Инна Стужева – Малыш от мажора (страница 14)
Парни довольно переглядываются. Даже немного расслабляются.
– Вот деньги, – выуживаю купюры, чтобы парням стало интереснее, а когда они с алчностью набрасываются взглядами на баксы, делаю шаг к тому, что с битой и бью его прямо в челюсть.
– Бл* что за……
Сочувствую парни, но у меня сейчас не то настроение, чтобы церемониться с вами.
А Соня…
Не представляешь, как хочу тебя.
Когда ты рядом, тело просто стонет от напряжения, а мысли путаются от желания обнять, зацеловать всю, узнать, как ты жила без меня. Нет, не так. Узнать, что тебе было хреново, как и мне. Я оказываюсь на грани рядом с тобой.
Я не знаю, как скоро они очнутся. Парни оказались выносливее, чем я думал, да еще эта заточка.
Задела лишь слегка, но мне пофиг. Одним шрамом больше, одним меньше. С недавнего времени их на моем теле предостаточно, считать замучаешься.
Иду к подъезду, поднимаюсь на этаж, захожу в темную пустую квартиру. Кидаю пиджак куда придется, прохожу в единственную здесь комнату, не включая света, и усаживаюсь на диван.
Надо бы в душ, или как минимум вымыть руки от крови, но я не двигаюсь с места. Ведь тогда с меня смоется и ее запах.
Чуть не набросился на свою малышку и не взял прямо там, на парковке. Совсем с ума сошел.
Потому что, стоило увидеть ее снова, сразу понял, не отпущу.
Люблю ее.
Я знал это и раньше, но сейчас… особенно отчетливо.
Что бы не происходило между нами в прошлом, Соня-будет-со-мной!
Только моя. Всегда была и будет снова.
Несмотря на страх в ее глазах.
Он пройдет и уступит место совсем другим чувствам.
А отпустил ее сегодня только по одной причине, даю ей время привыкнуть. Ко мне и к мысли, что она снова будет принадлежать мне.
На этот раз только мне.
Еду домой, а глаза опять застилают слезы. Как и вчера, когда возвращалась из офиса после общения с ним.
Сейчас мне становится совершенно ясно, что встречи с Никитой действуют на меня и мою психику… разрушающе.
И я снова не понимаю, что ему нужно от меня. Точнее понимаю, его взгляд неоднозначно говорил об этом, но с чего вдруг.
Жил же он как-то все это время и не вспоминал. А тут словно с цепи сорвался.
И почему снова я? Ведь вокруг так много вариантов, только пальцем помани. Любая с ним пойдет не после первого свидания, так после второго.
Нет, нет и нет. Да и ничего ему не нужно от меня, кроме одного.
Не стану больше о нем думать, а вместо этого буду внимательнее смотреть на дорогу, чтобы не случилось аварии, как вчера.
Уложив Машу, я еще долго пялюсь в темноту, не в силах заснуть. В голову лезут трусливые мысли купить билеты на самолет и сбежать с дочкой обратно в Европу.
Так бы и сделала, но что-то останавливает. Тетя Лена, моя так хорошо начавшаяся было самостоятельность. Что-то еще, что ускользает, стоит только пытаться думать об этом, а потому я не могу сформулировать четко.
Глава 8
Утро не приносит облегчения.
С работой нужно что-то решать, ведь два дня пролетят за мгновение, но я, словно страус, прячу голову в песок. Вчера Игнат сказал, что я могу проболеть до трех дней, после чего мне придется определиться. Или выходить на работу, или увольняться.
Окончательно решу завтра вечером.
Мне повезло в том, что родители обеспеченные люди и мы с дочкой не умрем с голоду, если я временно останусь без работы. Я могу в принципе не работать сейчас, никто и слова не скажет. Ведь это был скорее вопрос реализации меня как личности, чем безысходность от отсутствия финансов. Уход от ненужных мыслей. Какие-то попытки жить самостоятельно.
Да, самостоятельность – это то, чему бы мне хотелось научиться со временем, ведь теперь я стала мамой, а это что-то да значит. На мне лежит ответственность за маленького человечка, и я хочу, чтобы у дочки перед глазами стоял достойный пример.
Да, что и говорить, в плане поддержки семьи мне крупно повезло. Но вот в остальном…
Звонок от Никиты раздается ближе к обеду, когда мы с дочкой находимся в кухне.
Тетя Лена уехала по своим делам, ведь у меня назначено свидание с Германом, и значит ей придется посвятить весь вечер Машуне.
Машунчик находится в просторном манеже, установленном у дивана, подальше от плиты, и пока она там играет, я протираю через сито вареную тыкву и кабачки. Можно было бы смешать в блендере, но порция небольшая и мне проще сделать это по старинке. Одно отделение детской тарелки положу пюре, другое наполню овощами кусочками. Маша любит попробовать и так, и этак.
Дочурка тем временем вовсю пыхтит, пытаясь присаживаться и это ей почти удается.
Из окон льется мягкий дневной свет и все так благодушно. Как раз в этот самый момент и раздается звонок.
И он сейчас более, чем некстати. Мне совершенно не хочется разрушать ленивое дневное спокойствие общением с тем, кого я категорически не хочу слышать.
Но я все же решаю принять вызов. Только затем, чтобы не возникло неприятных сюрпризов или других неожиданностей. В конце концов, это всего лишь телефонный разговор.
– Да, – произношу деловито и отхожу чуть в сторону от манежа, чтобы до ушей Никиты ненароком не долетел детский лепет.
– Ты опять не вышла на работу, – вместо приветствия говорит Никита таким тоном, будто он имеет право делать замечания на эту тему.
То есть… он имеет, конечно, раз он владелец фирмы, а я всего лишь простая сотрудница. Я помню об этом.
Но тем не менее я не собираюсь подбирать выражения. Не в этот раз.
– Никит, я не выйду на работу, пока там ты.
Он молчит, и я продолжаю, решив озвучить все как есть.
– Если у тебя нет планов возвращаться домой, а вместо этого ты намерен появляться в офисе, мне придется уйти от вас и поискать себе другое место.
– Не валяй дурака. Думаешь, я наброшусь на тебя прямо на работе?
Да, именно так я и думаю. Закроет дверь в кабинет и… что или кто сможет ему помешать? Уж точно не я, если он решит применить силу. Хотя бы потому, что у нас совершенно разные весовые категории. А обещание не трогать распространялось только на вчерашний вечер.
– Никита, нам будет тесно в одном помещении, поэтому я не выйду на работу, пока ты там.
– Я сейчас возле твоего дома. Пригласишь в гости, если я обещаю, что не притронусь к тебе и пальцем?
Что? Возле дома???
Мне кажется, я сейчас упаду в обморок. Но тут же подбираюсь и ограничиваюсь тем, что с силой впиваюсь пальцами в столешницу.
Несколько секунд уходит на то, чтобы хоть чуть-чуть восстановить дыхание и взять себя в руки.
– Никита, ты…
– Я возле ворот, – угадывает он мой вопрос, – зеленый профнастил под два метра, по периметру посажены голубые ели. Садовая двадцать четыре. Все верно? Ты ведь сейчас здесь живешь?
Мне снова нечем дышать.
– Я… я не дома, – быстро выпаливаю и непроизвольно делаю еще один шаг от окна. Хоть я и понимаю, что не увидит, он ведь по ту сторону забора.
– Не дома, – повторяет он за мной, – а где?