Инна Проскуряк – Мертвая точка (страница 5)

> Прямой связи нет. Мужья не знакомы. Но пересечение через «Бастион» заслуживает внимания. Глеб Рябинин мог знать этих женщин. Мог слышать о них. Мог обсуждать с мужьями.

— Или учить, — сказал я. — Как вывезти жену в лес. Как сделать так, чтобы не нашли. Как отключить телефон.

Я смотрел на экран. Данные складывались в картинку — страшную, логичную, непротиворечивую. Не хватало только одного. Женщины.

— Аура. Шансы, что Татьяна жива?

Пауза. «Аура» считала. Я видел, как мигает индикатор на ноутбуке — она обрабатывала переменные.

> Переменные: время с момента исчезновения, температура воздуха, наличие осадков, характер предполагаемых травм, удалённость от трассы, вероятность встретить транспорт, психологическое состояние жертвы. Итоговая вероятность: 12%.

— В прошлый раз ты сказала то же самое.

> Данные не изменились.

— Двенадцать процентов, — сказал я. — Работаем на двенадцать.

Я закрыл ноутбук. Встал. Налил себе чай — он был уже чуть тёплый. Залпом выпил. Посмотрел в окно.

Где-то там, в ночном городе, женщина по имени Татьяна либо лежала в овраге, либо пряталась. Если пряталась — она была в ужасе. Если лежала — то ждать оставалось недолго. Мартовская земля ещё мёрзлая, но дожди размывают всё. Через неделю-две снег сойдёт окончательно, и тогда тело найдут грибники или трактористы.

Я не хотел, чтобы её нашли грибники.

Я допил чай и позвонил Корнееву. Долго слушал гудки.

— Алло, — голос начальника был хриплый, заспанный.

— Сергей Петрович, это Метростроев. У нас не пропажа. У нас убийство.

— Ты уверен?

— Пока нет. Но буду уверен через пару дней. Мне нужен ордер на осмотр машины Рябинина и доступ к его банковским транзакциям.

Корнеев помолчал.

— Утром, Иван. Всё утром. Сейчас спи.

— Я не сплю.

— Я заметил, — он вздохнул. — Завтра в восемь у меня. Привезёшь бумаги. Если убедишь — дам ордер.

— Спасибо.

Я сбросил звонок. Потом набрал Веронику.

— Ты где? — спросила она.

— Дома. Работаю.

— Приедешь?

— Нет. Уже поздно. Как Алиса?

— Спит. Уголёк спит у неё на подушке. Она его не прогоняет.

— Правильно, — сказал я. — Ты тоже спи.

— Ты ей поможешь? — спросила Вероника. Она не спросила «кому». Она всегда знала.

— Попробую.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной.

Я положил телефон на стол. Открыл ноутбук.

> Я всё ещё здесь, капитан.

— Знаю, Аура. Работаем.

Глава 4. Лес

Утром Корнеев дал ордер.

Не сразу — сначала он двадцать минут читал мои бумаги, хмурился, задавал вопросы. Но в итоге подписал. Сказал только: «Метростроев, если там ничего нет — ты закрываешь это дело и не выносишь мне мозг до конца месяца». Я пообещал. Оба знали, что я вру.

К девяти утра я уже был в Кормиловке. У отделения меня ждал участковый — лейтенант Кравцов. Молодой, лет двадцати пяти. Свежевыбритый, подтянутый, с наивными голубыми глазами и старательно начищенной бляхой на груди. Он явно волновался — то ли от присутствия майора из области, то ли от предстоящей прогулки в лес. А может, от того и другого.

— Лейтенант Кравцов, — представился он и козырнул. — Мне сказали, я в вашем распоряжении.

— В моём распоряжении — чай и бутерброд, — сказал я. — У вас тут есть где перекусить?

Кравцов моргнул, не понял шутки, но кивнул и повёл меня в здание. Отделение было маленькое — три кабинета, дежурка, обшарпанный коридор с зелёными стенами. В дежурке пахло хлоркой и старым кофе. Я выпил чай. Съел бутерброд с колбасой, который Кравцов добыл где-то в недрах местного буфета.

— Давно служишь? — спросил я.

— Второй год.

— Как район?

— Тихо. Драки по пьянке, кражи из магазинов, соседские ссоры. Серьёзного ничего.

— А Рябинина знаешь? Глеба.

Кравцов чуть напрягся.

— Знаю. Нормальный мужик. С женой у них, говорят, непросто было, но у кого не бывает? Он заявление подал, мы отработали.

— Как отработали?

— Ну, опросили соседей, записали показания, ориентировку разослали. Она ушла из дома, чего криминального-то?

Я допил чай.

— Поехали, лейтенант. Покажу тебе криминальное.

Мы вышли. Я сел за руль. Кравцов — справа. Он смотрел в окно и молчал. За окном тянулись поля. Грязный снег у дороги осел и почернел. Небо опять затянуло — низкое, серое, без единого просвета.

— Метростроев, — сказал вдруг Кравцов. — Это вы того судью сажали?

— Какого судью?

— Из областного суда. Года два назад. Мне в школе милиции про это рассказывали.

— Много рассказывали?

— Ну... что вы тогда один пошли против всех.

Я промолчал. Не люблю эту историю. Там был не героизм. Там была грязь, бессонница и пара людей, которые отвернулись в последний момент. А ещё там был Лаврентьев — тогда ещё областной помощник прокурора, — который прикрыл меня со своей стороны. Один из немногих.

— Это не я сажал, — сказал я. — Это суд сажал. Я просто бумажки собирал.

— Ага, — Кравцов не поверил, но тему закрыл.

Через полчаса мы свернули с трассы на грунтовку. Она уходила в лес — разбитая, в глубоких колеях, наполненных мутной водой. Машина шла тяжело. Ветки скребли по бортам.

— Здесь? — спросил Кравцов.