Инна Стужева – Запретная. Не остановить (страница 69)

— Привет, дорогая. Ты уже видела журнал «… »? — спрашивает она, как всегда без лишних предисловий, едва я принимаю вызов.

— Да, — отвечаю я, улыбаясь, и скашивая глаза на журнал, продолжающий лежать передо мной.

— Самое популярное издание страны, Арин. Это стоит отметить, не считаешь?

— Да, конечно, надо…

— Как насчет ресторана сегодня в семь? Мы с тобой, и еще несколько девочек. Нам всем не терпится поздравить тебя, дорогая.

— Мне очень хочется, но… я вынуждена отказаться, — говорю я, и вздыхаю. — Случайно повредила ногу, и теперь лежу в больнице.

— Так, что за больница? — деловито спрашивает Марта Сергеевна после небольшой паузы.

— Ничего такого, меня скоро выписывают…

Но Марта Сергеевна бесцеремонно меня перебивает.

— Что за больница, Арин, ты уже скажешь, наконец? Или мне из тебя клещами все тянуть?

Мне так неудобно, но Марта Сергеевна настаивает, и я вынуждена пообещать, что пришлю адрес сообщением в ближайшие десять минут, как только смогу его выяснить.

Дверь распахивается, и в палату… в буквальном смысле вваливается толпа.

Марта Сергеевна впереди, а за ней Оксана, и не меньше десятка моих знакомых девочек моделей. Даже один парень, не помню уже его имени, но пару месяцев назад, мы снимали что-то в паре для каталога. Ээээ, Дима, или Петя. Рады и Лены нет, и я тут же расслабляюсь.

Палата сейчас же наполняется шумом и веселым гомоном.

В руках у девчонок цветы, не такие шикарные, как дарит мне Гордей, но все-таки очень приятно, что они подумали. А еще конфеты, шоколад разных видов и фрукты.

— Не желательно, но иногда, и если очень хочется, то можно, — говорит Марта Сергеевна, и все это складывается на тумбу, стоящую возле моей кровати.

— Сама не съешь, так медсестрам раздашь, они это любят, — добавляет Оксана, а потом вдруг поворачивает голову, и замечает сидящего на подоконнике Гордея.

Все остальные тоже его замечают и слегка примолкают.

— Тоже зашел поздравить, — говорит Гордей.

Соскакивает с подоконника, и идет здороваться с Мартой Сергеевной и остальными.

— Гордюш, рада видеть, — восклицает Марта Сергеевна, и в палате снова наступает оживление.

— Арин, ты такая молодец, — говорит Оксана, присаживаясь ко мне на кровать.

— Да, мы все за тебя очень и очень рады, — подхватывает Катя.

С ней мы часто пересекались на съемках до того, как я улетела на Бали, и всегда весело, непринужденно болтали.

— Арин, как твое самочувствие. Почему никому из нас не сообщила? — спрашивает то ли Дима, то ли Петя, я пока так и не вспомнила, но одна из девчонок его одергивает.

— Ну, Петька. Тебе-то с чего она должна была позвонить? А вот кому-нибудь из нас… Арин, мы все тебя очень любим. Знали бы, что ты в больнице, навестили бы раньше.

— А для меня, — восклицает миловидная брюнетка, лицо которой я не очень помню, — ты вообще мой самый-самый кумир…

От такого повышенного внимания, и всех этих слов у меня просто голова идет кругом. А уж когда Марта Сергеевна и девочки достают шампанское и бокалы, так я и вовсе перестаю напрягаться, и полностью повинуюсь их желаниям.

Петя, пытается открыть шампанское, но у него ничего не получается. Тогда Гордей перехватывает бутылку из его рук, открывает, и под радостные возгласы девчонок, бокалы начинают наполняться.

— Арина, — торжественным тоном произносит Марта Сергеевна, и сует мне в руки бокал, — хоть тебе, наверное, и нельзя пить, неважно, просто пригуби. Так вот. Мы, вся наша компания, официально поздравляем тебя с огромным прорывом и… говорим тебе, молодец! Так держать! Ура! К черту, чтоб не сглазить!

Я улыбаюсь, словно дурочка, и пока все пьют, тоже пригубляю, а сама снова думаю о том, как так могло получиться, что я решила, будто никому не нужна.

Вот сколько народу пришло меня навестить, и как все, по крайней мере часть девчонок точно, искренне за меня рады. А Марта Сергеевна…

После второй выпитой бутылки, и нескольких заглядываний в палату медсестры, все начинают собираться, а Марта Сергеевна, которая как раз выходила куда-то, а сейчас вернулась, задерживается у моей постели.

— Арин, я не стала при девочках, — произносит она негромко, а присутствие Гордея ее, как видно, не смущает, — но… тебе предлагают очень выгодный контракт.

Она произносит название компании, и мои глаза округляются.

— Да-да, дорогая, это именно то, о чем ты подумала. Не стоит говорить, насколько это престижно, и сколько денег ты могла бы получить, поработав у них… хотя бы год. Но… вот только там не одни фотосессии, но и подиум, их фирменные показы. На каблуках. Я… только что поговорила с твоим лечащим врачом, и он заверил, что при должном уходе, твоя травма пройдет без последствий. Ты сможешь работать. Так что…

От волнения я не могу говорить. Марта Сергеевна присаживается ко мне, и накрывает мою руку своей.

— Не волнуйся только так сильно, Арин, ладно? Все идет в обычном рабочем порядке. Воспринимай, как должное. Тем более, это не сейчас, а через три месяца. У тебя есть возможность полностью восстановиться и морально подготовиться, настроиться. Пока что в твоей жизни есть более важные дела. Я права?

Марта Сергеевна не ждет от меня ответа.

— В общем, будем на связи, — говорит она.

Чуть сжимает мою ладонь, я ощущаю ее поддержку. Встает, и покидает палату, бросив быстрый взгляд в сторону Гордея.

Я думаю, она прекрасно знает, что он не просто так забежал сюда на часок. Она всегда все видела и понимала. И каждый раз, вольно или невольно, пыталась нам помочь.

Когда палата пустеет, в ней становится непривычно и очень тихо. Но меня не пугает эта тишина. Я полулежу на кровати в привычной позе, только теперь уже со вкусом шампанского на губах. Вновь и вновь прокручиваю в голове ошеломляющую новость, что сообщила мне Марта Сергеевна.

Я никогда не мечтала стать моделью, вообще не интересовалась данной темой, но даже я, при упоминании этого бренда всегда подбиралась и кидала заинтересованные взгляды в сторону одежды, белья, с удовольствием улавливала обрывки новостей, и даже моментами представляла, что это я иду по подиуму, словно невесомая фея, а все вокруг восхищаются и аплодируют.

Боже, если это правда, то я… В общем, это действительно очень выгодное предложение.

Перевожу взгляд на Гордея, и встречаюсь с его улыбкой. В его глазах спокойное тепло и радость, я бы даже сказала, гордость за меня.

— Молодец, Бельчонок, — говорит он, и салютует мне бокалом.

Как-то так получилось, что все остальные бокалы, также, как и пустые бутылки из-по шампанского, девчонки унесли, а вот наши два, все еще до половины наполненные, остались.

— За тебя, — говорит Гордей.

Подходит, присаживается рядом, и мы чокаемся с ним бокалами.

— Мне уже можно пить, — говорю я. — Антибиотики отменены с сегодняшнего дня.

— Значит, пей. Если хочешь.

Быстро опрокидываю в себя содержимое и отставляю бокал в сторону. Гордей выпивает содержимое своего.

Я чувствую на губах влагу, и быстро провожу по ним кончиком языка.

Я смотрю на него… Жду чего-то… сама не знаю, что… Просто у меня все лицо горит, и кончики пальцев подрагивают, и жар со стремительной скоростью распространяется по всему телу…

— Ты рада? Вижу, что рада, Бельчонок.

— Да, очень, очень рада, — отвечаю поспешно.

— Хорошо.

Мне так здорово сейчас, что даже кажется, это один из лучших дней в моей жизни.

Вот только… Гордей… встает, и возвращается на свое место у окна.

Я… не знаю, что чувствую в этот момент… Каких действий ожидаю от него. Но явно не того, что он достает телефон и начинает что-то в нем просматривать.

— Гордей, — зову я тихонько, и он поворачивает голову.

— Ты… Я… Мы…

Мямлю невразумительное, но тут же одергиваю себя, и призываю изъясняться хоть сколько-нибудь понятнее.

— Ты… не мог бы меня поцеловать? — выпаливаю я, собравшись с силами, а сказав, понимаю, что это то самое, чего мне нестерпимо хочется. То, чего мне так мучительно, болезненно недостает…