Инна – Мария – Золотой мотылёк. Часть 1. Лиричное закулисье (страница 10)

Она, все-таки, пошукала в интернете поездки в Китай, с целью знакомства со страной и прикосновения к культуре, которая может ей и не понравится, тогда он станет менее интересным, и это к лучшему, а то смотрит на только идеальные его модельные образы, выхолощенные до кукольности, а кто он, что он, каков он, чем дышит и пахнет, не знает даже приблизительно. Как-никак, он представитель своего народа и, однозначно, в нем укоренены все национальные особенности.

На дворе стояла глубокая зима, приближался наш, а следом китайский новый год, поэтому цены были заоблачными – это, во-первых, а, во-вторых, все завалено снегом, ничего не увидишь, холодно, еще и заболеть можно. «Ладно, может быть, летом съезжу. – заключила Ева, – О, когда буду лететь через международный аэропорт, приеду перед вылетом пораньше и пройдусь до посадки на Пекин, просто, хотя бы, посмотрю на китайское общество, и…, однажды повернусь, а там, среди толпы смотрят на меня его карие миндальные глаза… м-м-м…, а я зацеплюсь взглядом, сначала не узнаю его, но потом, поняв кто это, заулыбаюсь своей супер-улыбкой. А вот, если вдруг мы полетим одним самолетом, бывает же такое, что людей из эконом-класса, по каким-то причинам пересаживают в бизнес, и мы окажемся соседями, то обязательно с ним заговорю, но…, как мы сможем разговаривать, если я на английском знаю пять слов в шесть рядов, а он точно не владеет русским. Надо будет закачать на телефон переводчик без интернета, так, на всякий случай, чтобы воспользоваться, когда возникнет такая необходимость.» – в дурманящих грёзах мечтала Евлалия.

Параллельно с роликами про кумира, в ленту стало просачиваться всё китайское: культура, музыка, искусство, архитектура, природа, быт, путешествия, религия. Для нее это был какой-то уникальный мир, проникновенный и одухотворенный, красивый и педантичный, утонченный и одновременно жестокий. Она с огромным удовольствием рассматривала все национальные атрибуты: праздники, пагоды, фонарики, состязания, картины, костюмы, людей, природу, ландшафты и многое-многое другое. Особенно впечатлял древний Китай и основы буддизма, где сообщалось о возвышение, реинкарнации душ и одухотворенности каждого предмета. Скорее всего, потому что те практики, которые она познала в детстве от отца, брали свое начало именно отсюда, но в то время не было интернета, а по телевизору демонстрировалась или в энциклопедиях располагалась, мало того, что крайне редко, так еще и скуднейшая информация.

Тут вспомнилась присказка про мусульманский ген, и Ева пришла к утвердительному выводу, что действительно, это образное слово, обозначающее принадлежность к Азии, просто раньше она никак не могла связать хоть что-то с Китаем, он же ассоциировался только с ширпотребом, пока по воле судьбы не соприкоснулась с ним, и к этому ее привел именно кумир.

Нахлынувшие лавиной в ее жизнь мифологические, исторические фэнтези и Санься дорамы, отражали не только связи и зависимости социума, что неизменно свойственно современной человеческой сущности в любой точке мира, но и освоение, применение и управление человеком собственной энергетикой, карму – судьбу, ауру – ментальное тело, культивирование – медитацию. В них она видела то, что не могла даже обсуждать с другими, а нарочитая сказочность, даже радовала, ибо там всегда побеждает добро и справедливость, обостренные у Евы с самого детства. Если рассматривать сей факт, как знак судьбы, то ей надо продолжить заниматься духовными практиками.

Она не просто восхищалась, но и внимательно разглядывала древнекитайские наряды, насколько они изысканы, причудливы, благородны, особенно украшения и тончайшие ткани, парящие длинными юбками и рукавами, словно облака в небе. Церемониями проведения обрядов с их бесчисленными реквизитами: банты, цветы, икебаны, полотна, дизайн интерьеров, и конечно же, фонарики. Театральное искусство заставило даже переживать за здоровье артистов при падении, а пекинская опера удивила тоннами грима, специфических одеяний и аксессуаров, особенно наличие помпончиков и длиннющих перьев-усов на затейливых головных уборах, конечно же, во всем вложен определенный символизм, но будучи визуалом, Евлалия, в первую очередь, воспринимала образы, и уж потом все остальное. Представленные ролики о природе и достопримечательностях, позволили виртуально путешествовать, восхищаясь горами Аватар, подвесными мостами, водными террасами и розовыми озерами, храмовыми комплексами и запретным городом, а также современной архитектурой. Утонченность, невероятная легкость и минимализм китайской живописи явно отличается от нашего понимания классики изобразительного искусства. Литературный слог – исключительно оригинальный, значит они обладают иным типом мышления, отражающимся в одухотворении самой речи – способа выражения мыслей, например, «облака дрейфуют равнодушно» или «слёзно течет вода», или так «неумышленно звенит звук звезд». Китайский язык сам по себе достаточно музыкальный, а когда на нем поют, то мелодии приобретают необыкновенный оттенок мягкости исполнения, чистые высокие ноты с чуточкой придыхания делают звучание упоительным.

Вот, что не нравилось и резало слух, как лопающаяся струна, так это высокие децибелы, на которых старательно говорили некоторые представительницы слабого пола. Евлалии казалось, что они делают это специально, потому что высокие голоса ценятся в Китае, как утонченные, но есть разница, то ли нежно петь, то ли визжать.

Она сама не понимала и удивлялась тому, что соприкосновение с этой благостной стороной Китая, а другую она пролистывала, абстрагируясь от неприятного, вызывало в ней только позитивные ощущения: музыка ласкала, живопись очаровывала, архитектура восхищала, одежда радовала, скульптура изумляла, литература восторгала. Все это словно уносило ее к какому-то, давно забытому источнику жизни, веящему приятной прохладой и первозданной чистотой, словно она утоляла ностальгию.

Несмотря на все вышеперечисленное, единственным разумным выходом из затянувшейся любовной эпопеи, Евлалия определила обращение всех своих чувств в поэзию, выдавая по одному или двум стихотворениям в месяц. Лирический сборник, по ее адекватному мнению, должен был стать точкой невозврата в глупое увлечение кумиром, тянущее, сосущее, выматывающее, с трудом контролируемое сознанием, куда более сильное, чем ее духовные силы.

Глава 8

Аэропорт

И вот по весне Евлалии выпал случай оправиться в аэропорт, но случилась непредвиденная оказия, не доезжая, у нее начались боли и стук в голове, доводящий до тошноты. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, а звуки говорящих рядом пассажиров были подобны гвоздям, вколачиваемым в мозг. С трудом добравшись, прямиком отправилась в медпункт. Врач, осмотрев пациентку, констатировала гипертонический криз, случившийся впервые, а что было причиной такого явления, она и сама никак не могла понять. К сожалению, время, что Ева запланировала потратить на поход к гейту в Пекин, пришлось пролежать на кушетке под присмотром трех медиков. «Как же так, – думала она, – вдруг он там, и уже выискивает меня взглядом, как я мечтала, а я вот тут лежу, еле двигая конечностями.» Давление никак не хотело восстанавливаться, до вылета оставалось не больше полутора часа и тут из соседнего помещения послышались слова врача, которая называла ее фамилию и имя, рейс, страну прилета, поясняя, что требуется госпитализация. Тут же, словно протрезвев, мадам Иванова сползла с кушетки и вошла в смежный кабинет врача:

– Что вы хотите делать?

– Я не могу вас в таком состоянии отправить в рейс, поэтому будем вас с него снимать и положим в больницу. Вы не переживайте, авиакомпания, после выздоровления, посадит вас на ближайший самолет.

Евлалия округлила глаза от недоумения, вот такого поворота событий она точно не ожидала.

– У меня через час самолет, а через три я буду дома! Там и разберемся, если будет еще хуже, то вызову скорую, но уже там, дома, а не здесь.

– Девушка, мы вам сделали все препараты, имеющиеся в условиях медпункта, для оказания первичной помощи, а у вас вообще нет улучшений, даже небольшие ухудшения.

– Простите меня, спасибо вам за все, но я полечу домой.

– Вы понимаете, что вы можете не перенести самолет, так сказать…, не долететь.

– Да, понимаю, – но в действительности она совсем не представляла, как поведет себя организм в условиях перелета при наличии давления.

– Тогда пишите отказную от госпитализации, – распечатав лист бумаги, положила его перед Евой. Та взяла ручку и трясущимися руками стала заполнять формуляр. Средь пелены плохо соображающих мыслей, осознала, что врач вызывает какую-то помощь. Закончив, спросила:

– А что вы сейчас вызвали?

– За вами придет поддержка для маломобильных граждан, и сопроводит к гейту, так как я не отпущу вас одну идти по аэропорту, вы просто можете не дойти.

Ева оторопела: «Только этого мне еще не хватало, я же не калека какая-то», – но в коридор уже въезжал мужчина в спецформе, толкая впереди инвалидное кресло. У нее чуть не подкосились ноги, от такого зрелища. – Я ни за что не поеду на таком транспорте.» – решительно, но покачиваясь, резюмировала она.

Поздоровавшись, спросила: