Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 122)

***

«Генеральный директор ООО „Атлант“ С. А. Леонова» — гласила золотая прямоугольная табличка на двери полностью стеклянного офиса. Внутри было тихо: сквозь панорамные окна падали первые лучи рассвета, освещая лаконичную светлую обстановку, за белым столом сидел Макс и увлечённо подписывал необъятную стопку бумаг. В какой-то момент он откинул назад золотые кудри и выпрямился, чуть поворачивая голову вправо.

— Я знаю, что ты здесь, Клесс. Не прячься.

В воздухе рядом с ним появились капли воды, будто кто-то только что выжал их из невидимой ткани, а затем упали на пол, рисуя по пути силуэт богини. Клесс встряхнулась и обрела структуру, цвет, форму и голос.

— С последними новостями, — она шагнула к столу и склонилась, опираясь ладонями на гладкую поверхность. Её рыжие волосы при этом волной упали с плеч. — Зевс одобрил создание постоянного портала между офисами «Атланта» и «Протекта», и он согласен, что «Протект» должен служить благой цели. Расформировать его мы не можем по многим причинам, в том числе и из-за «Небесных матриц», которые вне систем «Протекта» нестабильны и опасны для смертных.

— Принято, — спокойно отреагировал Макс и вернулся к подписанию документов, взял ручку, поставил пару завитков и снова отложил.

— Макс? — Клесс накрыла его ладонь своей, и он со вздохом отложил все дела.

— Уже завтра… — тихо сказал он.

— Что? — не поняла Клесс. — Гермес же ещё вчера рассказал тебе о судьбе Софии.

— Не это, — Макс взял её руку и прижался к ней щекой, — Афродита… мы должны попрощаться.

Клесс изменилась в лице. Она и забыла, что Афродите осталось совсем немного, прежде чем она спустится в царство Теней, как смертная. Клесс хотела сказать так много, утешить, но Максим не дал ей и шанса:

— И Лина… Не уверен, что она в своём текущем статусе ничем не рискует.

Клессандра сглотнула, отняла руку и отошла к окну, устремляя взгляд на крышу одной из пяти знаменитых Московских высоток.

— В своём текущем статусе она может делать, что пожелает, — сказала она и сразу пожалела об этом. Прозвучало слишком резко. Клесс вздохнула и попыталась смягчить произведённый эффект: — Вы помирились?

Макс встал, невольно замечая золотую нить от запястья, протянутую к руке Клесс, и подошёл к ней, остановился в полушаге. Она вытянулась как струна и затаила дыхание.

— Насколько возможно помириться сыну Гефеста и царице Теней… — ответил он. — Кажется, для неё всё прошло не так гладко, как она показывает. Ни слова о… нём, это странно. Ты не находишь?

Клесс передёрнула плечами, вызывая у Макса понимающую улыбку. Он склонился к ней и шепнул.

— Ревнуешь?

Клесс вздрогнула и обернулась, собираясь возмутиться, но не рассчитала и почти соприкоснулась с ним носом, отпрянула и, врезавшись спиной в стекло, усмехнулась.

— Нет, конечно.

Макс, выражая глубокое сомнение, показал ей собственную руку с ещё видимой золотой нитью.

— Уверена?

Она выдержала его взгляд и, отмахнувшись, ускользнула в сторону.

— Нет.

Он переместился к ней, преграждая путь.

— Нет, не ревнуешь? Или нет, не уверена?

— Да, хватит! — она легко толкнула его в грудь, и он рассмеялся, наблюдая, как она гордой походкой удаляется к выходу.

— Приходи, когда придумаешь ответ, Клесс, — бросил Макс ей вслед, но она уже исчезла, будто её и не было.

***

— Геката, Геката… — Гермес распахнул двери дома, который они теперь делили с Линой. Дом Марка и Арианы был слишком огромен для одного человека, а Гекате и Гермесу как раз нужно было жильё в одном из защищённых мест в мире смертных, и Лина с радостью пригласила их к себе. Гермес прошёл через кухню и поднялся на второй этаж, где, наконец, и нашёл Гекату. Она выглядела очень по-домашнему: ярко-красный шёлковый халат, плавно ниспадающий до самого пола, чёрные волосы, убранные в небрежный пучок, — она улыбалась и, Гермес знал, специально делала вид, что не заметила его прихода. Он подкрался и обнял её со спины. — Геката… — шепнул он, прижимаясь губами к шее.

Она накрыла его руки своими.

— Я опять ненадолго. Боюсь, в ближайшие годы, мне придётся часто отлучаться… Ты уверен, что мы справимся?

Он отпустил её и встал у окна, чтобы видеть её лицо.

— О, Зевс Всемогущий, я слышу сомнения? Многоликая, что с тобой? Хочешь отказаться?

— Нет, — Геката обняла себя руками, будто ей стало холодно, когда он отошёл, — просто я должна быть уверена, что ты справишься. Для начала, обещай, что между тобой и Дионисом больше не будет разногласий.

Гермес поднял руки ладонями вперёд и состроил серьёзную мину:

— Клянусь, больше не повторится. Только мир, дружба и… воды Леты в вино, если что-то пойдёт не так, — он широко улыбнулся и уклонился, когда она замахнулась на него. — Шучу, шучу!

Геката поджала губы.

— Когда мы заберём Софию сюда, у меня и Коры будет не один ребёнок, а двое.

Гермес так растерялся от её слов, что даже не сразу понял, о чём она говорит, а потом рассмеялся.

— Ну, нет, дорогая, — он снова оказался у неё за спиной, убрал выпавший локон с правой стороны и коснулся губами уха, — я не ребёнок.

— Да неужели? — серьёзно уточнила Геката, никак не отреагировав на поцелуй.

Гермес взял её за плечи и развернул к себе, забывая дышать от её серьёзного тёмного взгляда.

— Я могу доказать тебе это прямо сейчас, — серьёзно сказал он и потянулся к её губам, намеренно нежно коснувшись носом её носа.

Она невесомо коснулась его губ и обняла, прижимаясь щекой к его плечу.

— Ты доказал это в Обители Мойр, Гермес, — прошептала Геката, — я тебя люблю.

***

Серое море бушевало, огромные волны набегали на каменистый берег и разбивались о скалы, утаскивая за собой мелкую гальку и проросшую траву, ветер стенал в ущелье, распугивая чаек. Там, у самых Тёмных Врат происходило нечто необычное: порывы ветра трепали не по погоде лёгкую одежду нескольких человек. Одна из них — худая бледная женщина с выцветшими волосами — была похожа на смертельно больную, которая вот-вот отойдёт в мир иной. Остальные стояли к ней лицом, будто прощаясь.

Это на самом деле было прощание, и хотя они расставались не навсегда, каждый из них ощущал момент, как похороны. Двое мужчин с одинаково золотыми завитками волос смотрели на женщину, их лица такие разные и всё же неуловимо похожие, были отмечены печатью скорби. Ещё один мужчина стоял позади: на нём от горя не было лица, он словно пытался удержать часть собственной души, которая вот-вот исчезнет навеки. Новый порыв ветра принёс слабый голос женщины.

— Я поверила Аресу, но, когда всё поняла, было слишком поздно, — Макс и Гефест уже знали это, Афродита объясняла Эросу, — он мучил меня, пока я не поняла, что мириться больше нельзя, и тогда он придумал новую игру. Он сказал, что я должна пойти к Гефесту и шпионить за ним, не позволить ему нарушить планы… Я отказалась, но и подумать не могла, что он прикажет убить одного из наших сыновей, свалит вину на меня и не оставит никакого выбора. Я сбежала… Он гнал меня по всем царствам, пока я, в конце концов, действительно не пришла к Гефесту… И всё же я смогла обмануть Ареса, обойти хотя бы на шаг…

— Только всё это не имело никакого смысла! — воскликнул Гефест. — Гера сказала, ты переродишься смертной, и я должен буду возвести тебя на Олимп… Афродита, — он растолкал её сыновей, и обнял, едва не лишив её способности дышать, — почему ты мне не сказала! Мы могли всё решить, эта ситуация не была подвластна Мойрам, она ни на что не влияла?

— Не влияла? — возмутилась Афродита, отталкивая его. — Как бы тогда Макария попала, куда нужно? Ты подумал?

— Я не хочу тебя отпускать, я всё прощу, только… — он снова хотел поймать её, но она увернулась, и Макс остановил его.

— Отец, ты сам сказал мне однажды эту фразу, теперь мой черёд говорить её тебе, — он настойчиво потянул его за руку, заставляя встать рядом. — Она теперь смертная, и мы… не можем отобрать у неё смерть.

Афродита благодарно кивнула.

— Это не конец, моя линия власти остаётся при мне, и однажды всё станет как прежде, — она отступила назад к Тёмным Вратам, и Эрос потянулся к ней, в надежде задержать ещё на чуть-чуть.

— Мне нужен последний совет, мама, — он сказал это не ради себя, а потому что не хотел ничего утаивать от неё в такой момент.

— Конечно, ты можешь использовать нашу божественную силу как тебе угодно, на некоторое время вся ответственность ложится на твои плечи.

— Нет, — поспешно возразил он, — дело в том, что… — он окинул взглядом Макса и Гефеста и, приняв для себя какое-то решение, наконец, сказал: — Гея призвала меня в свою обитель.

Афродита издала вздох удивления и взволновано сглотнула.

— Что ж… какой совет ты хочешь? Что я могу сказать?

— Мне стоит ответить согласием?

— Боюсь, что это необходимо.

***

Белое сияние на миг охватило ветви дерева на белой террасе над домом Макарии, и она сама появилась там, обеспокоенная и взволнованная одновременно. Её взгляд скользнул по увитым виноградником перилам и остановился на тёмной высокой фигуре — вьющиеся волосы, чёрный плащ и корона поблёскивали, будто он только что вышел из-под сильного ливня, руки, вцепившиеся в перила до побелевших костяшек пальцев, дрожали. Макария сомневалась, не нарушает ли она его одиночества, желает ли он видеть её? Но, если нет, тогда, зачем же он здесь? Она сделала неуверенный шаг вперёд, когда Мёртвый ветер сдул в сторону его волосы и плащ — под ногой хрустнула ветка, и он обернулся. Конечно, Аид сразу почувствовал её, но именно звук вывел его из задумчивости, за гранью которой лишь прошлые чувства имели значение. Их взгляды встретились.