Инна Ласточка – Царица Теней: возвращение Персефоны (страница 102)

— Он здесь затем, чтобы задержать тебя, царица, и лишить силы, — новый голос, прорвавшийся сквозь шум, пыль, мусор и обломки, остановил время. Пурпурно-розовые завихрение тумана скопились перед Линой, формируя бога в чёрном звёздном плаще, с маком в волосах и бокалом макового нектара в руке.

Лина ещё совсем недавно, когда второй раз увидела Амфитеуса, решила, что больше уже ничему не удивится, но жизнь подкинула ей новую совершенно безумную вещь. Морфей собственной персоной явился сюда! Зачем? Неужели, тоже встать на её защиту?

Морфей тем временем отпил нектара, прокрутил бокал в руке и создал из него два изящных боевых веера, похожих на хрустальные крылья бабочки — острые лезвия опасно сверкнули, предупреждая противника.

Август чуть склонился в бок, чтобы видеть Лину за плечами Морфея.

— Вот это да, Аленький Цветочек, каждый готов тебя защитить, весь мир у твоих ног, — он хмыкнул, — но это тебе не поможет! — он отвёл руку в сторону, и божественная защита над реактором треснула, а вместе с ней и реактор. Энергия, вырвавшаяся из него, окружила Августа и впиталась в его тело. Он принял божественную форму.

— Осторожно! — воскликнул Морфей, а в следующий миг убийственный поток энергии врезался ему в грудь. Он успел выставить свою защиту, но отлетел назад и сбил Лину с ног. От соприкосновения их ауры заискрили. Они одновременно встали на ноги, и Лина тут же наставила на Морфея скипетр.

Сила Августа бушевала непокорной стихией, пытаясь пробиться к ним.

— Может быть сначала… — Морфей прозрачно намекнул, что сейчас не время для личных счётов, но Лина была иного мнения.

— Как ты покинул царство Теней? — она не могла ему поверить. Аид учил её, что бой никогда не кончен, всегда нужно быть готовой ко всему. И с чего бы сейчас Морфею защищать её, когда столько веков он только и делал, что предавал. Довериться сейчас и получить нож в спину? Ну, уж нет! Хватит с неё сюрпризов!

— Владыка передал скипетр, — сказал Морфей, — все его запреты сняты. Я покинул царство Теней вслед за Миррой, но опоздал…

Лина моргнула, словно он замахнулся на неё. Сердце болезненно сжалось.

— Мать, моя мать, Нюкта, указала путь к тебе, — продолжил Морфей, — но не принимай на свой счёт. Ты — не Мирра, но твоя сила — да, поэтому… — он глубоко и обречённо вздохнул, — надеюсь, однажды, я заслужу прощение, и прошлые обиды будут забыты, ибо теперь ты — единственное, что у меня осталось.

Лина несколько раз переменилась в лице и недоверчиво улыбнулась.

— Ты был влюблён в мою сестр… то есть, ты влюбился в Мирру? Которую едва знаешь?

— Да, сынок богини любви постарался, — Морфей нахмурился, приподнял уголок губ и показательно поклонился, — теперь ты довольна, моя царица? Я достаточно унижен и уже могу продолжать биться?

Лина не ответила. Защита Морфея рухнула, и поток энергии снова сбил обоих с ног.

***

В лагере, сокрытая божественной защитой, Гера наблюдала за сражением богов. Она, царица Олимпа, вынуждена была бездействовать, вынуждена была терпеть это унизительное бессилие. Будь Гера прежней, то разнесла бы тут всё, лишь бы найти супруга. Пусть он лгал, изменял, не ценил и не уважал её чувства, она любила его, и это так очевидно стало теперь, когда его не было рядом. Гера не могла его отпустить, не могла отдать его на растерзание даже собственному любимому сыну. Никому. Никогда. Только она могла мучить его, и только ему позволяла мучить себя.

— Зевс… — она произнесла его имя в надежде, что он услышит её зов, что как в старые времена любовь к ней заставит его расколоть сами небеса, лишь бы увидеть её. Свою Геру. — Мой царь, свет этого мира и свет моего сердца. Зевс…

Позади произошло какое-то движение, и Гера обернулась, готовая защищаться даже без сил, однако тревога оказалась ложной. Явилась Гестия. Гера от неожиданности сделала несколько шагов к ней, собираясь обнять, но в последний момент опомнилась и остановилась. Они уже много веков не были настолько близки, чтобы обниматься.

— Гера…

— Ты тоже чувствуешь это?

Они заговорили одновременно и смолкли, на некоторое время погружаясь в неловкое молчание, но затем, будто ведомые незримой рукой провидения, улыбнулись друг другу и всё-таки обнялись.

— Это делает кто-то из них, — прошептала Гестия на ухо сестре. — И я боюсь, потому что не чувствую, кто именно.

Гера прерывисто вздохнула, обнимая её ещё крепче.

— Я тоже не чувствую, кто…

Гестия отстранилась, оставляя руки на плечах сестры, и заглянула в глаза. Следующий и самый важный вопрос, который она собиралась задать, так и не слетел с губ — купол божественной защиты лопнул и с непривычным треском осыпался на землю. Вместе с осколками в лагерь влетела Амфитрита, едва не сбив обоих богинь с ног. Она была ранена, но ей хватило сил подняться и выставить собственную защиту — небольшую, но достаточную для того, чтобы укрыть троих.

— О, Ананка! Ты цела? — воскликнула Гестия.

Амфитрита неопределённо мотнула головой, заживляя рану на руке — её чешуйчатая броня была сколота в нескольких местах, кое-где раздроблена, по пальцам стекал Ихор. Амфитрита устала, её божественная сила больше не лечила с должной скоростью, да ещё и выставленная защита отбирала силы. Тягостное чувство тревоги, которое она принесла с собой, никак не желало развеиваться.

— Кто-то использует одну из трёх частей мировой Власти, — наконец, сказала Амфитрита, — и, судя по вашим лицам, вы уже знаете об этом.

— Я поэтому и пришла, — ответила Гестия, — предупредить. Ты знаешь, кто из них это делает?

Амфитрита хмыкнула.

— Если вы не знаете, я и подавно, — она исправила броню и позволила божественным силам в полной мере питать защитный барьер, — но у меня плохое предчувствие. Что если это Посейдон? — её голос сорвался на шёпот и на имени супруга совсем затих.

Гестия изумлённо распахнула глаза, Гера ахнула.

— Да ты что? Он ведёт это сражение на нашей стороне, он организовал это. Нет никаких адекватных причин ему сражаться с самим собой.

— А кто тогда? — спросила Амфитрита. — Остальные в плену Ареса! Мы пока понятия не имеем, что с Зевсом, и уж тем более не знаем, что с Аидом.

— Вот именно, — сказала Гера. — Почему мы упускаем Аида? Он пропал первым, он самый сильный из них, — она замахала руками, — ну, будем же реалистками! Аид сильнее братьев, просто он не привык выставлять силу на показ. Он мог одурачить Ареса и нас всех.

Гестия бросила на Геру гневный взгляд.

— Конечно, мало нам в истории набитых шишек, мы снова туда же? Одурачишь твоего Ареса! Аиду-то это зачем, он веками желал спокойствия и мира, Власть для него и так слишком тяжкая ноша, чтобы ещё и… — она отмахнулась, — я даже представить не могу, чтобы он связался с богом войны. Если ему и понадобился бы бог войны, он уж наверняка взял бы Афину в союзники.

— И что остаётся? Считаешь, это Зевс?! — воскликнула Гера. — Зевс, который пострадал на Совете Триединства?

И словно услышав это имя, названное голосом Геры в третий раз, небо сжалилось и разразилось молнией. Три богини подняли взгляды и едва не вскрикнули от переполнивших их восторга, надежды, облегчения. Там, средь сверкающих переливов, окружённый чёрными тучами, под раскаты грома появился Зевс в полном боевом величии — яркие вспышки рассекли небо, уравнивая шансы противника. За доли секунды на поле боя над бушующим ледяным океаном остался лишь он и Афина. Посейдон, Макс и Клесс держали уже лишённых сил Аполлона и Артемиду, божественная стража Амфитриты и оставшиеся воины встали на защиту от пребывающих воинов Ареса, Эос и Гефест помогали раненому Астрею.

— Что он делает? — спросила Гестия.

— Не хочет её ранить, — себе под нос пробормотала Гера, — это же Афина, он просто не сможет.

Снова вспышка осветила небо — Эгида Афины столкнулась с молнией Зевса — грохот и треск, казалось, пошатнули землю, раскололи небеса или даже саму вселенную. Афина использовала слабость Зевса и напала стремительно, быстро, смело, с твёрдым желанием нанести сокрушительный удар — никто не знал слабости отца лучше неё. Зевс встал в глухую оборону, стараясь не ранить Афину, не зацепить ни чувств, ни тела, но перед ним была уже не та Афина, которую он знал — скорее женская версия Ареса, нежели богиня военной стратегии и мудрости. В азарте боя она желала крови, желала убивать, не обращая внимания и не помня, что перед ней отец.

— Он проиграет… — обречённо сказала Гестия.

Амфитрита нахмурилась, сосредоточенно теребя длинный чёрный локон. Гера шептала, как безумная.

— Нет… нет-нет-нет, только не сейчас… Ты всегда побеждал в бою, не позволь чувствам затмить твой разум, вспомни отца! Вспомни, чего нам стоило сочувствие в прошлый раз.

Зевс не выдержал напора, разозлился и стал биться с Афиной на равных. Небо то и дело озаряли вспышки их столкновений, но вскоре стало очевидно — Зевсу не победить, никогда не переломить ход сражения в свою пользу, потому что Афина не одна. Незримая сила давала ей невиданную прежде мощь, мощь с которой не справится ни один бог. И никто не мог помочь Зевсу. Ничем. Даже Гестия, единственная богиня, оставшаяся целой и относительно отдохнувшей, не вступала в бой — её заблокированные божественные силы и без того уходили на помощь, которую она оказывала царству Теней, а о том, чтобы сражаться, и речи идти не могло. Весь мир замер в напряжении, ожидая исхода поединка, а поединок всё тянулся и тянулся, выматывая обоих противников, но нисколько не приближая к победе ни одного из них.