Инна – Мария – Золотой мотылёк. Часть 1. Лиричное закулисье (страница 4)

Местные сотрудники поразили подруг своей гостеприимностью, умением подстраиваться под туристов, ненавязчиво призывать к действию, что в итоге вызывало желание им отплатить тем же, и отдыхающие, как шальные владыки, с удовольствием сорили деньгами: покупали продукцию, катались на каруселях, брали экскурсии и даже оставляли «чаевые», в виде маленьких подарочков и слов благодарности.

Переодевшись за будкой, Ева проскакала по ледяному песку голыми ступнями, уложила на пустой катамаран вещи и, набравшись духа, подошла к воде. Делая шаг за шагом, медленно погружалась в «рефрижератор», ей казалось, что мутнеет в глазах, но однозначно было то, что эта холодина не даст потерять сознание. Погрузившись, как положено, по шею, вполголоса наговаривала желания, но стучащие челюсти выдавали судорожные голосовые изливания, отчасти напоминающие человеческую речь. Завершив, тут же стала выходить из воды.

– Ева, ты куда? Давай поплаваем, водичка – супер. – выкрикнула голова подруги, возвышающаяся над гладью озера.

– Не-е-т, – буквально зарычала она в ответ.

«Это же издевательство. Кто такое мог придумать-то? Господи-и-и… – бубнила себе под нос, насколько можно быстро, продвигаясь к берегу. Вскочила на катамаран, который, по ее мнению, должен был быть теплее песка, но ступни обожгло жутким холодом. – Он же пластмассовый, а холодный, как металлический. Да что же все так трудно-то?» – отчаянно мыслила Ева. Перепрыгивая с ноги на ногу, чтобы не обледенели, старалась, как можно быстрее одеться, но то вещи выпадали из рук, то части тела не просовывались в нужные отверстия. Краем глаза она заметила, что вся компания, тусившая на соседнем катамаране в метре от нее, внимательно наблюдает, но действовать по-другому было невозможно, поэтому она продолжила переодеваться, делая вид, что ничего не замечает. Вдруг одна из девиц, видимо впечатлившись заплывами других, отчаянно бросилась в воду прям в одежде. Поднимая недопитую бутылку над водой, громко выкрикивала, зазывая друзей последовать ее примеру и испытать это удовольствие:

– Какая теплая водичка… Как же хорошо! Кто со мной? Давайте, плывите ко мне… Ха-ха-ха.

Теперь Ева смотрела на это представление, не отрывая глаз, мельтеша мыслями, найдется ли желающий последовать дурацкому примеру. Не нашлось, ну, и к лучшему, утопнут еще, пьяные все-таки. Запаковавшись, стала звать подругу домой, но та продолжала, как рыба плавать в ледяном озере, фыркая от наслаждения.

Прибежав в гостиницу, тут же закуталась в одеяла, отогреваться, а в мыслях, как метроном стучали слова: «Я это сделала! Я преодолела! Я – молодец! Значит, желания наши точно сбудутся! – довольно раскатывая самосознание, мыслила Евлалия. – Правда, меня так трясло и колотило. Надеюсь, что Всевышний все-таки понял мои мечты, я старалась, как могла, это факт! Ему же главное не слова, а мыслеформы. Значит все окей.» – успокоив себя, она уснула.

Самым главным ее желанием на протяжении уже многих лет, было найти достойного друга мужского пола, родную душу, с которым жить лучше, чем без него; с кем вместе будут решать задачи и преодолевать трудности, радоваться хорошему и наслаждаться прекрасным. Вот так, всё обоюдно, от души, по собственной воле: видеть одинаковые образы, когда смотрят в одну сторону, ощущать схожие ароматы, когда вдыхают один воздух, переживать подобный спектр эмоций, когда испытывают одно чувственное влияние. И, как ни странно, без ее на то желания, где-то в подсознании, постоянно маячил образ Синего, не отлипал, словно заноза впился в мозг и сидел там, причиняя что-то подобное дискомфорту, хотя и был очень милым.

Глава 4

Кумир

Вернувшись домой, Евлалия продолжила смотреть посты с Синим, отдыхая и восстанавливаясь после работы. Вскоре поняла, что не просто смотрит, а любуется им, приравнивая его красоту к божественной, хотя хорошо понимала, что большая доля успеха – идеальный макияж.

Вот он рекламирует одеколон, элегантно продвигаясь по подиуму, подходит к столу, аккуратно берет бутылочку, грациозно закидывает голову назад, выгибая шею и обнажая кадык, что придает брутальности образу, и пшикает на это мужское великолепие крохотными водяными капельками.

В другом ролике участвует в телепередаче, демонстрируя благородство образа и культуру поведения безупречностью не только стильного внешнего вида, но и позой, с чуть поданной вперед одной ногой, знающими место руками, и абсолютно прямой спиной. Манера говорения спокойная, окрашенная сдержанными полутонами, как и мимика лица, но не лишенная легких улыбок.

На встрече по завершению съемок и прокату очередной дорамы, где он, естественно, играет главную роль, демонстрирует редкую актерскую скромность, продвигая в первый ряд остальных участников труппы, оставаясь за их спинами. Стеснительно улыбается, когда речь идет именно о нем, опуская взор книзу, но она бесконечно соскальзывает к его персоне, и он одаривает говорящих признательным взглядом миндалевидных карих глаз, плавно поднимая его кверху, озаряет присутствующих очаровательной улыбкой – своей «визитной карточкой».

А вот он на премии Weibo уверенно и величаво идет по сцене, размашисто вышагивая, придерживает одной рукой борт пиджака изысканного стиля, подчеркивающего статность стройной фигуры.

Закончив любое выступление, будь то встреча или концерт, прощаясь со зрителями, обязательно милостиво кланяется всем своим поклонникам и фанатам, выражая искреннюю благодарность.

В мимике его лица, в действиях и словах, Евлалия никогда не прослеживала следы заносчивости и гордыни. Такой имидж восторгал и вызывал восхищение, поэтому она с удовольствием смотрела о нем посты и щедро одаривала лайками.

Так незаметно, через некоторое время, он стал ее кумиром1. «Кумиром? Каким еще кумиром? В моей жизни никогда такого не было. Это же абсурд. „Не сотвори себе кумира!“ – гласит библейская мудрость2. Никогда никому не поклонялась, не фанатела, возводя в ранг особенного признания! Тем более, было бы за что, – уже недовольно размышляла Ева о своих душевных пристрастиях. – Чем он меня так притягивает? Что в нем такого особенного? Красивый? Красивых много! Ну, могу ими полюбоваться, и всего-то. Х-м-м, но стоит признать, что никому и никогда я не уделяла столько внимания. Может он умный? Ха, когда среди актеров водились умные? Абсурд! Исключаю! И этому подтверждение его видео в юношеском возрасте: дурачится, паясничает, рожицы корчит, не смеется, а ржет, широко открывая рот, лишь бы привлечь к себе внимание – неприятное зрелище. Но, кстати, иногда проявляет странное благородство, помогая соперникам выигрывать в разных шоу, совершенно не расстраиваясь, смиренно и даже радостно принимая явные их козни, без сожаления отдавая лавры первенства, словно ему все равно. Впечатление, что он придерживается девиза: „Победа не главное, главное – участие!“, – но, сколько лет живу, ни разу не смогла принять для себя это утверждение, так как создано оно исключительно для утешения проигравших. Если я права, то, что он утешает, да еще будучи таким молодым? Что в его судьбе, ребенка, выросшего в полной семье, у действительно любящих и заботливых родителей, могло вызвать такую потребность? Видимо, совсем глупец, не понимает, что делает, или же… – это пиар-ход? Если так…, то он стратег и тактик, умен и хитер, но…, навряд ли. Больше склоняюсь к тому, что он действует по наитию, вот такой божий дар у парня, выкладывающий ему дорожку к славе. А еще…, еще есть в нем что-то особенное, еле уловимое, воспринимаемое только фибрами души, каким-то нутром, но что именно? Пока не пойму. – и она стала анализировать, внимательно вглядываясь в его динамические образы. Вскоре пришла к выводу, что это какие-то моменты телодвижений, мимики лица, поведенческих реакций, манер; и чем больше она смотрела на него, тем пуще они пронзали ее подсознание, эхом отражаясь в ментальном теле малёхонькими острыми шипиками. – Как же они мне знакомы… – бормоча себе под нос, чувствовала их явное воздействие, что отражалось в недовольной мимике лица, но интрига нарастала, заставляя еще больше погружаться в процесс рассматривания Синего. – О, Боже, да они точно…, точно такие же…, как у меня…! – глаза рефлекторно расширились, а губы вытянулись брылями, от факта осознания. – Может он…, это…, мой младший брат? Не-е-т, в нашей семье таких грехов не водится. Тогда…, очень близкий друг, с которым становишься идентичным, сам того не замечая? М-да-а-а, но как это так? И почему, чем больше я воспринимаю эти сигналы, тем мне становится мучительнее? – Ева сидела не шевелясь, как статуя, пораженная своим открытием, которое, как обухом постукивало по голове, зажёвывая душу и мозг одновременно. Переварив, первичную информацию данного феномена, продышалась и продолжила внимательно вглядываться в статистические образы своего кумира. – Черты лица… Нет, мы совсем не похожи. Он очень красив, но, это же под тонной макияжа, да обработкой фотошопом, а реалистичных фото его практически нет в интернете, только те, где еще очень юный, до популярности, ладно, хоть такие, но они слабо информативны и их так мало.»

Через некоторое время он выставил свои современные естественные фото, в сумерках, и от того нечеткие, но это был все же лучший из свежего материала для исследований. В итоге Евлалия пришла к выводу: «Азиатские черты – вот, что общее в наших лицах! М-да, он-то китаец, это понятно, что имеет азиатскую внешность, а я-то русская, но… в нашем роду всегда гуляла присказка о наличии «мусульманского гена». Само выражение и то абсурдно, ибо «мусульмане» – слово из религии, которая не может иметь генов, но все родственники при удобном случае с удовольствием упоминали о нем. Продолжая мыслить в данном направлении, понимала, что вполне возможно, за достаточный временной промежуток, передаваемая идиома из уст в уста, из поколения в поколение, могла претерпеть значительные искажения, превратившись в слово «мусульманский», но в истоке, означавшее когда-то, «азиатский». Именно таким словом, видимо проще было обозначать принадлежность к монголоидной расе. А с другой стороны, Чингиз хан более двухсот лет ордой простоял на Руси, тут может уже у каждого есть тот самый «мусульманский» ген. В действительности, в роду Ивановых шатены и скуластые лица – совсем не редкость, особенно, когда она улыбалась и глаза рефлекторно прищуривались, то поверьте, ее лицо можно было смело назвать азиатским, а в спокойной мимике – европейским. Вот уж поистине, связь времен и народов.