Инна Стужева – Только моя принцесса (страница 41)
- Итак, Шахов, давай, выворачивай карманы, - говорит он, едва пожилая женщина входит и послушно встает у стены.
- А вы, Зинаида Прокофьевна, все фиксируйте.
Женщина поправляет очки, и степенно, будто находится по меньшей мере в здании суда, кивает.
- Живо, Шахов.
- Даже не подумаю, - отзывается Игнат.
- Что?
И директор снова принимается дергать галстук.
- Я тебе говорю. Сейчас-же-вы-во-ра-чи-вай-кар-ма-ны! Хочешь, чтобы я вызвал полицию?
Игнат лишь пожимает плечами.
Я…просто горжусь сейчас его выдержкой и спокойствием. И как у него получается?
- Это ведь ты порезал паренька, признай лучше сразу, - шипит директор, снова наступая на него. - Они-то, в отличие от меня, не станут с тобой церемониться. Хочешь в колонию для несовершеннолетних загреметь, да? Это ведь можно легко устроить. Гораздо легче, чем ты можешь себе представить.
Игнат берет со стола что-то наподобие статуэтки, с нашего расстояния не разглядеть, и начинает рассматривать.
- Положи сейчас же на место, и выворачивай чертовы карманы!!!!
Кажется, еще секунда, и директор накинется на Игната с кулаками.
Я аж вся сжимаюсь.
И только присутствие брата рядом не дает сорваться на крик, да понимание, что директор все же не поступит так, путь и очень хочет. Не при свидетелях. Не в стенах лицея. Иначе бы тут же вылетел с директорского кресла.
- Если хотите, сами проверяйте, - говорит вдруг Игнат, а губы директора разъезжаются в кривой полуулыбке.
- Ладно, как скажешь. Снимай пиджак и давай его мне.
Игнат выполняет, а я кидаю быстрый взгляд на брата.
Горр не отрывается от происходящего, его лицо так напряжено. А еще он снимает все на телефон. В этом ракурсе было бы даже на руку, если бы директор немного вышел из себя.
Но я тут же пугаюсь своих мыслей. Хватит и того, что я, с детства привыкшая считать себя хорошей, одобряю поджоги, подслушиваю и подглядываю.
Директор выхватывает пиджак Игната, и начинает рыться у него в карманах.
В первом он не находит ничего, и тут же заныривает руками во второй.
Секунду медлит, а потом его рот издает какой-то непонятный булькающий звук.
То ли возглас удивления, то ли радости.
А уже в следующий момент он достает из кармана небольшой складной ножик. Какие часто можно увидеть у парней.
Все вокруг замирает. Даже кружащиеся в воздухе пылинки.
Секретарша остается стоять по стойке смирно, директор торжествующе задирает подбородок, Игорек тихоньки присвистывает.
Я теряю почву под ногами, и, несмотря на то, что Горр страхует, покрепче впиваюсь пальцами в карниз.
- Ну, и…, - тянет директор со смешком. – Что ты теперь скажешь, Шахов? Чей же ножечек?
- Понятия не имею, - говорит Игнат. – Может, ваш?
- Что?
- По крайней мере ваши отпечатки пальцев на нем точно есть.
Директор хмурится. Переводит быстрый взгляд на секретаршу, а потом снова смотрит на Игната.
- Таааак, - тянет он.
А потом поворачивается к секретарше.
- Зинаида Прокофьевна, будьте любезны, приготовьте мне, пожалуйста, чашечку кофе.
- Конечно, Борис Степанович, сейчас, - степенно кивает женщина и выходит из кабинета.
Ее непрошибаемому спокойствию и пофигизму, несмотря на почтенный возраст, можно только позавидовать.
Игнат с директором остаются один на один. Я чувствую, как Игорек рядом со мной напрягается сильнее.
- Считаешь себя самым умным? Да? – тянет директор, а потом протягивает нож Игнату. - Ну-ка, открывай.
- Я уже давно не в третьем классе, - отвечает Игнат.
Отходит, и огибает директорский стол.
Правильно делает.
Потому что мне как-то боязно, что директор насильно пихнет ему в руки нож.
Но теперь между ними стол, ну и…может директор все же вспомнит, что они находятся в общественном месте, а он представитель педагогического коллектива.
- Значит, все же хочешь с полицией разбираться?
- И что вы им предъявите? Нож со своими отпечатками пальцев? Свидетельские показания, которых нет? Или они должны поверить вашему Вадику на слово?
- В любом случае, неприятности тебе будут обеспечены.
- Как и вам.
Директор снова хватается за галстук.
- Я ведь все равно тебя достану, Шахов. Я…, - произносит где-то через полминуты.
- Может, позвоните в общественную организацию, что за меня платит, и нажалуетесь? Отличный повод, чтобы выгнать меня из лицея. Предлагаю сделать это прямо сейчас.
Повисает пауза, а у меня в голове грохочет только одна мысль. Вот для чего все это.
И дерзкий тон, столь вызывающее поведение.
Игнат хочет, очень хочет, чтобы правда о его спонсорах выплыла сейчас наружу.
А Директор не может. Не может никому позвонить, даже если очень захочет. Ведь тогда Игнату откроется, кто оплачивает его обучение, а директор должен все держать в секрете.
Директор тоже это понимает.
- Как же ты бесишь! – восклицает он, опять выплескивая свой гнев на Игната.
И снова мне становится не по себе.
- Бывает, - пожимает плечами Игнат, кажется, ничуть не взволнованный пламенной речью директора.
- Детдомовский, сплошной гемморой. Вот там тебе самое место, а не здесь. Среди отбросов, а не среди приличных людей. И как только так получилось…
- Сообщите об этом благотворительной организации прямо сейчас.
На сочетании «благотворительная организация» Игнат специально делает упор.
В остальном продолжает сохранять спокойствие. Хотя заметно, что директор его все же достал. Черты лица заостряются. Но он держится. Держится, потому что я знаю, хочет, чтобы директор позвонил.