Инна Стужева – Хочу твоим первым (страница 76)

В квартиру я захожу с осторожностью. Рассчитываю, что тети не окажется дома, и некому будет расспрашивать меня о работе. Не хочу снова врать и юлить. Тем более сейчас, когда мысли совсем о другом.

В коридоре все вроде спокойно, но едва толкаю дверь своей комнаты, как натыкаюсь на тетю Галю.

Она стоит в самом центре. А в руках у нее те деньги, что передала мне Марта Сергеевна за фотосессию. А мне ведь казалось, я надежно спрятала. И как минимум думала, что тетя не станет рыться в моих вещах.

Сердце сжимается, кровь отливает от лица, ноги подкашиваются.

- Арина, что это?!? – вопрошает тетя и в ее голосе я улавливаю знакомые мне с детских лет нотки паники.

Ее рука ложится на сердце.

- Арина, отвечай сейчас же!

Я перевожу взгляд с тетиного лица на ее руки, потом снова на лицо.

- Это деньги, - говорю я, с трудом выдавливая из себя.

Но мой ответ злит тетю еще сильнее.

- Сейчас же говори мне, откуда они у тебя! У кого ты их украла!?!

Что?!?

От ее слов я испытываю такой шок, что еле дышу.

- Как вы могли такое подумать?!? Я их заработала!

- Заработала? Интересно чем?

- На фотосессии. Никакого криминала. Я всего лишь прорекламировала коллекцию зимней одежды.

- Ага, рассказывай. Чтобы такие деньги платили просто за фотосессию. Одним местом ты их заработала, вот они у тебя откуда! А ведь мне Дашка из второго еще два дня назад говорила, мол, Аришку-то какой франт на дорогой машине подвозит. А я дура не поверила этой завистливой сплетнице, даже отругала ее, чтоб не наговаривала. Уверяла ее и всех остальных, что наша Ариша девочка серьезная. Так вот значит, как? Все правда.

Тетя подскакивает ко мне и трясет перед глазами деньгами.

- Ну, отвечай давай! По стопам сестры, значит, решила?

Мне обидно за эти обвинения до слез. Наверное, поэтому на меня вдруг находит решительность.

- Почему вы вообще роетесь в моих вещах? - выпаливаю я на повышенных. - Кто вам давал такое право?

Тетя не ожидала. Ее глаза извергают молнии, рот открывается и закрывается.

- Кто дал право? - выкрикивает она, наконец, слегка придя в себя.

- Кто дал право??? Ты...Да как ты... Ты живешь в нашем доме! Мы тебя кормим, следим, чтобы ты жила в нормальных условиях и спокойно училась, а ты...ты...вот, значит, как! Отплачиваешь черной неблагодарностью за все наши добрые дела!

- Если так стоит вопрос, то я от вас уйду, - восклицаю я на эмоциях и подхожу к шкафу.

Достаю сумку и начинаю запихивать в нее все, что попадается под руку.

- Уйду от вас. Я эти деньги честно получила за работу моделью на фотосессии. И ничего криминального или недопустимого я не делала! Но если вы не хотите принять это, я... уйду!

К Гордею. Он же предлагал мне пожить у него.

- Уйдешь! Что ты такое напридумывала? Нет, дорогуша. Сейчас ты сядешь под домашний арест и не выйдешь с него, пока за тобой не приедут. Я снимаю с себя ответственность и сейчас же звоню твоей матери. Университет, не университет. Они с отцом приедут и заберут тебя обратно в деревню. Все! Это не обсуждается!

От этих тетиных слов меня охватывает настоящая паника.

Я хочу прошмыгнуть по-быстрому мимо нее, но тетя оказывается начеку. Она преграждает мне дорогу и оттесняет обратно в комнату. А потом и вовсе захлопывает перед моим носом дверь. Ключ поворачивается в замке с внешней стороны.

- Все. Сиди там, - слышится ее голос из-за двери.

Несколько секунд я соображаю, что делать дальше, а потом слышу, как тетя на повышенных тонах выкладывает все моей маме. И снова врет ей про меня с три короба, основываясь на неправильных выводах.

Это оказывается последней каплей.

Решительно подхожу к окну, открываю его и смело выглядываю наружу.

Гордей же как-то забирался ко мне, а потом спускался обратно. Значит и у меня получится.

Вещи, правда, придется не брать, но ничего. Сейчас главное - это сбежать отсюда поскорее. Ведь я...я не могу без него. Не вынесу, если меня отправят домой.

После недолгого колебания, я заношу ногу над окном, перемещаю на нее тело и начинаю опасный, но жизненно необходимый в сложившихся обстоятельствах спуск.

Глава 44. Все планы рушатся

Арина

Я полна решимости, но едва нога моя оказывается на карнизе, как тут же неумело соскальзывает с него, и я практически теряю опору. Я со всей силы вцепляюсь в подоконник. Стараюсь не смотреть вниз и все равно невольно опускаю взгляд.

Высоко.

Дыхание перехватывает. Я вдруг со всей очевидностью понимаю, что жутко, просто до дрожи в конечностях, боюсь высоты.

Страшно, очень.

В мгновение спина покрывается липким противным потом.

Ругаю себя за трусость, но ничего не остается, как снова возвратиться в комнату.

- Да, Наташ, представляешь. Втихаря. Практически врала нам в лицо..., - продолжает доноситься из-за стены.

Тетя все еще обсуждает меня с мамой. И я уверена, как только они закончат, мой телефон разорвет от входящего и последует отповедь уже от мамы.

Слова тети о том, что я продажная, так и стоят в ушах. Стены душат.

Я должна попытаться снова. Должна.

На этот раз я решаю, что все же захвачу с собой вещи. Быстро докидываю в сумку необходимое, застегиваю молнию и, свесившись с подоконника, разжимаю пальцы.

Сумка летит вниз и с глухим стуком шлепается на асфальт. Я заворожено наблюдаю за этим, представляя на месте сумки свое тело.

Стоит лишь чуть-чуть оступиться, и...

Но делать нечего.

Зажмурившись, я снова заношу ногу над подоконником и на этот раз решительно выбираюсь целиком.

Ступаю на хлипкий узкий карниз двумя ногами и плотно прижимаясь к стене переставляю ноги по направлению к пожарной лестнице.

Пройти нужно совсем немного, всего пару метров. Любая бы на моем месте решилась и не стала устраивать по этому поводу истерики. И почему только я такая трусиха.

Обливаюсь потом, трясусь, и когда под моими пальцами, наконец, вместо гладкой стены оказываются прохладные шершавые прутья пожарной лестницы, выдыхаю облегченно и вцепляюсь в них, что было сил.

Все, сделала.

Дальше спускаться уже намного проще. Но от того невероятного напряжения, что сковывает тело, я все равно оступаюсь, не удерживаюсь и последние пару метров до земли кубарем лечу вниз.

Падаю неловко, больно ударяясь коленями, локтями и остальными частями тела. Хочется заплакать от боли. Но когда понимаю, что ничего не сломано, несколько успокаиваюсь. Подползаю к сумке, сижу с ней в обнимку несколько секунд, радуясь, что окно выходит в тупик, вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

Оглядываю окно, через которое только что выбралась, а потом подбираю свои вещи и плетусь с ними к остановке.

Голова кружится очень сильно.

Мне все еще не верится, что я решилась на такой отчаянный шаг. Смелость готова покинуть меня буквально в любой момент.

Телефон вдруг начинает вибрировать и я вздрагиваю. Как я и думала, мама.