Инна Комарова – Искушение (страница 5)

– Что вы здесь делаете, бабушка?

– Не видишь, сына у тебя забираю.

– Зачем? Не надо. Он мой первенец.

– Знаю, что не надо, а велено. Колдунья весь ад на уши поставила… Ох, утомилась я.

– Вы бы шли домой, бабушка.

– Уйду я, да не одна. Сыночка твоего заберу. Не плачь – не поможет.

Надюша пробудилась, в страхе подбежала к колыбели, а малыш не дышит. Долго после похорон горевала твоя матушка. Сколько горя ей выпало, несчастной. – Наталья Серафимовна поднесла платок к глазам, промокнула слёзы.

– Какая страшная судьба… – Я сидела, как заколдованная, сердцем ощущая всю горечь потери.

– Да, моя девочка, перед тобой открылась истина – твои родители ушли из жизни не своей смертью. Антонина погибла случайно. Убийца твоих родных очень торопился осуществить план, но не нашёл нужным увести сестрицу твою под любым предлогом. Со злом не поспоришь, судьбами Надюши и Андрея Гавриловича руководили силы из потустороннего мира. Они затмили благословение Господне. Хуже этого нет. А ведь мог убийца спасти сестрицу твою – не захотел. Таков злодей. Тебе решать, что делать дальше. Господь сохранил тебе жизнь неспроста. Это подарок! Но знай, не так просто разрубить узел, завязанный накрепко много лет тому назад. Ты как приехала, я по твоему виду сразу почувствовала, что страшная кара свершилась – заклятье змеюкой выползло наружу и сделало своё грязное дело.

– Крёстная, скажите, где захоронены родители матушки? У всех спрашивала, ни один человек толком не мог ответить.

– Нам неведомо, где покоятся их тела. Сколько ни искали, найти не смогли. Знаешь, моя девочка, об этом думать страшно, а говорить и подавно. Я полагаю, злодеям повезло, кто-то помог им. Видишь, сколько вопросов повисло в воздухе. А ответов нет. Не поверишь, сам государь был разгневан, а почему? Кузен Андрея Гавриловича обращался к нему за помощью, но следствие не сдвинулось с мёртвой точки, преступнику удалось замести следы.

– Что же это такое? Кто-то умышленно уничтожает нашу семью, а убийцы живут себе припеваючи, безнаказанно вершат суд над невинными? Нет, я это так не оставлю. Буду искать, пока не найду виновников и не приговорю собственными руками.

– Ты мне брось эту затею. Забыла, кто ты и чья дочь? Не пачкай душу. Господь всё видит, Он поможет. Я верую. Милая моя, не представляю, как ты собираешься бороться со злом в одиночку? Правосудие оказалось бессильно. Помолюсь за тебя, пусть Бог ниспошлёт тебе благословение своё.

– Спасибо, крёстная.

Это грустная история

– Наталья Серафимовна, крёстная дорогая, скажите, вы любили когда-нибудь? – спросила я между делом.

Настоятельница вскинула на меня отстранённый взгляд. Он повторял её мысли: «Что вдруг ты спрашиваешь об этом?»

Я почувствовала, что невольно прикоснулась к запретной теме.

– Простите меня, бога ради, сморозила глупость.

– Это не глупость. В любви, моя дорогая, кроется весь смысл нашей жизни. К сожалению, не всем суждено быть счастливыми и познать радость бытия. Ты вольна спрашивать, чтобы избежать западни и предательства. Кроме меня никого не осталось, кто подскажет?

– Простите меня, пожалуйста. - В глубине души я корила себя, мне не нужно было задавать этот вопрос. Один красноречивый факт говорил о многом – крёстная сознательно выбрала затворничество. Почему я не догадалась сама? Это должно было натолкнуть меня на мысль, что не всё благополучно сложилось в её жизни.

Я подошла к крёстной, обняла её, как маленькая, и тихо сказала:

– Наталья Серафимовна, голубушка, простите меня. Вы дружили с матушкой, я помню вас с детских лет. Крёстная, вы у меня одна остались, не считая Василька. Не надо бередить раны. - Я заплакала. – Если это вам неприятно, то и мне знать не надобно. «Дурёха, зачем спросила?» – сердилась на себя.

– Девочка моя, ну что ты, в самом деле. Мы ведь родные. Ничего не случилось. Всё позади и забыто, иногда всплывает в памяти туманной дымкой и покидает, словно никогда ничего и не было.

– Вот и вы загрустили.

– Не вижу причин для веселья. Поверь мне, чтобы в одночасье покинуть всё-всё, что твоему сердцу дорого, то, без чего ты жить не можешь, задыхаешься, но отказываешь себе, нужны очень веские причины. Присядем и поговорим. Так будет правильнее и лучше для тебя. Ты спросила, любила ли я? Сомнения твои вполне оправданы, отвечу как есть – очень любила.

– Мужчину? - я задала глупый вопрос и осеклась.

– Своего мужа.

– Да? Простите, почему тогда вы здесь?

– Милая моя, это длинная и очень грустная история.

Разбитая судьба

– Замуж я вышла рано и по большой любви. Жили мы очень хорошо, дружно, мирно, ладили, прекрасно понимали друг друга. Первенца потеряла по собственной оплошности.

– Как же так?

– Мы ездили навещать родственников мужа в Тверскую губернию. Слуг с собой не взяли. В пути никого не удалось нанять, как назло. Хотела помочь мужу, подняла саквояж, и тотчас почувствовала, что надорвалась – невыносимые боли не заставили себя долго ждать. Спасибо добрым людям – случайным попутчикам. Уложили меня на телегу и отвезли в ближайшую лечебницу – лекари кровотечение остановили, ребёночка не спасли.

– Ой, как жалко.

– Так Господу было угодно. С ребёночком в монастырь бы не ушла. А так – вольный ветер.

– Выходит, вы не жалеете?

– На тот момент некогда было думать о жалости, вынуждена была принимать срочные меры. Иначе не могла. Сейчас точно не жалею. Пусть к Богу тернист. Стало быть, мне свыше был предписан такой путь и плакать не о чем.

– А в чём провинился ваш супруг? Ведь это он ошибся?

– Мужчины – как дети малые. Чуть отпустишь поводок, не присмотришь – спотыкаются и тонут. А я в няньки не нанималась. Молоденькой выходила за него замуж. Думала, будет глава семьи – опора и защита. А он…

Наталья Серафимовна посмотрела в окно и не вернулась ко мне. Унеслась в свою молодость, я не стала ей мешать, сидела тихонечко, дожидаясь возвращения.

– Стала замечать, что с ним что-то неладное. Попробовала расспросить, а он под любым предлогом уходил от разговора. Искала зацепку, чтобы докопаться до истины, но не находила. Как сейчас помню, мы вечером всей семьёй пили чай, беседовали. Муж вдруг вышел из-за стола и направился на балкон. Сидели мы на втором этаже нашего старинного имения. Я пошла за ним и сказала:

– Серж, если ты болен, скажи – я помогу.

– Не могу разобраться. То ли видения. То ли явь.

– Сны, что ли, тебя замучили?

– Не знаю, Наташа. Не нахожу ответа.

– Пройдёт, это бывает. Что-то повлияло на тебя, сильно подействовало, ты думаешь об этом, вот и не отпускает.

– И такое возможно.

– Время всё расставит по своим местам, – подбодряла я мужа. Он молчал и о чём-то беспрерывно думал. Я видела, что-то беспокоит его, но не знала, с какой стороны подобраться, чтобы помочь.

Той же ночью мне приснился невероятный сон. Знаешь, какие-то неземные существа проявились и так противно посмеивались надо мной. Одно подползло, страшно вспоминать! – самая настоящая нечистая сила – и говорит так противно, растягивая слова и манерничая:

– Хочешь узнать, где бывает твой муженёк и кто вместо тебя его ласкает?

– Что?! – отпрянула я назад от нечисти.

– То самое. А как ты думала, одна ты в его мыслях? - и так противно залилась смехом, что мне нехорошо стало.

– Боишься? – гримасничала она.

– Кого бояться? Не тебя ли?

– Может, и меня. Но в данном случае речь не обо мне. Соперницы послаще. Хочешь сама всё увидеть своими глазами и убедиться, ступай за мной. - Ползучая стала передвигаться вперёд, поглядывая назад, иду ли я. Не знаю, по инерции, или кто толкал меня в спину, отправилась вслед за нечистью.

Вскоре мы добрались до подземелья, пробирались почти что в темноте. Тонкий лучик пронырнул через маленькое оконце, и я пришла в тихий ужас. Над головой кружили летучие мыши, которые так и норовили вцепиться в волосы. Они испускали противные гортанные звуки. Дикие возгласы, крики по углам, перекличка странных животных, рыдания людей. Я судорожно передвигалась, тряслась от страха, вопли доносились из каждого закутка. Под ногами шевелились непонятные и незнакомые существа. Спотыкаясь, чуть не падая, шла за нечистой силой. Когда же мы достигли нужного места в подземелье, передо мной выросла огромная железная дверь. Настоящая громадина. Между липкими и чешуйчатыми пальцами проводница искала на связке с сотней ключей самый подходящий.

– Фу, нашла, - выдохнула она, и изо рта потянулась струйка дыма. Нечисть сняла засов, длинным ключом открыла один замок, несколько раз проворачивая. Потом поменяла на другой ключ и открыла нижний замок под засовом. Потянула на себя дверь, та с писклявым скрипом поддалась ей с десятого раза.

– Наконец-то! Сколько можно им говорить смазать дверь рыбьим жиром? У нас его хоть отбавляй.

Мы вошли внутрь. Меня потянуло на рвоту от невыносимых запахов. Паутина заслоняла взор, ни зги не видать. С трудом, путаясь в волокнах и нитях, продиралась куда-то за нечистью. Я понимала, что она ведёт меня целенаправленно. Когда пришли на место, нечистая сила остановилась и сказала:

– Здесь обычно шабаш ведьм. Знаешь, что это такое?

Я покачала головой. Опустила глаза и увидела очерченный круг на земле, по форме манежа в цирке, а на земле золу.

«Костёр разжигали», - подумалось мне.