Инна Матвеева – Не так уж ненавидишь (страница 3)

Да, именно потому, что Котов её увидел и даже вроде как одобрил. И не думаю это скрывать — а он явно улавливает, выпрямляясь и ухмыляясь.

Ну а я не шевелюсь, ожидая, когда наконец свалит. А то такое ощущение, что до сих пор чуть ли не впритирку ко мне. Ощущение его близости всё ещё заполняет мне всё нутро, отравляет буквально.

— Знаешь, что я сейчас собираюсь предложить нашему главному? — неожиданно интересуется Котов, всё ещё издевательски стоящий у меня на спине.

Сглатываю. Насмешливый какой-то вопрос... Аж вспоминается, как этот мудак спрашивал у меня на пикнике, можно ли поцеловать Арину.

Лучше бы спросил, не против ли я, прежде чем ко мне соваться! Вспыхиваю, вспомнив, как смотрел тогда, как целовал...

Как назло, после него мне в тот вечер так никто и не попался. И сама не решилась ни к кому полезть — мне просто тошно вдруг стало от одной идеи поцелуев как таковых.

Всё этот Котов...

На его вопрос я, конечно, упорно не отвечаю. Вместо этого демонстративно закрываю окно с намётками по проекту, не сохраняя их. Открываю информацию по компании, вдумчиво изучаю.

Ну как вдумчиво... На деле у меня мало что в голову из прочитанного идёт, потому что она предательски сосредоточена на Котове, всё ещё стоящем у меня за спиной, пусть и не так близко, как имел наглость наклониться недавно.

— Так вот, — видимо, до него доходит, что ответа от меня ждать не стоит. Жаль, правда, что на этом мудак не уходит. — Я собираюсь предложить боссу начать вести соцсети. Сейчас основная реклама там. Думаю, он согласится.

Морщусь, не понимая, зачем Котов излагает свои «гениальные» идеи мне. Да, это и без него очевидно для компании вот прям наверняка — сами начнут, когда посчитают нужным. Наша роль не в этом. Ведение соцсетей — слишком масштабная работа. И хотя да, сейчас с помощью коротких роликов можно раскрутиться без вкладывания в рекламу денег; я не думаю, что мебельная компания имеет на это перспективы.

— А ещё думаю, — вкрадчиво продолжает Котов, — что эту идею в одиночку не реализовать. Тут нужен мозговой штурм, ну и да, пилить креативный контент каждый день одному тоже тяжело. Организовать съёмку, придумать идею... Придётся вместе. Предложу это начальнику. Мы с тобой как раз молодые, шарим в соцсетях, он стопудово загорится.

Застываю, но всего на секунды. Каждое его слово обухом по голове, и на этот раз молчать просто невозможно!

Всё внутри так бушует, что аж с места поднимаюсь, развернувшись к Котову и смеряя его как можно более уничтожающим взглядом.

— Только попробуй! Это отвратительная идея, — надеюсь, мой голос звучит максимально холодным предостережением. — Мы с тобой не сработаемся. Никогда. Хочешь запороть практику? — вот чёрт, холодное предостережение если и было, то только в начале. С каждым новым словом у меня скорее бессильная ярость выплёскивается.

Потому что этот мудак только посмеивается, явно наслаждаясь моей беспомощностью. Ведь мы оба знаем, что его идею, скорее всего, одобрят. Хоть я и буду напирать на то, что «товарка» продвигается лучше другими способами.

— В тебе столько огня, — насмешливо бросает Котов. — Сработаемся точно. Направлю его в нужное русло.

У меня дыхание разом сбивается: мне кажется, или этот мудак снова намеренно неоднозначно со мной себя ведёт? Эта фразочка про огонь ведь взглядом мне на губы сопровождалась. Мимолётным, но обжигающим.

— Ты сейчас же выйдешь за дверь, — медленно и чётко проговариваю, хотя внутри чуть ли не колотит. — И больше даже думать не посмеешь о том, чтобы ко мне обратиться. Дурацкие игры со мной не прокатят. Ты мне не просто ненавистен, ты мне омерзителен. И если до тебя не доходит по-хорошему, придётся попросить друзей донести до тебя это иначе.

Да, это угроза. Я и собиралась придать словам именно такое значение, но теперь, когда они сказаны, немного не по себе. В глазах Котова затаённый пожар какой-то бушующий, мгновенно напоминающий мне, что мы тут наедине.

Впервые больше чем за год мы остаёмся один на один. Да, офис полон людей — но ведь не мой кабинет. Дверь тут закрыта... Хм, кстати, внезапное открытие — я-то оставляла открытой.

Демонстрировать Котову вражду, когда мы наедине, как-то даже... Опасно? Тем более, с его непредсказуемыми выходками. Он и сейчас довольно долго молчит, при этом сверля меня взглядом.

— Видел я твоих друзей, — неожиданно припоминает. — Правда думаешь, что потянут?

У меня аж сердце пропускает удар от этого первого за долгое время прямого упоминания о том, что было год назад. Ведь именно тогда Котов видел моих друзей... Почти всех причём.

— Если твои друзья-уголовники не влезут, то вообще без проблем, — вопреки здравому смыслу не только язвлю в ответ, но и припоминаю, что в результате судебных разборок дружок Котова таки отправился в тюрьму. — А если влезут, то сядут, как ты уже мог убедиться.

Глаза мудака угрожающе темнеют. Он вдруг резко шагает ко мне, на что машинально отступаю. Ощущение, что влипла, разгоняется по крови, но я упорно держусь.

Даже пятясь к столу, умудряюсь не отводить взгляда от Котова. Внутренне дрожу, а смотрю с вызовом. Кажется, инстинкт самосохранения машет мне ручкой, ведь я отчётливо ощущаю, насколько опасно сейчас насмехаться над мудаком.

— С твоими дружками я справлюсь сам одной левой, — ядовито чеканит Котов, напирая так, что я уже упираюсь попой в стол. Непроизвольно сажусь на него... А мудак тут же ставит ладони по обе стороны от меня. — С тобой, впрочем, тоже... Но иначе, — снижает голос, снова мазнув взглядом мне на губы.

А я опять предательски застываю, прямо как перед поцелуем тем ублюдским. Потому что Котов чертовски близко и снова смотрит... странно. Вроде бы и враждебно, но в то же время одуряюще жарко. И хотелось бы верить, что в его глазах так ненависть пылает сейчас... Правда было бы проще, если бы она, а не то, что мне настойчиво видится в этом блеске. На который уставляюсь, почти не моргая.

Но вот Котов делает ко мне движение, и я тут же в себя прихожу. Выставляю руки вперёд, блокируя ему действия. Сердце при этом заходится уже даже не в груди, а словно везде, но хочется верить, что я всё равно держусь максимально холодно.

— Тронешь меня — клянусь, ты пожалеешь. Только такой мудак, как ты, может угрожать девушке расправой, — чем больше мне страшно, тем жёстче звучит мой голос.

А мне ведь и вправду страшно, потому что Котов посмеивается моим словам... А потом делает именно то, что я ему запретила: трогает меня! Нагло поднимает руки со стола по обоим бокам от меня и кладёт их мне на талию, при этом нахально глядя мне в глаза. А я вся где-то глубоко внутри сжимаюсь, потому что не могу отшатнуться от мудака. Некуда. Дальше только стол.

И мои выставленные между нами руки не кажутся преградой. Я их между нашими телами зажимаю, чувствуя ими и своё зашкаливающее сердцебиение, и его... Неровное.

— В твоём случае я не о расправе говорил, — как-то тихо начинает Котов. Впрочем, усмехнувшись, продолжает куда жёстче: — И ты сама нарвалась. На всё, блять, нарвалась. Может, хватит уже?

На всё нарвалась? Это он про что конкретно?

— Сама виновата? — злость добавляет смелости, и я уже даже не особо внимаю тому, как соприкасается его твёрдая грудная клетка с моими подрагивающими руками в такт его сбивчивого шумного дыхания. — Стандартная отмазка насильников. И почему я не удивлена?

Прям чувствую, как напрягается Котов. Что, по-больному? Смотрит ещё неверяще — правда не ждал, что я могу так сказать? Типа не имею права?

— Отпусти меня, или я закричу, — прошипев, ёрзаю на столе, одновременно требовательнее толкая Котова в грудь.

— Мы всё равно будем работать вместе, — непонятно зачем обозначает он. — Привыкай к моему обществу.

Слишком спокойно об этом заявляет. Слишком ровно для всё ещё бушующего огня в глазах.

— Я никак отвыкнуть не успеваю, — огрызаюсь, чуть не пошатнувшись, когда Котов всё-таки резко отходит.

— И не надо, — странно ухмыляется он, наконец направляясь к выходу.

Глава 3. Дима

Нахрена мне это надо... Вот зачем? Дохлый номер. Саша на куски меня разорвать готова.

Да-да, та самая девчонка, которая при первой же нашей встрече обняла меня и сказала, что я классный. Запомнилось это. Светлая такая, позитивная — мы ещё только поступали в универ все, толпились в коридоре абитуриентами. Случайно услышал, что девчонка голодная: жаловалась там другой. А я как раз из университетской кафешки вернулся. Как переклинило ей отдать купленные там слойку и сок. Хотя был уверен, что откажется от такого жеста от малознакомого типа — но нет, реакция была очень милой.

Я тогда специально задержался, чтобы узнать её имя и фамилию при подаче документов. Хрен пойми, почему решил сделать это таким способом, а не напрямую спросить. Вроде как не замечал за собой нерешительности или типа того.

В общем, узнал. Пробил в соцсетях по универу, в который она, как оказалось, поступила. Причём на тот же факультет, что и я. Это немного притушило мне пыл — как-то со школы привык, что не стоит заводить интрижки там, где работаешь или учишься. Мало ли что... И потом, чем больше её узнавал, тем больше понимал, что Саша — девчонка для серьёзных отношений. А прям с первого курса окунаться именно в них не особо тянуло. Но общались мы неплохо. Нечасто, так, почти наравне со всеми остальными — но именно от любых диалогов с ней на душе теплело.