Инна Огнис – Время для нас (страница 1)
Инна Огнис
Время для нас
София проснулась от тишины.
Сначала она не поняла, что именно её разбудило. Не крик, не топот маленьких ног по коридору, не требовательное «ма-а-ам» у самого уха. И даже не звук кофемашины – тот был слишком далёким, приглушённым стеной.
Она лежала с закрытыми глазами и слушала. Тишина стояла такая глубокая, что в ней слышалось собственное дыхание и редкие удары сердца. Где-то за окном чирикнула птица, и этот звук показался Софии почти неприличным – настолько она отвыкла от тишины.
Она медленно открыла глаза.
Свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы золотистыми полосами, ложился на потолок, на стену, на вторую подушку – пустую. Простыня была смята, одеяло сброшено к ногам. Егор вставал, как всегда, бесшумно. Но сегодня это не было привычным ранним подъёмом на работу – она глянула на часы на тумбочке и не поверила. Половина первого.
София села в кровати, чувствуя, как затекли мышцы. Она лежала на середине – нет, она раскинулась, как морская звезда, заняв всю кровать. Годы тренировок: спать на самом краю, чтобы мужу было удобнее, не разбудить, когда он возвращается после ночной смены, вовремя вскочить к плачущему ребёнку. А сегодня она лежала посередине, и никто не толкал её локтем в бок, не просил подвинуться.
Она даже не сразу сообразила, почему. Детей нет.
Мысль пришла запоздало, словно её пришлось доставать из-под слоя ваты. Вчера вечером приехали родители Егора. Сумки, поцелуи наспех, перечисление: «Алла Борисовна, у Миши аллергия на апельсины, у Лизы в девять вечера световая сказка, если не уснёт – почитайте про енота». Лица детей, мелькнувшие в прихожей, крикнувшие «пока-пока», и захлопнувшаяся дверь.
А потом они с Егором стояли посреди коридора, смотрели друг на друга и молчали. Она помнила, что хотела что-то сказать. Что-то важное. Про то, как давно они не оставались вдвоём, про то, что надо бы выспаться, про то, что, может быть, стоит заказать ужин и посмотреть фильм, который три года пылится в закладках.
Но Егор посмотрел на неё устало, положил руку на плечо, сказал «я в душ» – и она кивнула. А потом уснула, даже не дождавшись его. Уснула с мыслью, что завтра, завтра обязательно всё будет иначе.
«Завтра» наступило.
София пошевелила пальцами ног, встретив прохладную простыню. В доме было тепло, но не душно – окно на кухне, наверное, открыто. Из-за стены доносился приглушённый звук кофемашины, и этот звук казался сейчас непривычно медленным. Обычно Егор управлялся с кофе за минуту, на бегу, обжигаясь, потому что где-то там, в детской, уже требовали внимания. А сегодня кофемашина шипела, урчала, взбивала молоко – долго, почти лениво.
Она встала. Нащупала ногами тапки, но не стала их надевать – пол был тёплым. Накинула рубашку Егора, висевшую на спинке стула. Рубашка была старой, мягкой от множества стирок, пахла почему-то не им, а стиральным порошком и деревом.
Она вышла в коридор.
Квартира встретила её светом. В гостиной шторы были раздвинуты, солнце заливало комнату, высвечивая разбросанные игрушки, забытую на ковре чашку, детские носки, приткнувшиеся к ножке дивана. Обычно София начинала утро с того, что собирала этот хаос, но сегодня она просто прошла мимо. Хаос никуда не денется.
На кухне пахло кофе и корицей.
Егор стоял у окна, повернувшись к ней спиной. На нём были только джинсы, сидевшие на бёдрах так, как она помнила с первых лет их отношений – свободно, без ремня. Солнце освещало его плечи и спину, делая кожу золотистой. Он не торопился. Он ждал, пока кофеварка закончит свою работу, и просто смотрел во двор.
София остановилась в проёме, не решаясь войти. Ей вдруг показалось, что она подглядывает. Что это не её муж, у которого вечно в спешке расстёгнута рубашка и в кармане болтается погремушка, а кто-то другой – спокойный, неторопливый, почти чужой.
Она хотела кашлянуть, чтобы обозначить своё присутствие, но в этот момент он обернулся. И замер. Егор смотрел на неё так, будто видел впервые. Его взгляд скользнул по растрёпанным волосам, по рубашке, доходящей до середины бедра, по босым ногам. В этом взгляде не было привычной бытовой оценки. В нём было что-то другое. То самое, что София давно перестала замечать в их совместной жизни.
– Ты слышала? – спросил он тихо. Голос у него был хрипловатый. Видимо, сам недавно проснулся.
– Что?
– Тишину.
Она улыбнулась краешком губ. Подошла ближе, чувствуя, как пол холодит ступни. Егор взял с подоконника чашку – красивую, из их старого сервиза, которым они не пользовались года три, потому что дети разобьют. Внутри была густая молочная пенка, присыпанная корицей.
– Это мне? – спросила София, хотя ответ был очевиден.
– Ты любишь с корицей. – Он протянул чашку, и их пальцы соприкоснулись. Его рука была горячей, сухой, пальцы чуть шершавые. Она могла бы отнять свою руку сразу, но задержалась на секунду дольше, чем требовалось.
Кофе пах детством, выходными, чем-то забытым.
Они стояли так близко, что София чувствовала тепло его тела. Егор не отводил взгляда. Он смотрел на неё сверху вниз, и в солнечном свете его глаза казались совсем светлыми, с золотыми крапинками.
– Я соскучился, – сказал он.
Она хотела усмехнуться, сказать что-то вроде «мы же каждый день видимся», но не успела. Потому что поняла: он не о том. Не о том, что они спят в одной кровати и встречаются на кухне впопыхах. Он о другом – об этом утре, о тишине, о том, что она сейчас стоит перед ним в его рубашке, и никто не кричит «мама», не требует каши, не тянет за край футболки.
Она сделала глоток кофе. Пенка осталась на верхней губе.
Егор смотрел на это. Медленно поднял руку и большим пальцем стёр пенку с её губы. Провёл по нижней губе чуть дольше, чем нужно. Кожа под его пальцем стала горячей.
– И я тоже, – выдохнула София. – Соскучилась.
Он не убрал руку. Ладонь легла ей на щеку, пальцы зарылись в волосы, которые она не расчесала с вечера. И это касание было таким простым и таким невозможным в их обычной жизни, что у Софии перехватило дыхание.
Где-то в глубине квартиры тихо тикали часы. Кофе в чашке остывал. Солнце поднималось выше, и золотые полосы на полу становились шире. Они стояли посреди кухни, глядя друг на друга, и время, казалось, перестало иметь значение.
Она сделала ещё глоток кофе. Он успел остыть, но горчил приятно, по-взрослому. Егор стоял рядом, прислонившись бедром к столешнице, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Обычно после его ночных смен эта улыбка появлялась только к вечеру, а сегодня – с самого утра.
– И что будем делать? – спросила София, обводя взглядом кухню. Пустая раковина, вчерашняя сушилка с детскими чашками, на полу – следы от кроссовок и разбросанные носки. Квартира напоминала поле боя, где войска отступили внезапно.
– Ничего, – пожал плечами Егор. – Не будем делать ничего.
Она усмехнулась.
– Это ты зря. Бабушка с дедушкой привезут детей завтра, а мы тут ничего не убрали. Они подумают, что мы без них не справляемся.
– А мы и не справляемся, – он взял её чашку, поставил в раковину. – Это секрет?
– Егор, – она шлёпнула его ладонью по голому предплечью. – Серьёзно. Полчаса – и порядок. Музыку включим. Как раньше.
Он посмотрел на неё с прищуром, и она поняла, что сказала что-то важное.
– Как раньше, – повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Давай.
Она не ожидала, что он согласится так легко. Обычно, когда дети были дома, любая уборка превращалась в квест: кто быстрее, пока один отвлекает, другой вытирает, всё на бегу. Сейчас же Егор подошёл к колонке, долго выбирал что-то в телефоне, и через секунду кухню заполнил тихий, тягучий бас – что-то из их старого плейлиста, когда они ещё слушали музыку на всю квартиру и не боялись разбудить детей.
София выдохнула. Открыла шкаф, достала тряпки, распылитель с чистящим средством. Протянула ему одну.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.