О госпожа! Царицу от рабынь
Порою наш не отличает жребий.
Терпением повиты мы… Что делать!..
Но расскажи, что снилося тебе:
Глаза твои еще слезами полны.
Скажи: во сне ты плакала, дитя?
Лаодамия
Мне снился сон, кормилица, и солнцу
Я расскажу его… Ты знаешь: он
Не в первый раз мне грезится. Так странно —
Порвется нить, а сердце, как рабыня,
Уж новую мотает… и в один
На полотне узор свивает обе.
Я видела, что будто босиком
Я по траве иду… Такой Филака
Не видела, и в Иолке нет такой.
Густая и высокая, цветами
Лиловыми поросшая, она
Мне резала босые ноги. Свод
Над головой алел, как от пожара,
День или ночь, понять, на небесах —
Я не могла… И не было кругом
Ни дерева, ни птицы и ни тени…
Лишь человек высокий – кто он был,
Не знала я, – мне долго шлем свой тяжкий
На белые надеть старался косы
И путал их, взбивая… С головой
Я уходила в каску, было душно
И страшно мне, и кожей пахла медь.
Хотела я кричать, сопротивляться,
Но голоса не издавала грудь
И мягкие мои не гнулись руки,
И только слез горячие ручьи,
Когда проснулась я, со щек катились…
Кормилица
(после некоторой паузы)
Гадателя позвать бы… Только сон
Хорош, дитя… Ведь слезы – это к счастью.
Лаодамия
Нет, сердца дум гадателям нести
Я не хочу… Ты, бог, ты пламя утра,
Коль этот сон недоброе сулит,
Укрой его в немое лоно поля,
Иль голову утесу опали,
Или волну ударь в злаченый гребень,
Но сбереги мне Иолая… Нет
Защиты у меня и нет веселья
Без милой головы… и царский род
Я не могу одна продолжить, солнце,
Чтоб алтари богам он охранял,
Сердца жрецов пленяя жиром нежным.
(Несколько секунд молится молча, поднимая руки к солнцу, потом поворачивается, чтобы стать за работу.)
Гадателя не надо…
Кормилица
(несколько мгновений молча следит за работой Лаодамии и, рассматривая работу, покачивает головой)
Что за вид
Чудеснейший… И звезды, и луна,
И челноки какие-то, и птицы
На парусах… А это что ж? Одна
Лететь устала, видно… Иль на мачте
Ей не нашлось местечка?.. Между волн
Она трепещет крыльями… Какая
Искусница… Ведь умудрит же бог….
Вот только птица-то зачем упала?
Лаодамия
