Инна Комарова – Искушение (страница 19)

– С удовольствием. И ломтик хлебушка, пожалуйста.

– Уже даю.

С этого дня Прохор Петрович стал опекать нас, зачастил к тётушке и всегда приезжал с маленькими, но очень милыми подарками. Софья Гавриловна корила его:

– Разбалуете вы нас, потом сами не рады будете.

– О чём вы говорите? Такая мелочь, знак внимания, и не более того.

А однажды с порога заявил:

– Милые дамы! Собирайтесь, едем слушать пианиста. Восторг гарантирую! Бывал на его концертах, получил истинное удовольствие.

– Музыка… это то, без чего жить не могу. Бегу переодеваться, - обрадовалась я. Софья Гавриловна посмотрела на меня скептически и сказала:

– Не знаю, что предпринять, не планировала сегодня выезжать.

– Тётушка, пожалуйста. Я без вас не поеду, – закапризничала я, как маленькая.

– Ну что с вами будешь делать, едем. Разве могу отказать тебе? Ждите меня, пошла собираться.

– Вот и правильно, - воодушевился Прохор Петрович. – Жду в карете, - и ушёл.

Незабываемый вечер

Мы вошли в зал и сразу же направились к своим местам. Невольно заметила: публика собралась отличная от той, которая приезжала в оперу. Туда ездили больше по привычке, как мой папенька говаривал: «Покрасоваться».

На этот раз всё было иначе. Концерт ещё не начался, но слушатели пребывали в едином настрое, люди с волнением ожидали встречи с музыкантом. Говорили только об этом. Ни у кого не появилось желания сплетничать либо обсуждать чьи-то туалеты. У меня мелькнула мысль: «В зале собрались меломаны – истинные ценители великой музыки». - Я не ошиблась.

И вот занавес открылся, на сцену вышли двое: пианист и молодая женщина, которая его сопровождала. Она держала его за руку, подвела к роялю, усадила, что-то шепнула на ухо, отошла и присела на стул недалеко от музыканта. Прохор Петрович нагнулся ко мне и тихонько предупредил:

– Нина Андреевна, пианист слеп, супруга его везде сопровождает.

Я поразилась тому, что услышала, повернулась к собеседнику, от удивления широко распахнув глаза, и не нашла, что ответить. Прохор Петрович приложил указательный палец к губам, делая знак, что сейчас разговаривать нежелательно. Лицо женщины притянуло меня. Тонкие черты подсказывали происхождение, очень нежная, кроткая и грациозная. Супруга музыканта по возрасту была не намного старше меня. Нужно было видеть: она дышала с пианистом в унисон. По её губам я прочитала – женщина дублировала движения пианиста и знала наперёд последующие. Супруга в любой момент была готова подсказать ему. Позднее, когда нас представят друг другу, я узнаю, что зовут её Евгения. Музыканта – Виктор Ламанский. Они два года женаты.

Пианист исполнял разноплановые и разножанровые произведения, среди которых я легко различила более характерные штрихи, свойственные этюдам или же пьесам. Из них выделялись танцевальные – как вальсы, мазурки, менуэты, полонезы, ноктюрны. Его длинные тонкие пальцы летали по клавиатуре, едва касаясь. Он творил. Это было волшебно. Божественные звуки окутывали и пленяли. Виктор напоил меня красотой музыкальных шедевров. Этот кудесник видел подушечками пальцев: кисти рук скользили по роялю и легонько касались клавиш. В том, как ловко, азартно и филигранно выпевали его пальцы неподражаемость и уникальность музыкальной фразы, было что-то сверхъестественное. Он создавал нюансировку волшебно, такого я не слышала никогда ранее. Его музыка дышала. Взлёты и угасания, наделённые яркими живыми образами, передавались слушателям, рисуя картины: пасторальные вперемежку с городскими. Переливы волн и шум летящего ветра, шелест листвы в лесу в полдень и аромат полевых трав – всё было осязаемо.

Его музыка разговаривала со слушателями вполне понятным языком – влюблённого в неё романтика. О. Это было неповторимое зрелище и незабываемое впечатление. Его душа пела и транслировала в зал истинное наслаждение – любовь в каждом жесте и звуке. Слепой пианист творил на глазах у слушателей.

В зале воцарилась тишина. Мне показалось, что люди боялись дышать, чтобы не помешать гению и чародею околдовывать их. Он долго играл на бис, в конце исполнил посвящение. Зал стоя аплодировал великому творцу. На сцену из лож посыпались цветы, отовсюду беспрестанно доносились выкрики: «Браво!» Это был триумф великого музыканта и победа сильного человека. Он сумел так зарядить зал своей любовью к музыке, что люди не желали расходиться и расставаться с ним. А неутомимый музыкант бисировал, щедро даря слушателям радость и удивительные эмоции. Благодаря им любители и меломаны невидимой нитью соприкасались с прекрасным и вечным.

Петербург в ту ночь не спал. Он упивался звуками, льющимися из зала на улицу. Они достигли Невы, пробежались по гребешкам волн, создавая игривое настроение. Град Петра I гордился своим потомством – гениальными мастерами, подарившими миру выдающихся музыкантов-исполнителей.

Мы возвращались домой. Я, преисполненная добрыми чувствами, то и дело благодарила Прохора Петровича за подаренное наслаждение.

– Признательна бесконечно. Вам удалось невозможное –пробудили во мне жизненные силы и великолепные чувства.

– Счастлив, что сумел. - Он повернулся в пол-оборота, нагнулся и поцеловал мне руку. Приподнял голову, и я увидела в его глазах столько света и тепла, столько ласки, что вся сжалась от смущения, не зная, как себя вести. Тётушка, приложив к губам руку, тихонько позёвывала, было видно, она утомилась на концерте.

Судьба

Я нашла историю знакомства Жени и Виктора очень увлекательной и эмоциональной. Впервые девушка увидела своего будущего мужа на концерте.

Дело было так. Её родители по приглашению антрепренёра музыканта собирались на благотворительный концерт. Приехал брат отца – Никодим и, не раздеваясь, начал поторапливать родителей.

– Данила, мы опоздаем. Концерт благотворительный, перед началом зрелища устроители проведут сбор средств для малоимущих семей.

– Я в курсе, – ответил отец Жени.

– Ах да, и на нужды детской лечебницы – таково было желание музыканта, – подчеркнул Никодим. – А почему я не вижу Женю?

– Она у себя.

– Вы что же, не берёте её с собой? Считаю, девочке стоит послушать этот концерт, музыкант отличный.

– Я как-то об этом не подумал, – сконфузился отец.

– Зря. Думать надо. Девочка растёт, формируются её взгляды, мировоззрение, интересы, вкусы. А ты… не подумал. Зови её, поедет с нами. - Так Женя впервые увидела Виктора. Он только вышел на сцену и буквально с первых минут притянул девушку к себе. Она еще не слышала его исполнения, не знала, какой он человек. Но флюиды его естества донеслись к ней, захватили в плен, и она, не осознавая, что случилось, попала под влияние его чар. Женя в изнеможении дожидалась, когда устроители завершат сбор средств и музыкант заиграет.

Супруга пианиста поделилась со мной историей их знакомства, настаивая в разговоре на одной детали – в их встрече было что-то, не поддающееся объяснению, словно судьба выжидала много лет, и только найдя удобный момент или счастливый случай, свела молодых.

– Всё оказалось намного загадочнее, чем я представляла, - рассказывала Женя. - После концерта я закрылась в своей комнате, полагая, что в одиночестве проще разобраться в себе и найти объяснение своим чувствам. Меня будоражил один и тот же вопрос: «Где я раньше видела этого человека?»

Сколько я ни искала зацепку, буквально насилуя мозг, чтобы подобраться к разгадке, как назло, не находила. Расстроенная и разочарованная легла в постель. Родители звали меня к ужину, отвечала невпопад, что не голодна. Служанка справлялась о моём самочувствии – находила отговорки. Вы понимаете, меня душили слёзы, очень хотелось плакать от отчаяния, тогда я еще не знала, что это первые предвестники любви. Всю ночь напролёт ворочалась, и только к утру сон сморил меня. А вот во сне подсказка и подоспела. Я увидела себя маленькой девочкой, примерно лет пяти в нашей старинной усадьбе за городом. В руках у меня сачок, который смастерил наш садовник, и я резво бегала за бабочками, задорно смеясь. На мне розовое платьице на кокетке, сшитое няней, она у нас была знатной рукодельницей. Локоны прикрывала шляпка с высокими полями и бантом под подбородком. – Женя так явственно всё описывала, что мне не составило труда представить картину наяву.

– И вот сон подобрался к самому главному. По соседству с нашим имением жила семья графа Вениамина Карловича Ламанского. Семья большая – четверо детей. Я слышала в разговорах взрослых, что самый младший их сын старше меня на два года. Мальчик часто болел, на прогулки в сад выходил редко и только в сопровождении дяди. Они вели серьёзные беседы – так дядя развивал племянника, заодно готовя его к самостоятельной жизни несмотря на то, что мальчик от рождения был слеп. Мать будущего пианиста всячески противилась желанию брата выковать у племянника железный характер. Соседский сын вёл замкнутый образ жизни, и друзей у него было. Как-то раз случилось непредвиденное. Я, бегая за бабочками, сильно замахнулась и не удержала сачок в руках. Он, сделав в воздухе несколько забавных кульбитов, перелетел через ограду и плавно приземлился у соседей. Самое удивительное, что я ничуточки не расстроилась, приподнялась на носочках и вместо сачка в отверстии ограждения увидела младшего сына графа. Он живо разговаривал со слугой в ожидании дяди. Я позвала: