Инна Серебрякова – Камень Морока (страница 7)
– Это двоюродный брат отца по материнской линии. Мы просто жили когда-то в соседних подъездах, поэтому и общались часто, несмотря на дальнее родство.
Майя Викторовна спросила:
– А как так получилось, что он тебя возил на опознание?
Аля задумалась.
– Майя Викторовна… Так странно – всё, что я могу вспомнить – это какие-то туманные обрывки… Кто-то куда-то ехал, что-то говорил… Лицо Леонида Марковича я хорошо помню. А остальное – просто наваждение какое-то…
Майя Викторовна усмехнулась.
– Правильно ты говоришь – наваждение. Вопрос в другом: кому было нужно, чтобы ты не общалась с родными и зачем это ему или ей было нужно?
– Вы знаете, а ведь у меня даже телефона нет. Того, который знали все мои родные и друзья. Старые друзья, ещё до Виталика. А куда этот телефон делся – я не помню. Помню, что почему-то Виталик телефон поменял. Но я тогда в таком состоянии была – вспомнить страшно. Саша, хоть издали я могу посмотреть на маму с папой?
На следующий день утром Саша отвёз Майю Викторовну, Алю и Лёлю в соседний городок – там у Майи Викторовны жила сестра.
По дороге они заехали к Алиным родителям. Постояли около дома. Аля знала, что в это время мать с отцом уходят на работу. Так было и на этот раз. Аля смотрела на родных, которых по чьему-то злому умыслу она похоронила, и плакала. От счастья, что они живы, и от невыносимой боли, что столько времени жила в её сердце.
Майя Викторовна обняла её.
– Не плачь, моя девочка. Они живы – это главное.
– Майя Викторовна! Но почему же они меня не искали?! Или им тоже сказали, что я умерла? Но зачем?! Какой в этом смысл?
– Мы обязательно всё выясним. Поедем, Саша, нам пора.
Сестра Майи Викторовны жила в двухэтажном доме на окраине города. Она жила в этом доме только летом, осенью уезжала к сыну – не любила холод и снег.
В доме было прохладно – отопление работало на минимуме, а на улице было ещё холодно. Майя Викторовна включила отопление и воду.
– Пойдём, нам нужно продолжать заниматься. Сломав плиту, мы выиграли лишь одну битву. Нужно продолжать.
Аля была расстроена, её знобило. Майя Викторовна, покачав головой, поставила чайник.
Они попили чай с бутербродами, Майя Викторовна дала Але какую-то таблетку.
– Это витамины, пей.
После еды Але стало полегче. Настроение поднялось, силы появились.
Майя Викторовна, заметив это, позвала Алю. Она отлично знала – мороку нельзя давать ни единого шанса.
– В прошлый раз мы с тобой не доделали медитацию. Морок остановил нас в самом начале. Слушай меня внимательно, и, если что-то пойдёт не так – мы справимся вместе.
Аля кивнула. Ей было страшно. Она очень боялась, что та плита всё ещё там, под ногами. У неё сердце проваливалось куда-то вниз, когда она думала об этом.
– Встань прямо, так, чтобы тебе было удобно стоять. Дыши свободно, медленно. Представь, что из ступней в землю уходят корни. Так глубоко, как сейчас получается.
Аля боялась. Но в ступнях что-то покалывало и словно само рвалось вниз. Аля закрыла глаза и отпустила это странное чувство на волю. И в тот же миг она почувствовала, как прорастают, пробираются вглубь и вширь корни, и это было так удивительно.
Она была одним целым с Землёй, и стояла на ногах так прочно и крепко, как никогда в жизни раньше. Откуда-то услышала она голос Майи Викторовны.
– На вдохе впусти силу Земли в свои ступни. Три вдоха.
Аля представила, как сила Земли по корням течёт в ступни. Покалывание усилилось.
– Хорошо… Теперь пусти силу Земли дальше, до колен… На вдохе – впускаешь, а на выдохе отпускаешь то, что тебе не нужно, что не твоё. Три вдоха.
Сила Земли, сила жизни легко пробиралась выше. Аля пыталась отдать то, что не её, но оно цеплялось за ноги, чёрной ртутью растекалось по ней и собиралось снова.
– Майя Викторовна! Не получается отдать…
– Постепенно, Алечка. По кусочку, по крошке. Отпускай. Пусть Земля заберёт то, что тебе не нужно, что чуждо тебе и мешает жить.
Але казалось, что у неё ничего не получается, но ей всё равно становилось легче. Она слушала слова Майи Викторовны и шла за ними, поднимаясь всё выше, до сердца, горла, и головы.
Постепенно энергия весенней Земли заполняла её, неся с собой жизнь. Земля забирала то, что было не нужно Але, по чуть-чуть, по капельке. И Але становилось лучше. Напряжение исчезало, жизнь – возвращалась.
Аля чувствовала себя значительно лучше. Здесь она не боялась выходить из дома, и они с Майей Викторовной подолгу гуляли по весеннему городу. Снег таял, хотя зима определённо задержалась в этом году.
Удивительно, но морок не появлялся. Аля уже начала успокаиваться.
Сегодня они гуляли недолго – ждали Сашу с новостями. Ожидание тревожило Алю: едва ли Саша мог узнать что-то хорошее.
Саша приехал как раз к обеду. Майя Викторовна сразу же предупредила:
– Война – войной, а обед – по расписанию. Сначала пообедаем, а потом – дела и расследования.
Конечно, обед прошёл в напряжении. Уже за чаем Аля попросила рассказать, что ещё выяснил Саша.
– Твои родители уверены, что ты путешествуешь по Африканскому континенту со своим женихом. Они регулярно получают от тебя сообщения, что всё в порядке и им не о чем беспокоиться. Якобы твой жених – этнограф, исследователь африканских племён, вы ведёте кочевой образ жизни. Ну и само собой, там, где живут эти самые племена, нет интернета. Поэтому нет фоток, нет скайпа и всех остальных прелестей современной жизни. У самых близких подруг, Ани и Оли – та же информация. Они тоже получают сообщения с твоего старого телефона.
Аля выдохнула с облегчением.
– Я боялась, что им до меня дела нет. Что тот, кто всё это затеял, что-то такое сделал, что они меня знать не хотят больше.
Саша улыбнулся.
– Тебе удалось выяснить, где находится этот телефон? – спросила его Майя Викторовна.
– Пока нет. Но я не думаю, что этот телефон в Африке. Скорее всего, в том же городе.
– Хорошо. А что с этим Виталиком?
– А здесь ещё интереснее. В квартире, в которой жила Аля, проживает некто Виталий Васильевич Ведерников. Собственно, вот фото данного субъекта. – Саша положил на стол фотографию довольно неприятного типа.
– Да, это тот же человек, что и на фотографиях Майи Викторовны.
Саша улыбнулся.
– Только никакой он тебе, Аля, не муж. Штамп в твоём паспорте – подделка. Нет в ЗАГСе записи о вашем с ним браке.
Аля побледнела.
– Неожиданно. Но я не могу сказать, что расстроена.
– Квартира, в которой вы с ним жили, принадлежит ему и его супруге. Некоей Виктории Александровне Ведерниковой. И это – та самая девушка, которая якобы его сестра.
– Странно… – Майя Викторовна задумалась. – Получается, что эта парочка в каких-то своих целях обманывала Алю. И паспорт испортили… Но для чего?! Квартира принадлежит им.
Аля молчала. У неё было такое ощущение, что она против своей воли играет в каком-то нелепом, чудовищном спектакле. Муж, который не муж… Сестра мужа, которая на самом деле – его жена. Бред какой-то. Родители, уверенные в том, что им дочь бороздит просторы Африки в поисках каких-то туземцев с женихом-этнографом. Голова шла кругом.
– Саша, а что по поводу Леонида Марковича?
– Здесь тоже тупик. Леонид Маркович уехал из города в неизвестном направлении ещё полтора года назад. Но пока местонахождение его обнаружить не удалось.
– Странно, – сказала Аля. – А я его видела и после похорон.
– Мы не списываем его со счетов, – уточнила Майя Викторовна. – Не нравится мне он. И парочка эта странная тоже не нравится. Надо покопаться ещё. У меня такое ощущение, что мы кого-то забыли… Кого-то, кто играет не последнюю роль в этом чрезвычайно странном спектакле.
Аля каждый день делала медитацию, которой её научила Майя Викторовна. Сюрпризов больше не было, и она успокоилась.
Лёля по-прежнему спала с ней рядом по ночам. Аля привыкла к этой умной, красивой, но удивительно разговорчивой кошке. Лёля почти всегда была рядом с людьми, всюду совала свой любопытный холодный нос.
В тот вечер Аля собиралась спать. Лёля уже устроилась на её кровати, периодически поднимая голову и как будто спрашивая – «Ну, скоро ты там?». Наконец, Аля выключила свет. Из коридора раздался еле заметный шорох. Любопытная кошка незаметно выскользнула из Алиной комнаты. Дверь захлопнулась.
Аля не слышала ни шума в коридоре, ни тихого щелчка двери. Она очень хотела спать. От её недавней бессонницы и следа не осталось. Глаза закрывались, и, едва голова её коснулась подушки, Аля провалилась в сон.