Инна Стужева – Будешь моей, детка (страница 31)

- А ты? – выдает он насмешливо и чуть снисходительно, и я не знаю, как половчее ответить.

- Так, ну, может к столу? - приходит на выручку папа и внимание всех тут же переносится на более интересное дело, чем разглядывание нас.

- К столу, милости просим, - квохочет тетя Люда и ухватывает меня под локоть.

- Стась, ну, что ты как неродная, садись давай. А ты Машка мотай вон туда, к Семеновне.

Усаживает меня на длинную скамью рядом с Витей, но папа и тут приходит на помощь. Вклинивается между нами, сказав что-то типа «Людочка, я поближе к тебе».

На самом деле эти двое настолько разные, что непонятно, как так получилось, что живут вместе, хотя сколько я себя помню, они спят на разных кроватях. Но вот сложилось, ведут совместное хозяйство. Точнее ведет тетя Люда, а мы вроде как у нее на постое.

Я рассказывала, она готова мириться с пьянством из-за прошлой папиной популярности и его нынешнем участии в самодеятельности, а папа…думаю, ему просто не оставили выбора. Жить в одной комнате с почти взрослой дочерью, которая к тому же не приветствует твой образ жизни, то еще удовольствие. Особенно, если она так напоминает погибшую жену.

Кое-как отсидев положенный час, и отметив, что Витя выпивает много и с удовольствием, я извиняюсь и выхожу из-за стола.

Не хочу смотреть на то, как папа и остальные представители мужского пола напиваются, особенно папа. А он не остановится, пока на столе будет находиться хоть капля алкоголя. Просто не сможет.

Рассчитываю побыстрее оказаться в своей комнате, но стоит дойти до двери, как меня нагоняет Витя.

- Стаська, стой.

Я замираю.

- Ты чего так быстро убегаешь, еще бы посидели.

В нос ударяет запах недоеденного соленого огурца, который Витя держит в руках, и я непроизвольно морщусь.

- Вить, извини, но у меня дела.

- Да, ты ж куда-то в крутое место поступила учиться. Не до гулянок.

- Вроде того.

- Молодец. Ну, я надолго не задержу. Так, кое-что перетереть.

Тут Витя прищуривается и снова смотрит с хитрецой. А потом с хрустом откусывает от огурца.

- Мать говорит, ты ночами не спала, так скучала, - выдает и начинает усиленно жевать.

Это выглядит как-то фу.

А уж что говорит, хоть уши затыкай. Нужно срочно разубеждать парня, пока он не надумал ерунды.

- Вить, нет, все совсем не так. Я…

- Да ладно, малыш. Я получал твои письма.

Малыш? Он назвал меня малышом? И хоть уже это одно не лезет ни в какие ворота, вторая часть фразы беспокоит меня еще сильнее, чем первая.

- Какие письма? - произношу излишне резко. Но не могу ничего поделать, я сейчас на взводе.

- Да хоть это. Даже вон, с собой ношу.

Парень доедает огурец и вытирает руки прямо об одежду. Снова фу.

Потом лезет за пазуху и выуживает оттуда сложенный вдвое тетрадный лист.

Я хватаю лист, раскрываю и с недоумением смотрю на выведенные синими чернилами буквы. Витя, жду, скучаю… и все в том духе. Твоя Стася.

Твоя Стася? О боже.

А в самом низу даже приписано четверостишие:

Как я тебя люблю? Люблю без меры.До глубины души, до всех ее высот.

- Что это? - произношу в удивлении.

- Круто написала, мне понравилось. Стихи сама сочинила?

- Нет, это Браунинг, - говорю на автомате и снова хмурюсь. А потом снова перечитываю письмо.

Почерк, естественно не мой. Никогда бы я не написала так неаккуратно и размашисто. А цитату заключила бы в кавычки.

Вспоминаю, что как-то в мае, еще до отъезда на тети Наташину дачу, я вернулась в комнату и обнаружила, что томик стихов, куда включены произведения английской поэтессы, лежит совершенно не на том месте, где обычно.

Неужели же?

Прокрасться в комнату в мое отсутствие и списать цитату из книги?

Ну, тетя Люда!

Такого от нее я точно не ожидала.

Витя выдергивает из моих пальцев письмо и прячет обратно за пазуху.

- Вспомнила? Да ладно стесняться, я все понимаю. А ты ниче так стала, еще лучше, чем запомнил.

- Витек, ну, че ты там, где? Из-за тебя собрались! – басит Генка, лучший Витин приятель. В обычное время он работает в шиномонтаже и пропадает там с утра до вечера, но сегодня в честь приезда друга оставил все дела.

Мне не по себе и хочется поскорее скрыться в своей комнате.

- Ща, иду, Геныч. Ну ты че, потерпеть три минуты не можешь? - орет в ответ Витя, на секунду отрывая от меня взгляд.

Я все еще прихожу в себя от настолько далеко зашедшей коварности тети Люды, и упускаю момент, когда можно было ускользнуть. Витя вновь возвращает внимание на меня, ловко отбрасывает сигарету, ухватывает за талию и притягивает к себе.

Я упираюсь в него ладонями, пытаясь отстраниться, непроизвольно отмечая, что, когда так делал Градов, это было…совсем не так по ощущениям. Было гораздо волнительнее и не настолько противно. То есть, это было совсем не противно. А сейчас, сейчас...

- Ты ждала, и я вернулся, - нараспев и дурашливо тянет Витя, а меня передергивает.

Сейчас мне совсем и совсем не до шуток.

- Вить, все не так. Я не скучала, не ждала и не писала никаких писем. Даже не думала!

- Да ладо ломаться.

- Я не ломаюсь, тебя ввели в заблуждение. Отпусти!

Кое-как отталкиваю тушу и скрещиваю руки на груди.

Сбежала бы в свою комнату прямо сейчас, но парень перекрывает собой вход. Да и выяснить все нужно как можно быстрее. Чтобы не тянулось. Хотя уже вижу, не так-то это оказывается просто.

- Вииить! – снова орет Генка.

- С пацанами посидим, а ночью я к тебе приду, - выдает Витя, а я хмурюсь еще больше.

- Жди, Стаська.

- Нет, Вить, не нужно ко мне приходить! Вить, я хорошо к тебе отношусь и против твоей мамы ничего не имею, но в данном случае она оказалась не права. Она ошиблась, и ты мне совсем не нравишься. Ну, в этом плане.

- Да чтоб мать не смыслила в таких делах? У нее глаз-алмаз! Сказала – сохнешь, значит так оно и есть. А мне и самому ты нравишься, пожалуй. Ниче так фактурка. Или…

Тут Витя хмурится, прищуривается и его маленькие глазки-щелки становятся еще меньше.

- Или завела кого?

- Вить, ты о чем? Ты вообще слышишь меня?

- Отобью, Стась. А появится здесь, все кости переломаю. В армии поднатаскали на это дело.