Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 5)

- Сесть бы в него, ехать и никуда не приезжать, - неожиданно звучит над ухом, и я аж подскакиваю на стуле как ужаленная. Надо мной возвышается борзый айтишник. - Я правильно угадал твое желание?

Я настолько поражена его появлением, что шокировано молчу, словно язык проглотила. Не спрашивая разрешения, мальчишка садится напротив меня.

- Это всего лишь плохой день, а не плохая жизнь. Расслабься и улыбнись. Ты гораздо красивее, когда улыбаешься, чем когда плачешь.

Я продолжаю молчать. Я реально охренела от наглости и бесцеремонности этого парня. Никогда в жизни ни один сотрудник нашей компании не смел настолько фамильярно со мной разговаривать.

- Мало что долго бывает важным. Спорим, через десять лет ты даже не вспомнишь из-за чего ты сегодня плакала? - мальчишка добивает меня ещё больше.

Глава 7. Не плачь

- Я жена твоего начальника, - отмираю. - Следи за тем, как разговариваешь со мной.

Я просто в шоке. Я даже не знаю, как это назвать. Хамство? Да, хамство. Так вот - никогда в жизни не встречала такого хамства.

- Хватит прикрываться мужем. Ты вполне самодостаточна.

К нам подходит официант и кладет на стол меню. Мы не притрагиваемся к нему. Я так и сижу, словно ведром ледяной воды облитая. Встать бы да уйти, но почему-то не могу. Если отбросить наглость и борзость пацана, он меня забавляет. Его внимание ко мне - как контрастный душ после тяжелого рабочего дня. Бодрит.

- Мальчик, а ты откуда такой дерзкий будешь?

- Я уже говорил: я тебе не мальчик.

- Если не нравится «мальчик», то можно сопляк. Так лучше?

Тимур ухмыляется.

- У нас не такая уж большая разница в возрасте. Зачем ты намеренно пытаешься себя состарить?

Я снова на пару секунд впадаю в недоумение.

- Я не пытаюсь себя состарить. Просто между нами разница в возрасте, разница в семейном положении и разница в социальных статусах. Я жена основателя компании и совладелец бизнеса. А ты всего лишь наемный сотрудник на шесть лет младше. Тебе не кажется, что манера твоего общения со мной неуместна?

- Не кажется. Ты загнала себя в рамки глупых условностей.

Мальчишка настолько меня забавляет и поражает одновременно, что на короткий миг я забываю про измену мужа.

- Что ты от меня хочешь? - не выдерживаю и спрашиваю, пожалуй, излишне эмоционально.

- Хочу отвлечь тебя от твоих проблем. Хочу, чтобы ты улыбнулась. Ты особенно красива, когда улыбаешься. Хочу, чтобы ты хоть немного вышла за выстроенные тобой рамки из приличий и социальных статусов. Расслабься. Оглядись вокруг. Жизнь прекрасна. Ты прекрасна.

Оторопело таращусь на Тимура.

- Ты обкурился? - это первое, что приходит мне на ум после непродолжительной паузы.

- Я не употребляю наркотики ни в каком виде.

Я начинаю злиться.

- Да что ты ко мне прицепился? - рявкаю, наконец.

- Ты мне понравилась.

У меня челюсть отвисает от такого заявления. Я или чего-то не понимаю в этой жизни, или мальчишка вконец берега попутал. Взять и заявить такое жене своего начальника - это для меня что-то из области фантастики. Странный он какой-то. Как не от мира сего.

Тимур поднимается со стула, кладет в карман телефон. Собрался уходить, догадываюсь. Неожиданно склоняется ко мне.

- Подумай обо всем, что я сейчас сказал. И не плачь. Во-первых, тебе не идут слёзы. Во-вторых, мало что в реальности достойно твоих слез.

Айтишник разворачивается и шагает к выходу из кафе, оставляя меня шокировано смотреть ему вслед. Я остаюсь в оцепенении, даже когда за мальчишкой закрывается дверь.

- Определились с заказом? - словно из ниоткуда, появляется официант.

Опомнившись, хватаю меню. Быстро листаю несколько страниц.

- Мне пасту с морепродуктами, пожалуйста, - называю первое заинтересовавшее блюдо.

- Напитки?

- Просто воду.

Когда официант удаляется, я оборачиваюсь по сторонам. Несколько сотрудников компании продолжают сидеть в конце зала. Они увлечены беседой друг с другом, не знаю, заметили ли мое короткое общение с Тимуром. Меня почему-то охватывает жгучий стыд, как будто я совершила плохой аморальный поступок, пообщавшись с айтишником. Как будто это я навязываюсь к семейному человеку, а не он ко мне.

Тимур странный. И, наверное, мне не следует брать в голову его внимание. Может, он со всеми девушками так легко общается, каждой отвешивает комплименты и дает непрошенные советы. Да-да, наверняка так и есть. Если бы такое поведение было ему несвойственно, то он точно не стал бы начинать подобный стиль общения с жены своего шефа. Поэтому мне не следует придавать Тимуру большое значение.

Но надо отдать мальчишке должное - он реально отвлек меня от мыслей об измене мужа. И у меня даже появился аппетит, хотя ещё десять минут назад кусок в горло не лез. Официант ставит передо мной тарелку с пастой, и я с удовольствием отправляю в рот вилку за вилкой. Поведение Тимура, безусловно, вызывает негодование. В груди бурлит возмущение его наглостью, и благодаря этому я меньше вспоминаю об измене Давида и о том, что у меня в одночасье рухнула жизнь. Так что в какой-то степени спасибо мальчишке.

Я возвращаюсь с обеда, и у меня впервые за полдня получается погрузиться в работу. Я беру себя в руки, становлюсь собранной. Долго обсуждаю по телефону с медиахолдингом их правки в договор, уверенно отстаиваю нашу позицию и объясняю, почему мы не можем изменить некоторые пункты. Горжусь собой, когда получается прийти к консенсусу.

- Мы готовы подписать с вами договор на закупку программного обеспечения, - наконец-то слышу заветные слова и с облегчением падаю на мягкую спинку компьютерного кресла.

Настроение становится лучше. Я улыбаюсь.

- Вера Александровна, вот это вы их уделали, - восхищенно произносит одна из моих сотрудниц.

Я увлеклась разговором и забыла, что нахожусь в кабинете не одна.

- Спасибо, Лера.

Но когда наступает конец рабочего дня и надо ехать домой, проблемы снова ложатся на меня бетонной плитой. У Давида сегодня нет вечерних дел и поздних встреч, а значит, мы могли бы вернуться домой вместе. В груди снова начинает нестерпимо ныть. Я вызываю такси и еду домой одна.

В квартире меня встречает дочка. Майя, ещё не подозревающая о том, что наша жизнь рухнула, радостно щебечет о школе и хвалится пятерками. Я изо всех сил пытаюсь слушать дочку, но мысли так и отбрасывают меня к Давиду. Он не придет сегодня домой. И завтра не придет. И послезавтра.

Готовлю ужин, а все из рук валится. Цветы Давида, которые он подарил мне вчера, стоят в вазе на кухонном столе и добавляют соли на рану. Ещё вчера ровно в это же время я была счастлива. А сегодня уже нет.

- А папа во сколько домой придет? - спрашивает дочка.

Хорошо, что я стою к Майе спиной, и она не видит моего лица. Его перекосило от боли.

- Папа пока на даче поживет. Там небольшой ремонт, он будет его контролировать, - озвучиваю дочке выдуманную сегодня Давидом легенду.

- Ремонт? - изумляется. - Мы разве собирались делать на даче ремонт?

- Нет. Там что-то сломалось или потекло. Я точно не поняла. В общем, папа вызвал строителей, и пока идут ремонтные работы, будет жить там. Далеко и неудобно ездить туда-сюда.

- А, понятно.

Я нехотя лгу дочери. Не понимаю смысла этой лжи. Ну сколько мы так будем обманывать Майю? От силы пару недель. Дочь не тупая и сама заподозрит неладное. Скрывать от Майи причину разлада имеет смысл, если я решу простить Давида. А я не уверена, что смогу это сделать.

Я испытываю отвращение к мужу. Он трогал и целовал другую женщину, как после такого я могу подпустить его к себе? Не могу. Мне до тошноты противно. А ещё я не понимаю причин измены. «Был слишком пьян, а она была слишком навязчива». Кажется, так сказал Давид. Все это глупости, конечно. Давид изменил мне не потому что был пьян и не потому что та женщина была очень навязчива. Он изменил, потому что хотел этого.

А почему муж хотел мне изменить? Было ли в нашем браке что-то не так? И если да, то в какой момент это началось?

Сложные вопросы. Я задаюсь ими снова и снова. А ответов не нахожу.

После ужина с дочкой ухожу в нашу с Давидом спальню. Залезаю с ногами на мягкое широкое кресло и неотрывно гляжу на постель. «Самое важное место в доме - это супружеская кровать», так сказал Давид, когда мы купили новую большую квартиру и заказал в нее поистине царское ложе. Кровать везли из Италии. Она огромная, на ней несколько человек поместятся. Каждую ночь мы спали в обнимку и под одним одеялом.

Так было первые пару лет нашей жизни в новой квартире. А потом внезапно появилось второе одеяло. Весной Давиду было жарко, а мне холодно, поэтому он стал спать под тонким, а я продолжила спать под толстым. С раздельными одеялами больше не стало объятий по ночам. Неожиданно это оказалось удобнее, чем всю ночь спать в обнимку. Я перестала просыпаться от того, что на меня давит тяжелая рука Давида. Он перестал просыпаться от того, что под и без того жарким одеялом я дополнительно согреваю его своим телом. Ну и так как никто больше не просыпался, не стало и внезапного спонтанного секса по ночам.

Наш брак дал трещину в тот момент? Да ну нет, ерунда. Миллионы супружеских пар спят под раздельными одеялами. У нас все было хорошо, несмотря на раздельные одеяла.

Я продолжаю с тоской и грустью глядеть на постель. Не сосчитать, сколько счастливых мгновений мы в ней провёли. Вдруг вспоминаю случай из позапрошлого лета. Мы поехали отдыхать на море. Нам с Давидом дали номер с красивым видом, но с двумя раздельными одноместными кроватями. Мы возмутились. Что это вообще такое, при бронировании мы указывали, что нужна одна большая кровать.