Инна Лайон – Банановая республика (страница 10)

Педагогические коллективы страны пребывали в тревоге. Срочно собирались педсоветы и месткомы. Но запретить ходить в кино никто не мог. Раз уж само министерство культуры разрешило выход такого фильма на экраны, что тут может сделать педсовет?

Но возрастные ограничения все же применялись. Вход на просмотр был разрешен только старшим подросткам, и девчонки, не прошедшие по возрасту под суровым взглядом контролеров, рыдали на ступеньках кинотеатров, размазывая по щекам потекшую тушь, которая потерпела фиаско в попытке дать ее хозяйке все 16.

Посещаемость всех учебных заведений города, да скорей всего и всей страны резко упала, так как на вечерние сеансы было не пробиться из-за таких же любопытных взрослых, и школьникам ничего не оставалось, как прогуливать утренние уроки.

– Игорь, идешь с нами в кино? – спросила Лена Завгородняя. – Мы с девчонками решили прогулять эстетику.

– Т-ты же староста?

– Ну так и что? Староста не человек, что ли?

Игорь кивнул. Он огляделся, ища глазами Серегу и Венчика, но тех нигде не было видно. В трамвае, идущем к кинотеатру «Октябрь», студенты шумели, стреляли друг у друга мелочь на билет, девчонки передавали друг другу тушь и помаду, подкрашиваясь, чтобы пройти по возрасту. Очередь в кассу. Билеты по двадцать копеек. Полутемный зал и разбор мест, кто с кем сидит. Лена оказалась рядом с Игорем. Погас свет. И Игорь забыл, в какой стране он живет. Он стал югославским Бобой, который то целовался с Марией, то получал от нее пощечину. Он стоял под ее окнами и делился с друзьями своим горем про беременность Марии. Он терзался душевными сомнениями подростка, что делать в такой ситуации. И закусил губу, чтобы не зареветь, когда скорая неслась по городу, везя Марию в больницу. Почувствовав чью-то руку на своей, он посмотрел направо – Лена протягивала ему носовой платок. Он отмахнулся и, приподняв очки, вытер лицо рукавом куртки.

– Ребята, вот это кино! – тараторила одна из житомирских Светок по дороге назад в бурсу. – Это же надо, такая любовь. Такая жизнь. И потом они сами уехали без родителей. Я не поняла – на стройку, что ли? Мы ведь тоже скоро поедем на летнюю практику. Но где же столько парней взять, чтоб вот так влюбиться?

Игорь посмотрел на Лену, которая стояла рядом, и опять пришли на ум слова Сереги: «Тебе что, девчат из группы мало?»

Хорошая девчонка, симпатичная, и, видно, неравнодушная к нему, не зазнайка, хоть и староста.

– Лен, дай платок, очки вытереть.

Лена вытащила носовой платок и протянула Игорю.

Он снял очки. Это была ошибка.

– Ой, девочки, – пискнула житомирская Света, – да наш Игорь когда без очков, он же вылитый Боба.

Игорь знал, что не вылитый. Но сходство с югославским парнем все же было – узкое лицо, темные брови, голубые глаза и прямой нос. Правда, у Бобы были темно-русые чуть кучерявые волосы. А у Игоря – волосы прямые как пакля и обесцвеченные Иркой. Но своей худой фигурой и высоким ростом он чем-то походил на героя нашумевшего фильма. Он и сам это понял с первых кадров. Вот только не было у него ни джинсов, ни джинсовой куртки, ни папиного «Мерседеса», ни девушки, с которой можно бродить в обнимку и целоваться на улице.

Игорь повернулся к Светке и сказал, стараясь подражать голосу актера, озвучившего Бобу:

– Чао, Мария.

Светка охнула и повалилась назад на руки девчонок, изображая обморок.

Только на следующий день Игорь понял, какую глупость он сделал своей фразой в трамвае. Толпы студенток 61-го кулинарного училища начинали шептаться, завидев Игоря в коридоре. Сначала ему нравилось вливаться в образ Бобы, снимать очки, притворяясь, что их нужно протереть, иногда в задумчивости грызть пластиковую дужку очков, словно забыв их надеть. Толпа девчонок сливалась в одно цветное целое, которое взволнованно щебетало. А одна отважная даже успела его чмокнуть в щеку.

– Бо-оба, – сладостно протянула поцеловавшая и скрылась в толпе, пока Игорь надевал очки, так и не разглядев, кто это была.

К концу второй недели нашествие девчонок в коридоре, не дававших ему прохода, слегка достало. Ведь по-настоящему он так никого и не любил, как Боба свою Марию.

Своими свободными нравами фильм сломал советские шаблоны и запреты. Да еще ранняя весна и шальные юношеские гормоны добавили дрожжей. Все моментально повлюблялись, и парочки целовались где придется. Смотреть фильм ходили по 10-15 раз. В вечернюю школу не ходил почти никто.

Игорь целоваться с кем попало не хотел. Еще тошнило после новогодней вечеринки, потного тела Иркиной однокурсницы и губ, пахнущих винегретом и селедкой. Он решил, что поцелуется с Леной Завгородней. Вот так же нежно и страстно, как в кино.

На последнем уроке кулинарии он ей передал записку: «Лена, я приду на автобусную станцию проводить тебя на автобус после уроков. Игорь».

Лена получила записку. Ее щеки покраснели. Игорь смотрел на нее, ожидая ответа. Она чуть заметно кивнула.

Как только прозвенел звонок, Лена сорвалась и почти выбежала из класса. Игорь чуть медлил, не зная, как сделать это романтично, чтобы было как в кино. Надрать цветов? Но ранние тюльпаны на клумбе перед училищем только выпустили первые стрелки. Может, купить какой-нибудь крохотный букетик на станции? Автобусная станция находилась прямо за зданием училища. Классная комната опустела. Он встал из-за парты и собирался уже уходить, как вдруг дверь открылась и вошла Вика.

Они не виделись почти четыре месяца. Нет, конечно, иногда он успевал заметить копну рыжих кудряшек в толпе студентов. Но ее макушка так же быстро исчезала, словно Вика его избегала.

– Привет, – сказал Игорь первым. Он давно уже думал, как бы помириться с Викой. Но мнимая популярность Игоря в образе Бобы не давала ему возможности пройти по коридорам училища незамеченным.

– Привет, – ответила Вика.

Она похудела и выглядела взрослее. Свои рыжие кудряшки она подкалывала вверх с двух сторон, и теперь ее лицо выглядело по-другому. Не такое детское, что ли. Хотя веснушки никуда не делись, несмотря на Викины усилия замазать их тональным кремом.

– У меня к тебе разговор, – и добавила: – Очень важный. Присядем?

«Ну вот, опоздаю на станцию проводить Лену», – подумал Игорь и сел за парту.

Глава девятая. Джинсовая куртка – одна штука

Про Лену и автобусную станцию Игорь вспомнил только в трамвае по дороге домой. Как же он забыл? Но Викина новость была такая, что тут забудешь не только Лену, но и свое собственное имя.

Ладно, завтра извинится. Скажет, дела какие-то подвернулись.

Ирка была дома и, как всегда, что-то строчила на ручной машинке «Зингер». Может, там уже есть электрические? Надо будет узнать.

– Гарри, кашу и котлеты сам разогрей. У меня срочный заказ для тети Клавы. У них там выход в ресторан всем коллективом. Может, хоть кусочек останется. Это японский шелк. Где она берет все эти отрезы?

Игорь молчал.

Ирка оторвалась от машинки.

– Ты че такой бледный?

– Ир, поговорить надо.

Ирка всегда чувствовала настроение Игоря, недаром сестра-двойняшка. Он как-то меньше откликался на ее душевный настрой. Две минуты в рождении сыграли роль, и Ирка была прирожденным лидером, более сильной личностью и всегда находила выход изо всех ситуаций.

– Садись. Чего там случилось?

Игорь сел на диван, выдохнул и начал издалека. Так сразу он не мог выдать Викину новость.

– Ну, это, летняя практика должна начаться в июне. В середине мая сдаем экзамен, и в конце мая уже все уедут. Счастливчики поедут на Азовское море.

– Ну? – подбодрила Ирка.

– Так вот. Еще когда я поступал, то Вика мне сказала, что в училище есть программа обмена иностранными студентами. И вот неделю назад министерство культуры одобрило нашей бурсе обмен студентами с соцстраной.

– С какой? – Ирка аж задохнулась.

– ЧССР.

– Да ты че? Ты серьезно? Ну а ты каким местом относишься к этой программе? Повар-мастер по блинам?

– Да погоди ты с блинами. Пока горком одобрил пробную поездку на четыре человека: два взрослых и два студента – девушка и парень. Вика – это женская кандидатура, ну а мужская… В общем, она предложила мою.

Игорь замолчал.

Молчала и Ирка, что с ней случалось редко.

– Зашибись, конечно, – наконец произнесла она. – Я тут мечтала хотя бы в Прибалтику махнуть, а тут братан со своими блинами едет в Чехословакию и, как последний тормоз, вообще не волокет ни в чем.

– Да никуда я еще не еду. Там нужно кучу документов собрать, и хоть училище и министерство культуры оплачивают поездку, но все равно будут нужны еще и деньги.

– Ну и че ты сказал Вике?

– Сказал, подумаю.

– Идиот! Сразу надо было соглашаться. Телефон ее есть? Иди звони ей. А я сейчас перетру этот вопрос с Пьером. Его друзья мотались в Болгарию. Он должен знать про загранку, что и как.

Следующий час Ирка висела на телефоне с Пьером, угукая и записывая что-то карандашом в тетради в клеточку.

Игорь не знал телефона Вики и решил, что скажет ей свой ответ завтра в училище. А пока ему самому нужно было поверить, что это все может случиться на самом деле и он сможет увидеть Прагу, попробовать пепси-колу, купить джинсы и поработать на иностранной кухне. Словом, побывать за границей.

– Значит, так: на обмен валюты в ЧССР разрешено вывозить всего 27 рублей. Но на них сможешь купить только значки и чашку кофе. Поэтому Пьер сказал, что нужно везти всякие электротовары. На вывоз можно взять всего по одному предмету, так как на таможне проверяют чемоданы. Можно взять один утюг, плойку, электробритву, радиоприемник, можно и фотоаппарат. Пару блоков сигарет, они там как расхожая валюта. И две бутылки водки. Больше нельзя. Русскую водку за границей любят и оторвут с руками. Но зато назад можно вывезти – внимание, готов? – Ирка взяла трагическую паузу. – Одни джинсы и один джинсовый костюм.