Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 61)
— Иди, — Амфитрита взглянула на него, — иди, я справлюсь.
— Уверена?
— Конечно, всё будет хорошо. — Амфитрита знала, он спрашивает, чтобы найти последнюю причину остаться, но остановить его сейчас — значило погибнуть. Волну кошмара, которая медленно накрывала существующий мир, мог сдержать только он. — Призови тех, кто способен помочь, оповести защитников фортов и крепостей, дай знать Амазонкам…
Посейдон кивнул.
— Будь осторожна, — он посмотрел ей в глаза и подмигнул, когда морской бриз сдул его рыжие волосы с плеч, а капли воды, скрутившись в водный портал, увлекли его за собой.
Амфитрита ещё какое-то время обеспокоенно смотрела на то место, где он стоял, а потом перевела взгляд на Геру. Та всё ещё тряслась, обхватив себя за плечи, и что-то бессвязно шептала. Амфитрита взяла её руки в свои, присаживаясь так, чтобы видеть её лицо.
— Гера, — твёрдо обратилась она и, когда Гера не отреагировала, повторила. — Гера, очень важно, чтобы сейчас ты рассказала мне всё. Поговори со мной.
Гера замотала головой и затряслась ещё сильнее.
— Гера, — Амфитрита сжала её левое запястье и провела над ним ладонью, оставляя круглую печать. Такую же, как была у всех, кто помогал Гефесту. — Ты в безопасности. Здесь тебя никто не найдёт, — Амфитрита выдохнула, заметив, что печать не исчезла.
Гера открыла глаза, растерянно осмотрелась и вдруг изменилась в лице, будто только теперь поняла, кто перед ней.
— Амфитрита? — недоверчиво спросила Гера. Она несколько секунд внимательно рассматривала её лицо, прежде чем перехватить руки и воскликнуть. — Амфитрита! Это ты? Неужели… я думала, я же… я… — Гера сделала паузу и помрачнела, — я потеряла силу. Последнюю оставила на Совете…
Амфитрита выдержала долгую паузу, затем встала, взяла стул и уселась рядом.
— Рассказывай всё сначала!
Гера вздохнула. Её рассказ был полон волнения, она сбивалась, теряла слова, плакала или смеялась как безумная, так что бедной Амфитрите приходилось иногда переспрашивать её.
— В последние века, — начала Гера, — всё было хорошо, — она подняла глаза на Амфитриту и горько усмехнулась. — Ты можешь представить? Зевс не изменял мне! Не изменял так долго, что я почти поверила в его любовь, а потом…
Амфитрита затаила дыхание, предчувствуя некое важное для себя открытие.
— Потом почувствовала её, — продолжила Гера, — женщину…
— Как это почувствовала? Ты не видела его любовницу, но чувствовала её?
— И да, и нет, — Гера пожала плечами. — Сначала я гнала эти мысли, потом думала, что мне показалось, но с каждым новым ощущением присутствия этой женщины я слабела. Меня стала мучить паранойя, я искала её везде, я следила за Зевсом, я делала немыслимые вещи по поимке любовницы, но не находила её. Это сводило меня с ума, а ещё и моя сила стала медленно исчезать… Я не понимала, что со мной. Бессмертие оставалось, но я больше ничего не могла, ничего, понимаешь? — она рассмеялась, и смех её был приправлен горечью и безумием.
— И… ты нашла её? — поторопила Амфитрита, жаждущая узнать завершение истории. — Эту женщину?
Гера неопределённо качнула головой.
— Нет… но я начала замечать вещи похуже. Проблемы с божественной силой не только у меня, но и у Зевса.
— У Зевса? — воскликнула Амфитрита от неожиданности. — Но сегодня на Совете мы все были свидетелями, сила Зевса не исчезла…
— Нет. У него иначе… — Гера потёрла переносицу и поправила длинную чёлку. — У Зевса не так, как у меня. В его божественность и разум кто-то методично и настолько ювелирно вмешивался, что даже Пифия или сами Мойры не смогли бы найти причину проблем. Кто-то манипулировал Зевсом, кто-то заставлял его принимать решения, которые он в здравом уме не принял бы. — Гера повела плечами. — Конечно, вмешательство было столь тонким, что никто, кроме меня, не смог бы этого увидеть… и, вероятно, поэтому враг сделал всё, чтобы я сошла с дистанции. Чтобы я не вмешалась. Кто-то точно знал, что я не обращусь за помощью к сёстрам, и что мне не хватит духа просить о помощи Аида или Посейдона.
Амфитрита открыла рот, собираясь возражать по многим пунктам, но на последних словах Геры передумала и легко коснулась её руки.
— Мы с этим разберёмся, — пообещала она, — обязательно. Сейчас важно сохранить тех, кто остался. Скажи мне, ты можешь помочь нам? Насколько всё плохо? Ты способна взять в руки оружие?
Гера посмотрела на неё как на идиотку. Она всегда так смотрела на других, когда ей казалось, что она достаточно ясно изложила свою мысль.
— Думаешь, я преувеличиваю? — она щёлкнула пальцами. Ничего не произошло. — Зевсу бы не пришлось защищать меня на Совете, если бы я могла хоть что-то. Моя сила, мои способности… — Гера отчаянно взглянула на свои ладони. — Я больше не богиня.
— Скажи, что я могу для тебя сделать? Скажи, и я постараюсь…
— Не надо, — Гера схватила её за руку в просьбе замолчать, — пусть Посейдон вернёт Зевса целым и невредимым. Этого будет достаточно
***
В одной из спален в пристройках мастерской на Лемносе распахнулась дверь. Гефест завёл внутрь вырывающуюся Афродиту, крепко придерживая за руку, она отбилась от него, поправила рукава на плечах и замерла в центре, спиной к нему, скрестив руки на груди. Гефест плотно закрыл дверь.
— Это правда? — тихо спросил он, рассматривая блестящий шёлк её волос. — То, что сказал Аид, правда?
Афродита передёрнула плечами. Его взгляд ощущался как прикосновение, горячее, почти обжигающее.
— Если бы ты был внимательнее, то сам мог бы заметить. Аид прав…
Гефест мгновение присматривался к её ауре, а потом отшатнулся. Он отошёл к стене и прислонился к ней лбом, но боль была настолько сильной, что ему пришлось сжать кулак и несколько раз стукнуть им по стене. Это не помогло. Раны сразу затянулись, а физическая боль так и не смогла победить душевную.
— Сколько? — в его голосе сочилась такая горечь, что Афродита удивлённо обернулась. — Сколько ты обманывала меня? Было ли хоть что-то правдой? Хоть что-нибудь?
— После возвращения я не лгала тебе… — с недоумением и совершенно искренне ответила она.
Гефест оттолкнулся от стены, стремительно метнулся к ней, схватил за плечи и встряхнул.
— Почему ты мне не сказала? — он встряхнул её ещё раз, как тряпичную куклу. — Почему?
На миг лицо Афродиты приобрело испуганное выражение, но затем её губы озарила ухмылка, и она рассмеялась глубоким завораживающим смехом соблазнительницы.
— Что такое, Гефест? Ты сам не заметил очевидного. Разве я нарушила хоть один пункт нашего соглашения? Разве я обманула тебя?
Он посмотрел прямо на неё и оттолкнул от себя.
— Нет… нет! Ты ничего не сделала и одновременно сделала! Ты… Из года в год я надеялся… надеялся… но всё напрасно, ты же богиня любви, ты же…
— Я мать твоего сына, — сказала Афродита спокойно. — Не понимаю, почему ты злишься?
— Ты не мать, ты богиня обмана, ты богиня разврата, ты… — Гефест в гневе снова впечатал кулак в стену, не замечая, что своими словами делает больно не только себе.
— Не мать? Да? — настороженно спросила Афродита. С каждым последующим словом она повышала тон голоса, не позволяя ему заговорить. — Я принесла тебе информацию, я доверилась тебе, я родила сына, я дала тебе больше, чем могла дать любая другая женщина… я, наконец, притворилась смертной, я… — она махнула рукой. — Зачем ты говоришь мне это? Чего ты хочешь от меня ещё? Чего?
— Да чтобы ты жила! Жила! — закричал Гефест в ответ. — Я бы принял твою смерть, уйди ты к Кристаллу Душ, но ты… ты становишься смертной! Возврата не будет!
Оба были довольно вспыльчивыми богами, они не могли остановиться на этом. Никто не хотел уступать.
— А зачем мне возвращаться? Я это заслужила. Я предавала тебя в прошлом! И саму себя тоже… Сын вырос, зачем тебя я? Почему тебе так принципиально необходимо сохранить жизнь мне? Почему?
Гефест открыл рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Он искал слова и, в конце концов, плюнул на всё и высказался.
— Почему? Почему? Да потому что люблю! Потому что я люблю тебя!
Афродита собралась возразить, но не смогла, задохнувшись от его слов. Голос не слушался и хрипел, когда она спросила.
— Что?
— Люблю тебя, ясно! — Гефест снова указал на неё пальцем и, прежде чем стремительно покинуть спальню, добавил. — Не вздумай умирать! Только не ты!
Он ушёл, и закрывшаяся за ним дверь финальным ударом колокола прозвучала в сердце Афродиты. Это признание разбило её, раскололо на мелкие кусочки её израненную душу. Она сжала ткань платья на груди, прерывисто вздохнула и опустилась на колени, на пол, прямо там, где стояла. Гефест любил её, по-прежнему любил той любовью, которую — Афродита как никто понимала это — она нисколько не заслужила.
***
Деймос стоял в кабинете главы «Протекта». По его лицу и открытым частям рук было видно, что он ещё восстанавливается после пребывания в Тартаре. Кровоподтёки, синие и алые полосы на коже, кое-где плоть ещё нарастала на кости, — Деймос этого не замечал, его заботила стража, которая так и не вернулась, и… сводный брат. Амфитеус стоял за его спиной.
— Я ещё раз спрашиваю, — сказал Амфитеус, — что говорил отец о передаче линии власти Деметры?
— А я тебе ещё раз отвечаю, — разозлился Деймос, — что был не на увеселительной прогулке, а в Тартаре. И о планах отца мне неизвестно.