Инна Полежаева – Не спортивные отношения: от ненависти до… (страница 6)
– Су..а, знал бы, коньяк бы взял…
Это замечание вызвало хохот. В конце концов, раз поездки не избежать, то уж лучше пусть она пройдет без начальника. Все эти взрослые дядьки и тетьки превратились в подростков, которых везут в летний лагерь, а вожатого там не будет. То есть полная свобода действий и чистый горизонт. Я думала уже, сейчас все пойдут в разнос. Но у кого было что пить, пили по-тихому. У кого не было – терпеливо ждали остановки. При этом все слушали гида, который рассказывал историю нашего края, и даже задавали вопросы.
Пока автобус не тронулся, Под… бышек стоял в проходе, но как только поехали, он оглянулся в поисках места и опустился рядом со мной. Я бросила на него гневный взгляд.
– Не стреляй в меня своими глазенками, – равнодушно сказал он, даже не повернувшись в мою сторону. – Вить, ну че там, наливай…
– В процессе! – раздалось впереди.
– Тонь, держи! – над креслом показалась голова Оли, она протянула мне крышку-кружку от термоса с напитком. По автобусу понесся пряный аромат корицы и Скандинавии. Ну или, проще говоря, весь автобус понял, что кто-то пьет глинтвейн.
– Ей, наверное, мало, – съязвил Под… бышек, – она может залпом термос осушить…
– То, что я люблю есть, не значит, что я алкоголичка, – спокойно ответила я, – а ты зря уселся тут. Ничего тебе с ней не светит.
– С кем? – он посмотрел на меня якобы удивлённо.
– Сам знаешь, с кем, – ответила я и отхлебнула горячего ароматного вина. Боже, как вкусно! Где-то на третьем глотке я была уже очень благодарна Льву Эдуардовичу за это прекрасное зимнее утро с теплым напитком в отличной компании.
Дима не успел сказать мне ничего гадкого, так как Витя протянул ему железный стопарик коньячка.
– Ну что, коллеги, – снова показалась голова Оли, она говорила шепотом, стараясь не мешать гиду, – давайте выпьем за поездку, за встречу, за выходной…
Она куда-то исчезла, видимо, пошла повторить тост Наталье, которая, насколько я поняла, сидела впереди.
– Давайте, – согласился Под… бышек и выпил. Я тоже не стала тянуть к нему свой ковш от термоса, дабы чокнуться, и сделала большущий глоток ароматного сладкого вина. Ой, как хорошо-о-о-о….
– Именно здесь появились первые заводы нашего края… – продолжал вещать наш гид.
– Лерочка, не хочешь коньяка немного? – спросил Дима милую соседушку через проход. Я закатила глаза и снова отпила глинтвейн. В голову основательно ударило алкогольными градусами. Черт, такими темпами я приеду пьяная в зюзю к музею. Надо притормозить…
Видимо, Лерочка отказалась пить коньяк.
– Да не хочет она, – сказала я, глядя на профиль Под… бышка, – ни коньячка, ни тебя…
– А тебе-то какое дело? Или ты сама хочешь?
– Кого?
– Меня, – сказал он и глянул на меня сверху вниз.
Я собиралась отпить глинтвейн, хорошо, что не стала. Подавилась бы. Слегка закашлявшись, я произнесла:
– Ты же знаешь, что сама мысль отвратительна…
– Да?
– Да.
– Ну то есть, эта мысль была в твоей голове, я верно понял?
– Что они там? – раздался голос Вити.
– Как всегда, препираются, – ответила ему Оля, глядя на нас через щель между двумя креслами.
– Отстань, – бросила я в ответ Диме. И почему именно он уселся рядом? Почему не Андрей? Кстати, где Андрей? Я привстала на своем месте, пытаясь в первых лучах сонного солнца рассмотреть, где тот сидит.
– Если ты ищешь чудо-программиста, то спешу тебя огорчить, он сидит далеко впереди.
Я опустилась на свое место и грустно глянула на Под… бышка. Он откинулся на спинку кресла. Я тоже со вздохом уселась поудобнее. Не хотелось спорить с этим идиотом и говорить что-то вроде «с чего ты взял, что меня интересует, где Андрей».
– Держи, дружище, – Витя снова протянул Диме рюмку. И на этот раз выдал еще и закусочку в виде прозрачной дольки лимона.
– Тонь, у тебя еще есть глинтвейн? – спросила меня Оля.
– Есть, ага, – кивнула я.
– Ты что-то мало пьешь, – приподнял бровь Витя.
– Я пью-пью, просто мне налили целый ковш!
– Вот и правильно! Пей! – сказал Витя. – Пить в нашем коллективе – значит иметь пятьдесят процентов успеха среди коллег. А ненавидеть Царя Зверей – все девяносто девять…
Я расхохоталась.
– Ай-яй-яй, – покачал головой Под… бышек, – слышал бы тебя Лев Эдуардович, расстроился бы…
– Ну и пусть, – пожал пьяно плечами Виктор, – у него работа такая – расстраиваться. Если тяжко ему, пусть идет в морг работать. Там его будут окружать беспроблемные ребята, которые не дадут повода для расстройства.
Я снова рассмеялась, а потом сказала:
– Вы немного притормозите, а то напьетесь еще до музея.
– Сказала дама с ковшом глинтвейна, – усмехнулся Под… бышек.
Я подняла на него глаза и сделала большой глоток. Какой все-таки бесячий тип. Он также продолжал смотреть на меня, свысока и усмехаясь.
– Если ты когда-нибудь найдешь вторую половинку, познакомь меня с ней, мне нужно будет высказать ей свои соболезнования, – сказала я наконец.
– А ты меня со своим парнем познакомишь. Но проблема в том, что я сомневаюсь, появится ли он в твоей жизни…
– Вот и меня терзают смутные сомнения по поводу тебя и твоих отношений с женщинами.
– Тебе не кажется, что ты слишком много обо мне думаешь?
– Или ты обо мне? – не отставала я.
– Ты невыносима, – он отвернулся.
– Ты тоже, – я пожала плечами и посмотрела в окно, пытаясь услышать, что там рассказывает гид.
Оставшуюся часть пути мы проделали под интересные истории о нашем регионе под алкогольными парами. Что в целом не могло не поднять настроение. Когда же прибыли в пункт назначения, я, скажу честно, переживала, что некоторые не смогут культурно себя вести в музее. Или даже выйти из автобуса. Но нет, так как алкоголя было немного, то он скорее вселил в народ оптимизм и ничего больше.
Спустя полчаса я еще больше была благодарна Царю Зверей за экскурсию. В какой-то момент мне показалось, что я нахожусь в Питере. До входа на территорию усадьбы нас сводили в туалет, а затем уже повели за кованый забор. Одни ворота с позолоченными башенками и белыми колоннами навеяли атмосферу прошлых столетий. С ума сойти, кто бы мог подумать, что в нашем захолустье есть такая красота.
Мы увидели старые фонтаны, которые, конечно, в зимний период не работали. Но легко было представить, как из кувшина пухлозадого ангелочка летом бьет струя воды. Нам показали спуск к пруду, где был причал. С недавних пор здесь стали катать на лодках, как и в далекие времена.
Меня поразила старинная мельница, которая каким-то чудом сохранилась в первозданном виде, а Виктор был в восторге от конюшни, вернее, от ее масштабов. Огромные колонны поддерживали высокие потолки. Повсюду развешаны исторические предметы, стояли старые повозки. Не хватало только ржания коней.
Сама усадьба произвела не менее захватывающее впечатление. Огромные залы с паркетными полами и миллионом канделябров, серебряная и фарфоровая посуда на длинных столах. Оказывается, теперь здесь еще и балы устраивают. Обязательное условие – приходить в платьях в стиле прошлых столетий и уметь танцевать вальс, а не хип-хоп.
Я разглядывала портрет какого-то знатного купца, вернее, читала, чем же он так знаменит, что удостоился чести быть представленным здесь.
– А ты умеешь танцевать вальс? – послышался сзади игривый девчачий голос. Я слегка обернулась. Это была Лерочка. И свой вопрос она задавала… Под… бышку?! Да ладно! Я что, ошиблась, и у него все-таки есть шанс?
– Не уверен, что помню, как его танцевать, – улыбнулся Под… бышек, явно набивая себе цену. Весь его вид говорил о том, что хоть сейчас и запросто. Понтодел.
– Но вообще танцевал?
– Ну… немного. В школьной жизни была такая практика…
Я закатила глаза и перешла к следующему портрету. Рядом оказалась Вероника, та самая, о которой я рассказывала Ромке. Хобби Вероники – придумывать себе болезни. Ну мне так показалось за те пару месяцев, что я здесь работала. Сейчас она стояла в маске и латексных перчатках. С одной стороны, правильно, зима, сезон простуд. С другой стороны, от нее пахло чем-то…
– Эм… Вероника, а что за запах?
– Где? – прошептала она.
– Ну… от тебя, – пояснила я.