Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 96)
Охотник сплюнул кровь, скривив губы.
— Сам Вестник, ну, надо же… кого-кого, а тебя точно не ждал. Но оно и к лучшему…
В глазах Гермеса блеснула сталь. Если бы кто-то из близких увидел его в этот момент, то не узнал бы прежнего Гермеса — это был бог, способный разрушать миры, способную уничтожать одним взглядом.
— Я задал вопрос! Или слово богов ничего для тебя не значит?
— Боги! — охотник хмыкнул. — Богам пора на свалку, смертные давно забыли вас, и нам вы ни к чему. Этих грёбаных прях давно пора отправить в Тартар, в Ад, в Преисподнюю, ко всем чертям! Во что там ещё верят эти смертные? Хватит с нас богов, их вселенского управления, этих нитей судеб!
Гермес нахмурился.
— Без них не будет и мира, и твоей жизни. Я ещё раз спрашиваю. Кто ты такой? — голос Гермеса, усиленный в несколько раз отразился от сводов и многократным эхом вернулся к нему.
Охотник оскалился и, подняв полный ненависти взгляд, вдруг плюнул Гермесу под ноги. Это стало последней каплей. Движения Гермеса были стремительны и неуловимы, когда он повёл рукой, извлекая божественной оружие. Жезл с двумя змеями провернулся, преобразуясь в меч, и устремился к мужчине — тот напрягся и вытянул шею, когда меч застыл в паре сантиметров от его горла.
— Я спрашиваю… — медленно начал Гермес, заставляя остриё меча всё сильнее и сильнее впиваться в шею охотника.
Мучительная пытка под искрящейся аурой истинного бога стала непереносимым испытанием, и охотник сдался.
— Ладно-ладно, я скажу, скажу… — он глубоко вздохнул, будто собирался выдать чистосердечное признание, но вдруг выхватил лук, отбил им меч Гермеса, вскочил на ноги и, переместившись на удобное расстояние, выпустил стрелу, созданную божественной энергией.
Стрела рассекла ткань на плече Гермеса и задела кожу, оставляя глубокую рану, которая сразу же и затянулась. Этой бравадой нельзя было ранить бога, но вполне можно было его оскорбить. И Гермес оскорбился. Он отбросил все условности и переместился к охотнику, хватая его за горло — наследники могли принимать божественную форму, но она не шла ни в какое сравнение с формой истинного бога — Гермес был сильнее. Он поднял его, задыхающегося, над полом и медленно проговорил.
— Где она? Что здесь случилось?
Взгляд охотника наполнился злой неподдельной решимостью, а в следующий миг что-то хрустнуло, и Гермес, разжав пальцы, отшатнулся, запоздало понимая, что произошло. Охотник затрясся, повалился на бок, выпуская изо рта сначала пену, потом кровь… через долю секунды, показавшуюся Гермесу вечностью, охотник затих и больше не пошевелился. Гермес обречённо уставился на тело. Он хотел бы чувствовать злость, ненависть, испытать жажду мести, но вместо них в душе царило отчаяние. Гермес не знал, что с Гекатой, не мог предугадать исход событий, не видел будущего, и Пифия не видела его. Если напали на самих богинь Судьбы, то кто вообще теперь мог ручаться за будущее? Без них всё пойдёт прахом, мир вернётся в состояние хаоса и более никогда не станет прежним.
Алый блик отвлёк Гермеса от мрачных мыслей. Алый блик, огонёк надежды — маленький рубин, наполненный знакомой божественной силой, выкатился из расслабленной руки охотника. Зачем бы этот человек ни был здесь, как бы ни скрывал свою миссию и имя, рубин выдал его тайну. Наполнять силой драгоценные камни придумала Гестия, но чаще всего этот приём использовала Геката: так тот, кто брал такой камень с собой из дома, всегда возвращался домой.
Гермес кинулся к рубину, вспоминая тот первый раз, когда получил такой от Гекаты, и схватил его вместе с горсткой каменной пыли.
— Ты мой дом, — прошептал он, — я всегда выбираю тебя.
Алое сияние окутало его и утянуло в божественное перемещение.
Вспышки, удары, крики — битве не было конца и края. Воины Ареса прибывали с таким постоянством, словно где-то было запущено их конвейерное производство. Лианы вились уже на несколько сотен метров во все стороны, скипетр атаковал, окутанный ворохом божественных лепестков. Лина сражалась. Она не чувствовала усталости, не чувствовала и страха, ей только хотелось поскорее покончить с этим и попасть внутрь. Любой ценой. Против неё вышел целый легион, и о том, чтобы победить его в одиночку, даже обладая третьей частью Власти, не приходилось и мечтать. Но Лина мечтала, убеждала себя, что сможет. Живая или мёртвая она обязана туда войти.
Скипетр снова вернулся в руку, но на этот раз как-то слишком сильно. Лина пошатнулась. Она начала уставать, хотя ещё секунду назад могла бы с уверенностью отрицать это. На помощь рассчитывать не приходилось. Все отправились за Зевсом, и если сейчас кто-то и мог помочь ей, так это братья-Ветра. Они могли бы отвлечь врагов, тем самым давая ей время на восстановление и передышку, однако они находились слишком далеко. Воздух словно застыл, наполненный божественной энергией — ни травинка, ни листик не пошевелились за всё время.
Удар справа, сзади, сверху, слева — Лина теряла концентрацию, становилась невнимательна к деталям, к мелким перемещениям противника. Она пропустила четыре удара из шести, и на пятом пропущенном потеряла собственную защиту — ещё совсем недавно казавшаяся такой прочной, божественная защита раскололась на мелкие осколки, будто хрустальная ваза, и застыла вокруг Лины, чтобы тут же рухнуть к её ногам. Лина собрала её из последних сил, но так и не смогла вернуть в прежнее состояние — защита не простояла и минуты. Следовало искать другие варианты и искать быстро. Если она не справиться, если хоть на миг растеряется, всё будет потеряно. Всё будет кончено. Подгоняемая этими мыслями, Лина провернула скипетр в руке и с силой воткнула его зубцами в землю — скипетр вспыхнул божественной энергией и раскрыл купол собственной защиты. Теперь можно было продержаться ещё немного. Лина призвала лианы и заставила их сомкнуть кольцо вокруг неё — даже при повреждении защиты скипетра, с лианами она смогла бы сражаться достаточно долго, чтобы эта армия либо прекратила попытки убить её, либо отступила.
Но всё оказалось напрасно.
Воины Ареса обладали поистине огромной силой — не той, что присуща обычным полубогам и наследникам, а другой, способной сдвигать континенты, менять местами горы и океаны, силой, подвластной лишь немногим из богов. Лина в полной мере осознавала, что против владельца другого символа власти она будет бессильна. Каждый наносимый по ней удар, каждая атака подтверждала причастность кого-то из братьев Аида. Посейдон или Зевс? Кто из них? Сердце ухнуло вниз и забилось где-то в районе живота, когда защита скипетра пала, а за ней и лианы начали исчезать.
Судя по положению солнца, прошло более четырёх часов, а количество её врагов не уменьшилось ни на йоту. Лина опустила руки, наблюдая, как последние крупицы её защиты разлетаются золотистой пылью по ветру, время замедлилось, и мысли застыли в форме одного единственного вопроса: что дальше?
Золотистая пыль последних лиан коснулась лица — Лина прикрыла глаза, замечая, как в её сторону метнулось копьё, сверкнувшее солнечным бликом. Вдох-выдох. Вдох… Она уже чувствовала такое однажды, когда зубцы скипетра пронзили её тело, и она готова испытать это снова. Если нет способа победить, стоит принять поражение достойно. Выдох…
Всплеск божественных сил потревожил её волосы, а в следующий миг солнце накрыла чья-то тень, земля вздыбилась от приземления, и взрыв разметал воинов Ареса на десятки метров вокруг. Лина распахнула глаза.
«
Она не успела произнести ни звука, как тот, кто встал на её защиту, обернулся, накрыв их большим божественным куполом — губы его расплылись в довольной ухмылке.
— Амфитеус…
— Что? Эвр передал твою благодарность, и я подумал, что стоит увеличить твой долг…
Лина покачала головой, не способная дать хоть какой-то вразумительный ответ. Он снова спас её?
— Почему… — не удержалась она от первого пришедшего в голову вопроса, — почему ты пришёл? Решил, что я солгала о линии власти?
Ухмылка Амфитеуса стала шире, в глазах мелькнул и исчез лукавый огонёк.
— Не льсти себе, дорогая сестра, я уже знаю, что ты не солгала, причина в другом…
Лина взволнованно вздохнула.
— Тогда в чём? — голос сорвался и охрип. — Почему ты снова спасаешь меня?
Амфитеус достал золотые пистолеты и сформировал из них два божественных лёгких клинка, какими обычно пользовалась Ариана.
— Уходи. Отплатишь мне, когда вернёшься, — проигнорировал вопрос сказал он.
У Лины помутилось в голове.
— Уходить… отплачу… что? ЧТО? — она бесцеремонно схватила его за руку. — Что бы нас ни связывало, ты… — Лина развернула его к себе и ткнула пальцем в грудь, — здесь не останешься. Кем ты себя возомнил?! Ты не выстоишь и часа!
— Я сильнее, чем ты думаешь! Пока Арес не нашёл меня, я обладаю частью великой силы… — он осёкся, будто чья-то неведомая рука сдавила ему горло, и тряхнул головой, сбрасывая это ощущение.
Лина не поверила.
— Амфитеус! Ты погибнешь!
В защиту врезались первые божественные стрелы, но Амфитеус не обратил на них внимания. Он словно оцепенел и не мог найти в себе сил даже моргнуть или скрыть блеск глаз, который без всяких слов выдавал его чувства. Она произнесла его имя с таким искренним беспокойством, с каким никогда не произносила мать… На миг Амфитеус представил себе мир, где всего этого не случилось, где они могли бы стать настоящей семьей, но новые удары, сильнее прежних, сотрясшие божественную защиту, вернули его с небес на землю. Она должна уйти, ей необходимо уйти! Он вздохнул и гневно заявил: