Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 14)

Пока они спорили, Аид успел решить все дела и вернуться. С первого взгляда на него Геката поняла — он не сказал.

— Вон! — полубоги и смертные могли погибнуть на месте от взгляда, которым он одарил Гекату, и та, не рискнув испытывать судьбу, немедленно удалилась. Аид посмотрел ей вслед, а затем молча обнял Персефону.

Персефона ещё никогда не видела его в таком состоянии. Разговор с Зевсом, очевидно, прошёл если не кошмарно, то очень плохо. Она чувствовала сердцебиение Аида, его рваное дыхание и дрожь тела, когда он крепче сжимал объятья.

— Они хотят забрать тебя. Зевс приказал вернуть тебя, приказал отпустить. Совсем.

Персефона посмотрела на него и нежно коснулась щеки.

— О, Владыка, разве есть кто-то, кто может приказывать тебе?

— Персефона!

— Я не уйду, — приняв его волнение всерьёз, пообещала она, — не уйду и не покину тебя. Я ведь…

— Молчи! Гермес уже ждёт тебя… Скажешь потом, — его голос сорвался и охрип. Аид прижался губами к её губам на миг, прежде чем попросить: — Возвращайся!

— Вернусь.

— Возвращайся… — повторил Аид, и его глаза полыхнули лазурным пламенем, — … если ты не придёшь, если посмеют отобрать единственный свет моей жизни, клянусь, ни Гелиос, ни Зевс, ни сама Гея не смогут удержать меня. Я соберу армию, и Олимп содрогнётся от силы моего гнева.

— Я вернусь, — тихо и теперь немного испуганно произнесла Персефона. — Обещаю.

Мгновение или вечность спустя, проходя через Врата царства Теней, Персефона с трудом верила, что возвращается на поверхность, и в то же время не чувствовала сильной потребности туда идти. Каменистая узкая тропка петляла и петляла, приближая её к свету, и вот, наконец, после стольких дней проведённых во мраке, яркие лучи Гелиоса снова коснулись лица Персефоны, замерцали в волосах, а южный ветер мягко обнял за плечи. Персефона вдохнула свежий воздух, и всё вокруг в этот момент зазеленело и зацвело…

(наши дни)

Лина очнулась. Сердце нещадно колотилось в груди, дыхание сбивалось. Она открыла глаза и сразу узнала комнату — цветущая спальня Персефоны во дворце Аида. Как долго она спала? Почему Аид оставил её одну?

Аид.

Прямо сейчас она чувствовала его любовь, ту любовь из воспоминаний, и чувствовала, что любит сама, хотя по-прежнему глубоко внутри отделяла себя от Персефоны. Впрочем, сейчас не имело значения, кем именно она является, важно было только то, что в прошлом они любили друг друга, и убийство любимой женщины противоречило всему, что она знала и уже успела понять о боге Подземного мира.

Лина слетела с постели, подобрав юбку длинного платья, и бросилась к выходу, чтобы рассказать Аиду о воспоминаниях. Ей казалось обязательным сделать это незамедлительно. Лишь бы он не ушёл, не покинул царство Теней до того, как она найдёт его. Лина неслась по анфиладе дворца, и длинный шлейф платья летел за ней, порхая как крылья бабочки — она разбила стайку спешащих к ней нимф и вылетела в сад. Обыскала всё, а затем вернулась во дворец, прошлась по залам, заглянула в библиотеку, в тронный зал и, наконец, столкнулась с Морфеем. У тех самых колонн, где в воспоминаниях она впервые призналась Аиду в чувствах.

Морфей — в одеждах звёздного неба, летящих и невесомых — поклонился, цветущий мак* при этом выпал из его волос, рассыпаясь на несколько копий, одну из которых Морфей поймал и протянул Лине. Она почувствовала сонливость, но смогла быстро избавиться от неё, посмотрев Морфею в глаза.

— Царица, — Морфей ухмыльнулся, — как много веков твой свет не озарял этих мрачных стен.

— Где Владыка? — без предисловий спросила Лина, проигнорировав мак. Ей некогда было соблюдать церемонии, хотя речь о ней, как о свете этого места, привлекла яркий образ из воспоминаний.

— Аид? — Морфей пожал плечами, и цветок в его руке стал кубком с маковым соком. Он небрежно отпил немного. — В архиве…

Лина склонила голову.

— Здесь есть архив?

Морфей указал на дверь.

— Это туда.

Лина кивнула и помчалась в указанном направлении, не задумываясь об осторожности — она, с лёгкостью повернув массивную ручку, ворвалась в тёмное помещение и едва не слетела в пропасть. Только ручка двери удержала её от падения. Лина оказалась наверху винтовой лестницы без перил, уходящей глубоко вниз. Она вздохнула, сжала кулаки и, прижимаясь к стене, спустилась на первую ступень. Шаг, второй, третий… на четвёртый Лина ускорилась, перестала опираться на стену и почти побежала — пропасть слева уже не пугала её, но, сколько бы Лина ни спускалась, сколько бы ни бежала, лестнице не было конца. В какой-то момент, основательно выбившись из сил, Лина подумала, что хочет немедленно оказаться рядом с Аидом.

Если б она только могла вспомнить, что вместе с возвращением памяти, крепнут и её божественные силы. Но Лина не помнила, она была поглощена собственными чувствами, прокручивала в мыслях предстоящий разговор и предвкушала долгожданные ответы. Поэтому для неё стало абсолютной неожиданностью внезапно свершившееся перемещение. И для Аида тоже. Лина свалилась на него из ниоткуда, сбив с ног, и они оба оказались на полу — он, она, а сверху гора свитков, потревоженных всплеском божественной силы. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, слишком растерянные, чтобы сразу понять, что произошло… глаза в глаза, нос к носу. Лина едва вспомнила, зачем пришла сюда, когда Аид усмехнулся и аккуратно снял её с себя, затем встал и протянул руку.

— Ты выбрала самое неуклюжее недоразумение для своего перерождения, дорогая, — съязвил он, когда Лина, вложив свою руку в его, поднялась на ноги.

Аид тут же отошёл и стал короткими взмахами рук возвращать свитки на место — на кончиках его пальцев при этом заиграли лазурные огоньки. Он молчал, и Лина молчала тоже. Тишина опустилась на них, прерываемая лишь шорохом бумаги и далёкими звуками, похожими на завывание ветра.

— Мне показалось, — сказал Аид после долгой паузы, — ты спешила меня найти? В чём дело?

Теперь, стоя перед ним, Лина смутилась и позабыла всё, что хотела сказать. Она ужасалась своей смелости и глупости, хотя эти чувства боролись в ней с иными — тёплыми и обжигающими.

— Я вспомнила, — наконец, решилась Лина.

Руки Аида на краткий миг замерли в неоконченном движении, но он быстро справился с собой и продолжил заниматься своими делами.

— Что именно? — возможно, Лине показалось, но в этот момент его голос дрогнул.

— Мы разделили гранат… то есть… вы…

Аид едва заметно выдохнул и поправил её.

— Мы. И этого недостаточно.

— Но я многое поняла… я… — слова застряли в горле. Лине пришлось отдышаться, переосмыслить то, что она собиралась сказать, и попробовать заново. — Что случилось в той войне? Мойры сказали, ты пронзил Персефону скипетром и сдался… Почему?

— Воспоминания… — отстранённо сказал он, — только тогда я смогу рассказать, когда ты вспомнишь всё. Иначе, нет смысла.

Лина не нашлась с ответом. Она смотрела на него какое-то время, затем отвлеклась на свитки, на огоньки пламени на его руках, на стеллажи, убегающие в белый туман.

— Современность не чужда и богам… Как ты, проживший в темнице Олимпа тысячелетия, смог так быстро сделать дворец современным? — её вопрос был вызван не только простым интересом, но и самоощущением. Чем дольше она проводила время с Аидом, тем легче казалось его присутствие, тем проще ей было обращаться к нему. Каждым своим вопросом Лина проверяла и доказывала эту истину самой себе.

Если бы Аид был открытым чистосердечным юношей, он бы сейчас закатил глаза, но Аид был Аидом, и поэтому терпеливо ответил на вопрос.

— Во дворце был другой Владыка, и у него не было никаких запретов на посещение мира смертных, — он выдержал длинную паузу, ожидая новых вопросов, но, поскольку их не было, продолжил сам. — Ты должна знать. Независимо от того, вернутся к тому моменту воспоминания или нет, мы вдвоём приглашены на праздник Аполлона в Дельфах, и пойдём туда.

— Что? — сердце Лины оборвалось. Неужели? Он позволит ей покинуть царство Теней? Вот так просто? Ещё несколько часов назад Лина обрадовалась бы удачному стечению обстоятельств, возможности сбежать, но сейчас она забеспокоилась. — Разве это не опасно? — с недоумением спросила она. — Для тебя?

— Нет. Запрет распространяется на сокрытый город в Дельфах, там мир смертных… — Аид вернул на место последний свиток и, заложив руки за спину, повернулся к ней. Его взгляд пронизывал насквозь, казалось, он смотрит прямо в душу. — Зевс не нарушит собственного запрета из-за меня, зная, что за моей спиной целое воинство, а Аполлон не нарушит законов гостеприимства. И пока ты царица моего царства, никто не посмеет предъявить тебе обвинения на празднике.

— А ты не боишься, — Лина приподнялась на носочках, сделав вид, что очень заинтересована узором на стеллаже, — что я могу покинуть тебя, Владыка? Что я смогу найти способ уйти? Или предать тебя?

— Ты не уйдёшь, не предашь и не убьёшь меня, Персефона, потому что не хочешь этого. Ты знаешь о последствиях и сделаешь всё, чтобы я не нашёл причины начать войну.

— Так значит, и прошлая война началась не без причины, да? — снова вернулась к теме Лина, надеясь застать его врасплох. — Почему Владыка Мёртвых решил вывести армию против Зевса? Только ли из-за жажды власти?

Отвечать на эти вопросы Аид не собирался, поэтому просто сменил тему.