Инна Ласточка – Соловьи не поют зимой (страница 15)

Не так-то просто до Запределья дозваться, но колдовская вещь помнила его и создала нужную связь. Гулкий вьюжный голос зазвучал в ушах Яники:

— Ты? Вот же наглости набралась, нежить бесстыжая! Посмела призывать меня, ледяную царицу, после того, как сама же посылала украсть зеркало моей дочери!

— Не гневайся на меня, великая, — с притворным смирением произнесла Яника. — Оплошала я, но раскаялась, ведь и правда никому не тягаться с тобой. Потому и позвала, что сейчас твоё время. Ты сильнее даже чужеземного дракона!

— Чужеземный дракон? — услышала мавка в ответ. — Знаю я, что просияла однажды в твоих местах дивная жемчужина старого дракона, невероятной силы. Мне о ней сестра, Забава-соловей, рассказала в своё время. Так теперь жемчужина та украдена. И мне ведомо — кем, дочка в зеркале углядела… Ну а ты-то чего хочешь?

— Мести! — прошипела мавка. — Изведи молодого дракона, стану служить тебе…

— А на что ты мне такая сдалась-то, пособница нечистого? Хотя… можешь оказать услугу… Чего уж лукавить, к тому и веду. Добудь для меня украденную жемчужину, Яника. И проси тогда чего хочешь. Без помощи не оставлю. Карачуна помнишь? А то нет! Вот он перед тобой скоро явится, перенесёт на крыльях вьюги куда нужно, да и недруга укажет. А дальше ты сама. Змея-чужестранка сильна и опасна, но ты коварна и приманиваешь нечисть, что у вас на Руси гуляет. Справишься с ней хитростью — награжу и про проступок твой забуду, полюбит тебя зима. Готова?

— Готова… — чуть слышно ответила Яника. — Всё сделаю, как говоришь.

— Вот и умница, — одобрила мавку владычица ледяных земель Запределья. — Но со мной не вздумай хитрить, нечистая. С бессмертными шутки плохи.

— Знаю об этом, великая Морена.

— То-то же.

Снова волшебным образом спрятав зеркало, Яника зло засмеялась:

— Так я и сама теперь бессмертна, не знаешь, что ли, зимняя царица? Что мне сделается? И так уже терплю муки вечные, а ты что к ним прибавишь? Одни слова. Но поиграем пока… видела я ту жемчужину в зеркале — и правда диво дивное. Поглядим, как оно всё выйдет.

Что угодно, лишь бы отомстить так легко победившему её дракону, а через него — и предку его, чья сила погрузила мавку в сон на долгие века.

И Яника стала ждать, когда же явится перед ней суровый снежный дед Карачун с ледяными усами, с бородой из метели, облеченный могучей силой самой Морены… Она была готова отправляться в путь.

Пан Чжэнь еле плелась, колени подгибались от усталости, глаза закрывались. Она не чувствовала больше ни тьмы, ни света — только постоянный страх за себя. Человеческий страх, раньше ей неведомый. Видимо, её сущность начинала срастаться с телом, а так и до конца недалеко.

Она остановилась, осмотрела пустующую улицу, по которой шла — просёлочная дорога, только дом одинокий стоит в низине. Сотворила защитную магию, взяв немного силы от украденного сокровища, и пошла к дому. Сейчас неважно было, где спать, лишь бы не под открытым небом.

Деревянный домик на окраине города оказался заброшенным, крыша местами прохудилась, а стены пропускали ледяной зимний ветер, но и это было неважно. Лишь бы отдохнуть, лишь бы поспать…

Сон стал накатывать волнами, и Пан Чжэнь, едва завидев гору старых вещей в одной из комнат дома, устроилась на ней и мгновенно провалилась в сон.

Инчэн и Надя появились на просёлочной дороге, припорошенной снегом, но хорошо видимой. Вероятно, здесь часто проезжали машины и проходили люди. Луна искрилась на снежном покрове, создавая вокруг по-настоящему зимнее волшебство. Инчэн даже пожалел, что не сможет просто побыть с Надей при такой красивой луне.

След имуги вёл прямо вниз, к застывшей реке и маленькому деревянному домику, очевидно, заброшенному. Инчэн взял Надю за руку. В этом месте было что-то не так, ощущалось чьё-то могущественное присутствие, но вместе с тем оно не казалось опасным. Инчэн не стал задумываться об этом. Сейчас важнее всего был след имуги, след к жемчужине, которую необходимо забрать любой ценой.

Он повёл Надю к домику по следу Пан Чжэнь, и чем дальше они шли, тем сильнее им обоим хотелось спать. Заметив, как Надя зевнула, прикрыв рот рукой, Инчэн подумал, что для этого дня слишком много событий и им следовало бы отдохнуть, но останавливаться здесь было негде, а догнать имуги действительно важно.

Шаг, ещё шаг. Инчэн почувствовал, как расслабляется рука Нади, и понял, что и сам держит её не слишком крепко. Они остановились, взглянули друг другу в глаза.

— Сердце моё… — прошептал Инчэн, пошатнулся, и его сознание погрузилось во тьму.

— Радость моя… нет… — Надя устремилась вслед за ним, потому, что хотела поддержать, и потому что сама уже не могла стоять на ногах. Обхватила, попыталась крепче прижать к себе, приподнять, но глаза уже сами собой закрывались, сознание уходило… Всё, что смогла Соловушка — прильнуть к губам Инчэна… и погрузилась в тяжёлое забытьё…

Чья-то нечеловеческая сила тут же взметнула снег белой пылью, из неё вышла мавка, а за ней — двое существ, бесцветно-серый леший и скрюченная карга, с головой, по-бабьи повязанной тёмным платком. Яника рядом с ними в своем нынешнем современном наряде выглядела странно.

Мавка подошла к застывшей на снегу паре с довольной усмешкой на красивых бледных губах. Пнула неподвижного дракона в бок носком сапога.

— Ну что, чья взяла?

И обратилась к Карачуну, который оставался по-прежнему невидимым:

— Перенеси-ка ты их, снежный дед, в тот самый дом, куда Манило и Дрема завели чужеземную змею. Со всеми сразу и покончим.

Поднялась пурга на ровном месте, окутала спящих колдовским сном юношу и девушку — и они исчезли в её бешеном кручении.

— Теперь идите за мной, Блуд-Манило и бабка Дрема, — сказала Яника своим подручным. — И пока я буду в том домишке, Карачуна отвлекайте как хотите, хоть пляшите, хоть в прятки с ним играйте. Чем дольше, тем лучше — поняли?

В заброшенный дом у реки мавка входила с опасением. Её враги обладали неведомым волшебством, которое, как она уже слышала, называют ещё магией. Вдруг эта самая… магия… у них сама собой взыграет? Всем остальным велела остаться за порогом, объяснила это все той же опасностью, исходящей пусть даже и от спящих чужаков. И теперь слышала, как бабка Дрема завывает во весь голос свои песни, могущие отуманить даже морозного деда. Песни отдалялись — похоже, в дело вступил Блуд-Манило, кого угодно способный заставить заплутать, увести хоть на край света. Впрочем, недолго это будет длиться — Карачун всё же сила.

— Ох, и взлютует Морена! — покачала головой мавка без капли страха. Огляделась. Дракон и вцепившаяся в него девчонка лежали на полу и не шевелились. Волшебство зимы и тёмное колдовство, сплетённые воедино, создали забытьё, в которое оба были сейчас погружены. А иначе с этим парнем не справиться…

Яника прошла в другую комнату. Там на старых вещах валялась в таком же беспамятстве змея в человеческом теле. Дрема, Манило и Карачун вытянули из неё все силы, и девица даже не шелохнулась, когда мавка наклонилась и разжала её стиснутые в кулак пальцы. Жемчужина перетекла в ледяную ладонь ведьмы-нежити… волна удивительной силы накрыла Янику, пробуждая давно забытое ощущение восторга. Мавка поняла, что никогда, никому и ни за что не отдаст неповторимую вещицу… да она и не собиралась. Очень странное чувство разливалось в ней, от головы до пят, противоречивое, на разрыв… Словно бы боль, которая вот-вот всколыхнётся и потопит, кинет и её саму в тяжкий сон… и в то же время тёплые ручейки нежно зажурчали внутри…

Яника невольно поднесла жемчужину к губам, словно хотела глотнуть, испить её силы. Но потом резко сжала пальцы, пряча в кулаке своё сокровище. Теперь и она многое, очень многое могла! Даже своей волей перенестись в одно из волшебных мест, которое случайно увидела однажды в осколке зеркала. Там вода… там тепло… там цветы… и никакая царица зимы её не достанет. Так и сделала — исчезла из убогого продуваемого домишки вместе с обретённой своей радостью, с осознанием того, что это и есть лучшая месть драконам — и прошлому, и нынешнему.

Глава 13

Завывание ветра, пронизывающий холод… Инчэн медленно приходил в себя, с трудом понимая, где находится. Взгляд сфокусировался на деревянном потолке с дырой, открывающем вид на небо, на метель, на замёрзшую паутину в углах, на старые подпорки.

Инчэн обратился к духовной энергии, но его дракон уменьшился, сжался, будто пойманный в кувшин, и не откликался, просто мирно спал. Однако часть силы всё же скользила под кожей — видимо, именно это и помогло избавиться от морока сна.

Он с трудом повернул голову, увидел Надю и затаил дыхание, испугавшись, что потерял её. Но девушка была жива, просто спала крепко и беспробудно. Инчэн попытался её разбудить… безуспешно. Тогда он встал, поднял Надю с промёрзшего пола и устроил на своём пальто, потом осмотрелся.

Ветхая лачуга, похоже, та самая, которую они видели с дороги, завывание вьюги за стенами и… чьё-то присутствие. Следа от метки он не видел, пошёл на одном зове интуиции, вышел в другую комнату и замер. Ученица мастера Тиссоная спала там точно так же, как Надя. Хрупкая, маленькая — он помнил её, но уже знал, что в этом теле больше нет той жизнерадостной девочки, только коварная змея. А ещё он осознал, что жемчужина уже не здесь…