Инна Стужева – Только моя принцесса (страница 100)

- Ладно, - говорю я.

Отталкиваюсь от брата, выбираюсь из его рук, и отхожу к окну.

- Ты меня предупредил, и я услышала. Считай, что братский долг ты выполнил. Но дальше, я сама буду решать, что и как.

Отреагировать Гор не успевает.

Дверь номера распахивается, и к нам заваливает неугомонная троица. Мила, Яна и прицепом еще одна из подруг. Когда они видят Гора, стоящего рядом со мной, то замирают каменными статуями. Очень напоминая выражениями лиц участников знаменитой сцены из Ревизора.

Ну ясно, ошеломлены тем, что караулили Игоря у двери, а он все это время преспокойно находился не где-то, а здесь, в номере самой Милы.

- Так, ну, я побежал, - восклицает брат.

Мгновенно подбирается, и пулей вылетает из комнаты. Был, а через секунду нет. Девчонки отмирают.

Недолго думая, они набрасываются на меня, типа почему я не отправила им смс о местонахождении?!?

Когда отходят немного, принимаются в красках рассказывать об уже известном мне эпизоде слежки.

«Крались на корточках, блин, словно какие-то гусыни. Все ноги теперь болят. Похлеще, чем после спортзала…А уж как чувствовали себя при этом...»

«А он, представляешь, вначале старательно заливал ей что-то в уши, мы, жалко, не услышали, как ни старались».

На этом моменте я очень живо представляю, как девчонки вытягивают шеи. Одна старательнее другой.

«А потом обнял Катерину за талию, и потянул к себе».

«А она, она то как себя повела?!?»

«Для вида только посопротивлялась, типа нет, ты что, а сама и рада…Тоже мне, учитель еще…»

«Да, верняк, он бы ее поцеловал, но тут Мила оступилась, и выкатилась из кустов, практически им под ноги…»

«Я не специально, просто наступила на что-то ужасно острое…»

«На обычный сучок ты наступила, ничего такого…Просто ты хотела помешать их поцелую, нам-то уж не ври…»

«А твой брат, гад такой, еще и заржал...»

Я слушаю, и только удивляюсь, как же со стороны все это выглядит глупо и по-детски.

Рассказ девчонок окончательно убеждает меня в том, что надо взять тайм-аут, и, хотя бы этим вечером держаться от Игната на расстоянии.

…

Мы собираемся в холле. Несколько минут ждем отстающих, затем всей гурьбой высыпаем из отеля.

С погодой нам везет. Дождь заканчивается, и теперь в воздухе витает так необходимая мне сейчас ночная свежесть.

Тут же выясняется, что для осуществления задуманного игнора мне не придется прикладывать абсолютно никаких усилий.

Игната нет.

Он не появился в холле, когда дожидались опоздавших, и он не нагоняет нас по дороге.

Брат на мой вопрос, а где Игнат, лишь пожимает плечами, а Катерина Антоновна, к которой я подхожу, чтобы прояснить этот момент, говорит, что он отпросился на вечер, потому что у него оказались в городе дела.

Что за дела я не рискую спрашивать, итак опасалась его упоминать, вдруг, он рассчитывал, что его просто не заметят? А я своим вопросом все испорчу, так как привлеку к его персоне совершенно ненужное внимание.

Но Катерину Антоновну, кажется, не слишком волнует отсутствие одного ученика. Она вообще…дерганая сильно. А на моего брата демонстративно старается не смотреть. Чего не скажешь о нем.

Так и хочется подойти, и дать затрещину, чтобы не смущал уже бедную учительницу своими взглядами.

Девчонки сообщили ранее, что они прошерстили соцсети и выяснили, что Катерина не замужем, и даже не собирается. Работа – единственное ее увлечение. И все равно…как-то не по себе.

Потому что мне отчего-то кажется, что брату интересна не столько сама женщина, сколько ее труднодоступность и некоторая, окружающая ее, как учителя, аура запретности.

И все же, что у Игната за дела?

Достаю телефон, и заношу пальцы над экраном.

Но…Понимаю, что не считаю уместным писать ему в личку и спрашивать.

Дела, значит, дела.

Убираю телефон, и переключаю внимание на архитектуру…На других парней. И каждый из них мне кажется совсем неинтересным.

…

Игнат

- Спасибо, сынок, что позвонил, и согласился встретиться еще раз.

Друг родителей располагается напротив меня, а я снова разглядываю его, пытаясь, возможно, вспомнить. Вдруг что-то проскользнет.

- Не хотел говорить при твоей девушке. Кстати, тебе повезло. Она такая красавица и сразу видно, влюблена в тебя, как говориться, по уши. Эх, молодость.

Слегка морщусь, не желая углубляться, и мужчина это замечает.

- Так вот, показалось неудобным при ней. Когда все случилось, я…первым же рейсом хотел лететь, ну, попытаться разобраться. Тебе помочь. Но...не получилось. Я, сынок, знаешь, ведь с того самого времени, почти девять лет отсидел в тюрьме. Убийцам столько не дают, сколько мне отстегнули.

Вздыхает, и замолкает. Сказал, и будто погружается в прошлое.

Я не тороплю. У самого дофига воспоминаний, которые мне даются тяжело.

- Поэтому, - продолжает после неспешной паузы. – Не получилось ни с тобой увидеться, ни разобраться. Вначале в Сизо просидел, дальше суды. Пытался хоть как-то добиться, хоть условного. Меня обвинили в махинациях крупного масштаба…Конечно, что-то и было, все кто в то время большие деньги поднимал, не без греха. Но тут уж кто-то очень старался, понимаешь? В общем, ни взятки, ни кое-какие связи мне не помогли. Жена очень скоро к другому ушла…Хорошо, детей не нажили, а то бы…Эх…

И он снова тяжело вздыхает.

- Ну, а когда уж вышел…Вначале дела в порядок приводил. Много их накопилось, знаешь ли, иному и за несколько лет не разгрести. Но я прямо взялся, не ел, не спал. Решил, что назло судьбе снова выбьюсь в люди. Ну и, что скрывать, кое-какой запас, не маленький, у меня все же оставался, ни обыски не помогли, ни обнуление счетов. Хотел все к тебе наведаться, ведь не чужой ты мне…Но...Будто все время что-то останавливало. Ты уже взрослый совсем…Не явишься вот так на порог, и здрасте, я друг отца. А раньше где был, спрашивается? В общем, тянул я все, Игнат. Но когда увидел тебя в кофейне...Будто твой отец собственной персоной передо мной. Будто и не было всех этих лет...Тут уж решил, сама судьба. Не смог удержаться и не подойти.

- Николай Валентинович, вы…помните подробности? Как все произошло?

Вопрос дается мне не легко. Но я здесь именно за тем, чтобы постараться хоть что-то выяснить.

Возможно, мне стоило бы перестать все время думать прошлом. Забыть и отпустить. Провести вечер в компании друзей. Но с первой секунды, как только этот мужчина подошел и представился другом отца, я знал, что позвоню. И увижусь снова, и обязательно примусь расспрашивать.

И вот мы сидим в кафе и разговариваем.

- Конечно, сынок. Дело-то было шумным. Не часто заказывают убийство всей семьи. То есть, киллер-то вроде бы целился в водителя. Но они не могли не понимать, что, если в машине будут находиться жена и ребенок, то подвергнутся риску все…Эх…В общем, киллера этого тогда самого…того…Когда отыскали, расспросить уже не представлялось возможным.

Я киваю.

Эта версия идентична той, что мне не так давно рассказал Демьян Валерьевич.

- Да и уверен, не знал он ничего. Разве шестеркам дают знать, кто их нанимает?

- У вас…есть мысли по поводу того, кто мог оказаться заказчиком?

Вот он, главный вопрос, который все это время неотступно вертится в башке.

- Конечно, ведь я думал об этом сотню раз. Перебирал всех знакомых, партнеров и друзей. Буквально каждого рассматривал под лупой, как возможного организатора. Искал того, кто не только хотел, но и реально мог бы это провернуть. Постепенно отсеивая тех, кто ни за что бы не подписался…Признаться, набегали мысли, что этот же самый человек, что приложил руку к моему аресту. Как-то уж больно скоро одно за одним произошли эти два события. Буквально одно к одному.

Переводит дух, делает большой глоток воды.

Я жду, затаив дыхание, и вновь не тороплю.

- В итоге, сынок, я остановился на одной, самой неочевидной, и вместе с тем более всего подходящей кандидатуре. Капланов Эдуард Борисович. Слышал о таком?