Инна Стужева – Только моя принцесса (страница 44)
От ее слов, что ошиблась номером, и звонила совсем не мне, будто ледяным душем...
Облегчение.
И одновременно…Убивает.
Расстреливает своим ответом насмерть.
Я, рад, конечно, что ничего экстренного и с ней все в порядке, но, блин…
Нервы же тоже не железные…
Гадай теперь, что у девчонки на уме.
Надо при случае…намекнуть, чтобы не заигрывалась.
Ах-ха, и как это осуществить?
Зажать где-нибудь, так, чтобы шевельнуться не могла, и объяснить, чтобы была внимательнее? Потому что за эти секунды ты успел наворотить в мыслях дохрена?
От того, что ей срочно нужна помощь, до невероятного, что ей тупо захотелось тебя услышать. Просто, блин, тупо услышать. Поболтать ни о чем.
Потому что с тех пор, как со смехом выдернула из твоих рук телефон, и забила в контакты, лично выбрав фотку, ты сам готов названивать ей с утра до ночи? Ради какого-то ничего не значащего «привет».
Что, блин, после ее «извини, я перепутала номера» реально хочется послать все нафиг, и…сделать так, чтобы…перепутать снова и мысли не возникало…
…
Едва доезжаю до общаги, точнее для самого дальнего корпуса интерната, предназначенного для проживания старших классов, для простоты именуемого общагой, как прилетает звонок, и на этот раз уже точно от Седого.
- Игнат, все в силе? – толкает сразу, вместо приветствия, присовокупляя ненормативом, без которого он и его окружение в принципе не могут обойтись.
Как и без многих других вещей.
Тот пласт реальности, куда я сунулся, представляет собой еще большее днище, чем я успел привыкнуть. Но и прибыль в случае выигрыша существенней.
Я вообще замечаю, чем больше нарушений правил и норм морали, тем, как правило, больше бабок. Непреложный закон, который пока что никогда не подводил.
- Да, - отвечаю, пока пересекаю площадку перед входом, одновременно присматриваясь, не прячутся ли поблизости шестерки из банды Михея.
Границы границами, но осторожность никогда не помешает. А после нашей последней разборки прошло не меньше месяца, то есть довольно много времени.
И если в мире Принцессы при подобных обстоятельствах можно чувствовать себя более или менее расслабленно, то здесь…
- Значит, в восемь. Ээээ…
Слышу, как смачно сплевывает.
- Ты не мог бы пораньше подъехать? И вначале заглянуть ко мне. Нужно тут кое-чего перетереть. Лады?
Хмурюсь, но соглашаюсь, конечно, выхода-то нет.
Было бы гораздо проще, если бы директор окончательно сорвался и непроизвольно выдал мне того, кто стоит за мифической «общественной организацией».
Тем, что подбросил нож, Рудской, видимо, рассчитывал убрать с дороги. По логике. Решил, что меня тут же попросят из лицея. А на самом деле мне это оказалась только на руку.
По крайней мере ясно, что директору проще все замять, чем палиться, объяснять кто и почему...
Вопрос остается нерешенным.
- Вставай на колени. Давай, живо! И жри, жри землю, придурок, - неожиданно долетает отголосками с заднего двора.
Вместо того, чтобы войти в подъезд, выруливаю за угол, и двигаю к помойным бакам.
То, что я вижу, полностью соответствует той картине, что успел нарисовать в голове. Практически без единого существенного различия.
Шестерки Михея во главе с ним самим обступили щуплого пятиклашку. Окружили кругом, и нагибают.
- Проблемы, - подхожу и задвигаю, на ходу доставая зажигалку.
- Разве что у тебя. Если не свалишь, - ухмыляется Михей, показательно пиная мальчишку.
Его поджарые дружки моментально принимают стойку.
Лицо мелкого перепачкано уже в слезах, соплях и земле. В глазах вселенское непонимание несправедливости.
- Че натворил? – киваю на пацана, и сразу же увожу взгляд, не в силах выносить.
Так до сих пор не привыкну, хотя сталкивался уже. И все равно давит всякий раз.
«Проси, чтобы мы оставили тебя в покое. Умоляй», сейчас же врезаются в башку голоса из прошлого.
«Лучше сразу признай, что ты никто…»
Отказ, и следующая за этим жуткая боль…
- Стукач, - бросает Михей, - не стоит того, чтобы впрягаться за него. Поверь.
Лицо пацана, краем глаза улавливаю, вспыхивает в отрицании.
- Кому и о чем он настучал?
- А тебе че, больше всех надо? – встревает один из шестерок.
- Слышь, Шахов, иди куда шел, - подрывается другой.
- Да, сваливай давай по своим делам, пока не прилетело.
- Свалю, свалю, - обещаю я.
- Но этот, - киваю на мелкого, - он пойдет со мной.
Хрен знает, нафига мне эти проблемы. Реально хрен его знает. Может потому, что…
Очень хотелось тогда, но…
Чуда не случилось.
За меня никто в тот раз так и не заступился.
- Да щаззз, - тянет Михей.
- Отойдем? – бросаю ему. – Надо перетереть.
Тот косится вначале на паренька, потом на друзей, но, наконец, настороженно кивает.
- Бабки? – предлагаю я с ходу.
- Оу, это что-то новенькое.
Тут он не врет, раньше все и всегда решали кулаками. Но я…Становясь старше убеждаюсь, что сила денег гораздо более действенный и безболезненный способ решения проблем.
Жаль, с Вадиком Рудским при его папаше ювелире такое не прокатит.
- А они у тебя есть?
- Допустим, - говорю обтекаемо.
- Этот сопляк ведь тебе никто.