Инна Стужева – Хочу твоим первым (страница 82)
- Люблю, - выдыхает Арина и словно тысячетонный груз освобождает всю грудную клетку.
- Люблю, - повторяю за ней, и мы снова целуемся, как сумасшедшие.
…
- Я пьяная от тебя, - признается Арина несколько позже, когда мы прогуливаем физкультуру и сидим на трибунах, установленных в дальнем конце огромного футбольного поля.
- Замерзла? – спрашиваю у нее.
Не дожидаясь ответа, стаскиваю с себя куртку, накидываю ей на плечи и снова обнимаю.
- Переезжай ко мне, - предлагаю уже в сто, нет, тысячный раз и надеюсь безумно на ее согласие.
Подкрепляю свое предложение новым, на этот раз неторопливым и чувственным поцелуем.
- Я не хочу ругаться с мамой и тетей, - произносит Бельчонок тихо. – Они моя семья.
- Переезжай ко мне, - снова прошу я, потому как ничего больше в голову не приходит. – Будешь жить со мной.
- Нет, Гордей. Я…не готова к переезду.
- Боишься? Будешь жить в отдельной комнате.
А мне, при таком раскладе, будет обеспечена хроническая бессонница. И не знаю пока, как вывезу, если согласится на такое. Но думать об этом я буду уже потом.
Пусть только приедет, пусть только переступит порог моей квартиры…
- Нет, я…
Замолкает, а я начинаю выводить губами узоры по ее виску и скуле.
- Гордей, прекрати…
- Ты же знаешь, что не прекращу.
- Остановись.
- Только после того, как ты переедешь ко мне.
- Я не перееду!
- Значит, я не прекращу и не остановлюсь.
- Я уже все решила для себя.
- Я тоже все решил.
Целую, целую, целую.
Агрессивно. Настойчиво. Жадно.
Прикусываю ее нижнюю губу, нагло и глубоко вторгаюсь в ее рот языком.
Довожу до крупной дрожи и перехожу на поверхностные, еле ощутимые поцелуи.
- Я написала тебе ужасные вещи, ты должен был закинуть меня в черный список и забыть, - выдыхает в меня и тут же снова трясется от моих прикосновений.
- Я говорил тебе, не бывает все так просто.
- Ты очень горячий.
- Я горю.
- Я…приеду к тебе. Приеду…а потом... ты…забудешь сразу про меня.
От этого ее предположения мне становится смешно. Вздыхаю и упираюсь лбом в ее лоб.
- Ты не знаешь, Бельчонок, о чем ты говоришь.
- Я…знаю прекрасно.
- Нет, ты не знаешь.
- Ладно, я не знаю. Но ты должен понять, что я не могу пойти против семьи. Я еще недостаточно самостоятельная и, если что…
- Если что что? – переспрашиваю, так как Бельчонок снова замолкает.
Отворачивается, но я притягиваю ее со спины. Снова обнимаю, конечно. Целую ее за ушком.
- Что, если что? – повторяю, чтобы озвучила.
- Ты бросишь меня! – выпаливает, словно набравшись вдруг смелости.
- И в мыслях такого нет.
- Сейчас может и нет, но потом…
- И потом нет, Арин.
Утыкаюсь носом в ее макушку, трусь об нее щекой.
- Серьезно все у меня, - говорю то, что реально ощущаю.
- Я не решусь все равно. Я итак…сильно рискую, обнимаясь здесь с тобой. Если тетя узнает, меня…меня отправят домой.
- Тебя отправят домой?
- Не посмотрев на учебу, ни на что. Не представляешь, как меня ругали из-за фотосессии. И только благодаря Марте Сергеевне все более или менее разрешилось.
- В Анталию сможешь полететь?
- Да…Марта Сергеевна с мамой и тетей договорились об этом.
- Хорошо.
- Но я не полечу, если ты полетишь.
- Не говори ерунды.
Разворачиваю ее лицом к себе, сажусь на скамью и усаживаю к себе на колени.
Арина охает и обвивает меня за шею.
- Гордей!
Теперь ее лицо находится выше моего и мне хочется, чтобы она сама меня поцеловала. Но пока этого не происходит утыкаюсь носом между ее аккуратных небольших холмиков.
Арина замирает, а я отсчитываю секунды, загадывая, что если успею до десяти, то все у нас будет хорошо.
Она выдерживает, и я с улыбкой смотрю на ее губы.
- Поцелуй меня, - прошу и перевожу взгляд на ее глаза.
- Нет, я не поцелую, - убивает безжалостно.
- Хотя бы прикоснись.