. Потом прихватываю его за вторую руку с ружьем и слегка ударяю по затылку ладонью. На первое мое движение Зураб успевает среагировать и даже отдергивает ружье в сторону, но больше ничего не может сделать.
Не успевший представиться мне крепкий мужчина падает носом в траву, ружье остается у меня в руке, только верная собака истошно завывает за оградой и начинает бросаться на калитку.
Сначала я достаю загодя приготовленную синтетическую бечевку и ловко скручиваю теперь уже моему пленнику руки. Потом подхожу к калитке и обматываю закрывашку, чтобы она не выскочила от ударов, трясущих ее могучими лапами алабая. Собакен тут же пытается просунуть свою широченную морду в узкую щель, чтобы добраться до моей руки.
Однако только получает в ответ пальцем по огромному носу и, взвизгнув, бросается на брюхо, чтобы переждать болезненные ощущения, закрыв гигантскими лапами свой пострадавший орган.
В этот момент уже и хозяин пса приходит в себя, теперь ругается за такое подлое нападение. Еще дергается изо всех сил, пытаясь порвать веревку и подняться на ноги. Приходится его пинком столкнуть с колен снова на землю плашмя, потом усесться на него и обмотать второй веревкой уже ноги.
– Хватит уже провоцировать смелую собаку своей невнятной руганью и активным сопротивлением! – предупреждаю его я.
После чего подхватываю его под мышкой одной рукой и волоку по земле в дом.
Достаю из кармана пиджака налобный фонарик, открываю дверь и осматриваюсь пока на первом этаже.
Здесь все осталось точно так же, как и тогда, насколько я помню.
Потом надеваю нитяные перчатки, возвращаюсь за ружьем, заодно проверяя собаку, которая снова внезапно бросается на ограду, сотрясая калитку.
– Ах ты, какой песик коварный! Ну, полай-полай, все равно никто не услышит! Места тут совсем дикие! А кто услышит из местных, проверять не пойдет! И так все подозревают, что ничем хорошим подобное любопытство не закончится.
Выламываю двухметровую жердь из забора, такую с торчащими сучками, и возвращаюсь обратно в дом.
Хозяин пытается отползти в сторону, чтобы добраться до стола с ножом и вилками.
«Да, я хорошо помню, Зураб до самого конца тогда не сдавался, все ругался, сквернословил и пинался, как мог», – вспоминаю я былое.
Поэтому будет зафиксирован серьезно и без шуток, придется его снова в беспамятство отправить.
Что я и делаю новым ударом по затылку, быстро разрезаю веревку пополам, прикручиваю одну руку к жерди, ее саму просовываю за железной печкой. Подтягиваю тело поближе к самой печке и прихватываю вторую руку к другому концу крепкой деревяшки. Теперь несколько рядов бечевки держат руки на виду, только нужно еще ноги зафиксировать, что бы Зураб не смог сломать жердь, упершись в печку коленами.
– Все, зафиксирован, теперь не денется никуда мой бывший хозяин жизни и смерти. Но экзамен на человечность и прочие достоинства он уже не сдал однозначно, поэтому я тоже лишней заботой о нем страдать не стану, – негромко говорю себе.
Фиксирую ноги длинной веревкой на растяжку, чтобы у Зураба уже не было никаких шансов освободиться.
«Ну, у настоящего гильдейского специалиста и так никто никогда не выскользнет из пут, если он подобным делом всерьез займется», – напоминаю себе.
Я, конечно, совсем не такой уж специалист высочайшего уровня, как те же Крос с Драгером, приятели мои когда-то в одной из прежних жизней. Но и меня кое-чему полезному основательно научили парни.