Инна Комарова – Искушение (страница 29)

– Не исключено, что она застудила лёгкие, я говорил вам. Появился лающий кашель. Пневмония, уверен в диагнозе. Ждите моего возвращения.

– Михаил Романович, возьмите мою карету. Я здесь останусь. Скажите извозчику, что я приказал, – подсказал Прохор Петрович.

– Благодарю вас. Ваша помощь подоспела как нельзя кстати.

Две недели Михаил Романович выхаживал меня, пока точно не убедился, что угроза миновала, и медленно, но уверенно я выздоравливаю.

После тётушка скажет мне:

– Под маской душу не разглядишь, тем более что душа чужого человека – потёмки. Маска – обманщица. Вот и результат всей аферы поручика. Спасибо Прохору Петровичу, спас честь нашей семьи.

– О чём вы, тётушка?

– Как о чём? Купил Федотов твоего соблазнителя – денег дал, много денег, и наказал, чтобы тот исчез из твоей жизни.

– И что, поручик взял деньги?!

– Ещё как взял, потребовал в два раза больше. Никому нельзя верить – ни стыда, ни совести, ни чести у нынешней молодёжи нет, - злилась Софья Гавриловна.

Я разрыдалась, так обидно мне стало и стыдно.

– Что слёзы лить? Всё ведь хорошо, а могло быть очень плохо. И никто бы не помог – позор, пятно на всю жизнь. Если бы не Прохор Петрович…

– Что же мне теперь делать? Домой возвращаться?

– Нечего тебе одной там делать, чего доброго, от тоски заболеешь. Выходи за Прохора Петровича, он надёжный человек, настоящий друг и любит тебя всем сердцем.

– Совестно. Без любви не могу. Уважение к нему испытываю, не более того.

– Ну тогда жди своего принца. Что тут скажешь?

– Вы сердитесь на меня?

– Нет, не сержусь. С мужчинами нужно держать ухо востро. Так и норовят обвести вокруг пальца молоденьких неопытных девушек. – Княгиня отвела глаза, задумалась, потом перевела взгляд на меня и, покачивая головой в ответ своим мыслям, открылась: – Сознаюсь тебе, у меня в юности тоже был похожий эпизод.

Я от удивления широко распахнула глаза.

– Да-да, а что ты думаешь, все в молодости ошибаются. Голову теряем мгновенно. У мужчин одни удовольствия на уме. Где долг, приличие? Забывают тут же, как выходят за порог дома. Распустились. Полнейшее безобразие. - Софья Гавриловна ушла в свои мысли, покачивая головой. - Спасибо маменьке, вовремя меры приняла.

Не в моих правилах отказываться от удовольствия

Поручик Долинский и не думал подчиняться. Он был неимоверно зол. В такие мгновения Иннокентий искал защиты в лице единомышленника, чтобы разделаться с врагом. Самому идти наперекор несподручно, и осложнений побаивался. Тем более, что принудили подписать документ. А это пахнет серьёзными последствиями.

– А… – махнул он рукой, - была не была.

Недолго думая, поручик уехал к своей бывшей любовнице.

«Отсижусь немного у Вероники, она меня всегда выручала. Со временем всё забудется, вернусь с лёгким сердцем и поставлю Федотова на место. Кто такой, чтобы мне указывать? А деньги, которые он мне дал? – вспомнил Долинский. – Никто не видел, не докажет. Выжду время и начну действовать».

В семье не без урода

Вероника Алексеевна Аксютина вела свободный образ жизни. Её так и называли «дама лёгкого поведения». Она, лишённая элементарных представлений и понятий о приличии, ничуть не горевала по этому поводу, уверенно считая, что от жизни надо брать всё, что душе угодно.

Отмечу, родилась и выросла она в уважаемой семье Петербурга. Пословица гласит: «В семье не без урода». В случае с Вероникой смысл этого высказывания полностью подтвердился и соответствовал действительности.

Её отец – Алексей Дормидонтович Аксютин – служил директором гимназии. Доктор естествознания, человек широкого кругозора.

Остроумный, лёгкий в общении, интеллигентный, пользовался уважением в обществе. Его жизнерадостность подкупала и передавалась окружающим, грустным его не видел никто. Он умел ценить дружбу, по–детски оставался предан всей душой своему лучшему товарищу, с которым его со студенческой скамьи связывали духовные узы. Терпеливо выслушивал собеседника и подсказывал верное решение. Алексей Дормидонтович мыслил масштабно. Любые решения принимал на основании глубокого и всестороннего анализа. Никогда не принимал во внимание сиюминутные выводы. Ему нужна была уверенность в правильности дальнейшего поступка.

Мать Вероники – Изольда Филаретовна – преподавала на женских медицинских курсах философию, психологию и деонтологию. Родители Вероники относились к той прослойке общества, где знания приветствовались, обогащались, расширялись при первой возможности, несмотря на занятость. Они посещали концерты, театральные спектакли, галереи художников. Очень много читали, в том числе на языке подлинника, знакомясь с произведениями Шекспира, Байрона и Гёте. Изольда Филаретовна по воспитанию была пуританкой, в родительском доме детей держали в строгости. Её отец удалился от мирских забот: с некоторых пор покинул семью, поселился в мужском монастыре и вёл замкнутый образ жизни. Его супруга отнеслась с пониманием к выбору мужа.

Вероника была старшей из детей в семье Аксютиных. Ей всегда казалось, что родители уделяют ей недостаточно внимания, считала себя обделённой, завидуя младшим братьям-близнецам. Раздражалась в ответ на любой знак внимания по отношению к ним, копила обиду и злость. Она отгородилась от родителей каменной стеной и не допускала никакой близости с ними. Училась Вероника хорошо, учителя её выделяли, указывая на незаурядность девочки. А после окончания гимназии поступила в университет на философский факультет. У неё были способности, недаром родители столько времени, внимания и сил уделяли развитию и образованию детей. Став студенткой, она решительно отказалась жить в родительском доме. Занялась репетиторством, давая уроки, на заработанные деньги оплачивала комнату, которую снимала. Отец предлагал ей помощь – она наотрез отказалась. Оказавшись на свободе, Вероника дала волю своей фантазии и необузданным страстям – вела себя вызывающе. В результате случилось то, чего она не ожидала, но к сердцу не допустила боль – лишилась подруг и уважения в обществе. С мужчинами отношения складывались неровно. Один эпизод сменял следующий, не оставляя в душе ни малейших воспоминаний.

Её никто не воспринимал серьёзно. По сути своей Вероника была диктатором, желая подчинить себе волю другого человека, это приводило к разрыву отношений. Так и пошло: больше, чем на ночь, никто рядом не оставался. И ни молодость её, ни темперамент – ничего не помогало.

«В глазах холод, презрение и высокомерный тон – очень неприятная девица», – так о ней говорили в обществе.

Первая близость случилась рано и не по большой любви, как чаще всего бывает. Нет, плутовка и тут отличилась, пошла на этот шаг из интереса. Она забеременела, матери ничего не сказала. Няня предостерегала её от опрометчивого поступка, но Вероника и слушать не стала. Побежала к бабке, та дала настой трав и предупредила, чтобы девушка с осторожностью принимала. Ребёнка Вероника потеряла – так она заплатила за легкомыслие и с тех пор не беременела. Это ещё больше обозлило её.

С Долинским познакомилась случайно, сошлись быстро в результате обоюдного стремления принижать и умалять достоинства и достижения другого человека. Попросту говоря, сгорая от съедающей душу зависти. Желание выделиться на фоне других и кичиться несуществующими победами присутствовало у обоих. Вероника не выносила успехов знакомых, старалась всячески мешать им в достижении цели. Самая настоящая чёрная кошка. Чуть издали учуяв и уловив в воздухе приближение чьей-то победы, тут же без зазрения совести перебегала дорогу, отбирая чужие лавры. Если же в её присутствии появлялась красивая женщина, которая, несомненно, обращала на себя внимание мужчин, Вероника теряла над собой контроль. Желчь фонтаном била в голову. Женщина под давлением необузданных страстей творила что-то невероятное, чтобы любыми путями перетянуть на себя внимание. Её нисколько не волновало и не смущало, как отреагируют окружающие на её поведение. Критический взгляд вглубь себя отсутствовал. Бунтовщица не задумывалась, чем обернётся вульгарное позёрство и грубые выпады на публике – шла на поводу у вздорного характера и больного самолюбия.

Дай срок

Долинский приехал к бывшей любовнице поздней ночью.

– Что так поздно? – спросила она, впуская его в дом.

– Есть дело.

– Терпит до утра? Устала, много работала сегодня.

– Терпит, - невнятно ответил он.

Утром за завтраком Иннокентий поделился новостями с бывшей пассией, завершив словами:

– Этот дьявол купил моё молчание.

– Сделай вид, что этого не было, – заявила Вероника.

– Документ заставил подписать.

– Велика беда. Бумагу выкрасть можно. Впервой, что ли? - Она, ехидно улыбаясь, скорчила мину.

– Нет, это не поможет.

– А я говорю – поможет, что за пессимизм? Не узнаю тебя. Надо обезоружить их со всех сторон. Я подумаю, как насолить нетронутой барышне, а ты делай, что говорят.

– Думаешь, сработает?

– Ещё как. Не торопи меня. Придумаю план действий – расскажу. Пока живи у меня, на глаза им не показывайся.

– Так и собирался поступить.

– И помалкивай, не сори словами, где надо и не надо.

– Буду нем, как рыба.

– Вот и хорошо.

Вечером того же дня Вероника, обуреваемая злобными чувствами, заявила Долинскому:

– Кеша, я открою сосуд Пандоры и выпущу оттуда дух дьявола. Изнеженная маменькина девственница прибежит к тебе сама.