Инна Стужева – Только моя принцесса (страница 38)
- А может покрышки?
- Откуда здесь покрышки?
- Сам дебил…
- Да отпустите, уже, - ору я возмущенно, и наконец, выбираюсь из общей взбудораженной свалки.
Нос к носу сталкиваюсь с директором, и отскакиваю.
У него такое лицо, будто он готов раскидать по сторонам, а то и убить всех учеников лицея одним махом. Придушить всех голыми руками.
- Горскииий!!!! – не орет, а скорее клокочет он угрожающе и как-то с придыханием, отчего становится в разы страшнее.
- Че сразу Горский! – раздается из эпицентра как всегда веселый и дерзкий голос брата.
И директор, подпрыгнув на месте, и стрельнув в меня глазами, ныряет в гущу народа.
- Да его вообще здесь не было, Борис Степанович! – кричит Олег.
- Да, это точно не он….Он с нами был…Все подтвердят.
- А вот камеры покажут, было или не было! – ревет директор, перекрывая хор голосов.
- Борис Степанович, вот огнетушители….
Женский голос преподавательницы по географии.
- Ой, а камера-то повреждена, как жаль…
Кажется, наш завуч.
- Куда, черт возьми, смотрит охрана!!!!
Снова директор.
Многоголосье набирает обороты, я же бегу обратно, чтобы найти Игната.
…
- Алиса!
И попадаю в распахнутые объятия Вадика Рудского.
- Черт, Алис…
Лицо Вадима вдруг неестественно кривится, а сам он, когда отпускает, чуть не сгибается пополам, словно в приступе неконтролируемого рвотного позыва.
- Вадим, что…что случилось? – восклицаю я, внимательно осматривая парня.
Синхронно склоняюсь за ним следом, кажется, морщу лоб.
Стараюсь этого не делать, но непроизвольно получается всегда, когда волнуюсь. Я потом клею специальные разглаживающие кожу пластыри, хотя мама говорит, что важно научиться убирать причину, тогда и с последствиями не придется бороться. А иначе бесполезно.
Мама с папой мне много нужного говорят, жаль, только следовать не всегда получается.
- Он…этот ваш Шахов, он…всегда играет так грязно? - хрипло бормочет Вадим.
По его гладкому лбу стекает капелька пота, а на меня от его вопроса будто выливается кастрюля ледяной воды.
Шок, вперемешку с отрицанием реальности.
- Что?
Вадим разгибается, и я вижу, что у него испачкана рубашка.
Также в чем-то красном, так похожим на настоящую кровь.
А потом он слегка забирает ткань наверх, и я, словно загипнотизированная, пялюсь на тонкую кровавую полосу, проходящую по его коже наискосок по правому боку чуть выше пояса брюк.
- Он неожиданно напал, когда вы все ломанулись смотреть на пожар, - продолжает Вадик. - Целился в живот, гад, и повезло, что я вообще успел увернуться.
- Он не мог! – восклицаю я, а сама вспоминаю о том, что Игнат прекрасно знал о ноже. Я сама прибежала и предупредила сразу же после того, как случайно подслушала разговор Вадика по телефону.
Девчонки затянули разговор о мальчиках и поцелуях, а я…Я сбежала. Я привыкла быть в авторитете у них. Я всегда в первых рядах. Я эксперт во всем.
Наряды, косметика, самые модные показы и вечеринки. А тут…Я растерялась. На эту тему…просто…Не захотела говорить.
И вот я добралась до отдаленного мужского туалета, подслушала, а потом рассказала все Игнату.
Значит ли это, что Игнат также решил вооружиться? А когда все отвернулись, нанес бедному Вадиму удар исподтишка? То есть…собирался нанести. И если бы не ловкость парня, неизвестно, чем бы все закончилось.
Нет, однозначно, нет.
- Он не такой, - последнее произношу уже вслух.
- Много ты о нем знаешь, - хмыкает Вадим.
- Достаточно.
Хотя, по факту, не так уж и много, он прав. Лишь только мечтаю знать все-все-все.
Слова Вадима болезненно задевают за живое.
А в следующий момент я вижу перед собой самого Игната. И Игоря, и остальных.
И тут же взмыленной горой над всеми нами нависает директор.
Смотрит на растрепанного Вадима, который уже успел одернуть рубашку, потом переводит взгляд на Игната.
- Шахов! Снова драка? – цедит угрюмо и подозрительно, сжимает губы в полоску.
Ноздри на крупном носу директора раздуваются. В целом он напоминает сейчас разъяренного огнедышащего дракона.
- Никакой драки, Борис Степанович, - отвечает за Игната брат.
Подскакивает к Вадиму, и кладет тому руку на плечо.
- Мир, дружба, жвачка.
Игнат же стоит прищурившись, и смотрит на нас с Вадимом.
- Ничего такого, - раздается со всех сторон. – Вообще нет, даже близко, Борис Степанович.
Но директор явно никому не верит. И отмахивается от всего, что не вписывается в его теорию.
- Тогда что это? – ревет он.
И указывает пальцем на рубашку Вадима.
Тот не успел запахнуть полы школьного пиджака. И так получается, что испачканная рубашка оказывается прямиком перед носом директора.
- Вы о чем? – спрашивает Вадим, будто не понимая, но директор выгибает густые брови, сросшиеся у переносицы.
Он вообще весь такой…Массивный и тяжеловесный. Крупные черты лица с носом картошкой, высокий рост и грузная фигура. А глазки, наоборот, очень маленькие, и сверлят все время, словно дрелью пытаются прокрутить, а потом нанизать твое безжизненное тело на ниточку, и повесить на видном месте в назидание остальным ученикам.
Я очень его боюсь и не знаю, как парни могут так легко и непринужденно чувствовать себя в его присутствии. А Игорек так вообще то и дело нарывается.
- А, это, - бормочет Вадим, и кидает быстрый взгляд на Игната.