Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 49)
- Мне надо позвонить дочке. Где мой телефон?
- Из ваших вещей у нас только одежда, которая была непосредственно на вас, когда вы поступили в больницу. Мобильного телефона среди вещей не было. Документов тоже. Так как вас зовут?
Я обречено закрываю глаза. Конечно, не было. Потому что телефон висел на специальной подставке возле руля. Я ехал в офис по навигатору, который включил на мобильнике.
- Бергер Давид Сергеевич…
Я полностью называю свои данные и данные Веры, а также номер телефона Майи, который знаю наизусть. Медсестра быстро за мной записывает. Слова даются с трудом, я чувствую усталость, как будто не наши с Верой ФИО и даты рождения называю, а марафон бегу.
- Хорошо, - довольно подытоживает врач, - я вижу: сознание у вас ясное, память в порядке. Но все равно вам нужно отдохнуть. Сейчас медсестра вколет вам обезболивающее. Какое-то время вы ещё пробудете в реанимации, потом переведем вас в отделение.
- В какое?
Задумывается.
- Не знаю пока, в травматологию, наверное. У вас перелом левой руки. Черепно-мозговая травма, судя по всему, не такая сильная, как у вашей супруги.
Внутри все обмирает.
- Что с моей женой? - я снова поворачиваю голову к Вере. Она так же неподвижна.
- Жизнь вашей супруги под контролем. Это главное. Позднее подойдет невролог, и все вам объяснит. А пока отдохните. Вашей дочке мы позвоним.
Медсестра вводит мне что-то в капельницу, должно быть обезболивающее, а я не свожу глаз с Веры. Моя левая рука в гипсе, но это меня сейчас совершенно не волнует. Вера не дышит самостоятельно. На ней маска.
Я хочу вскочить с кровати, сорвать с себя провода и капельницу. Хочу броситься к Вере, обнять ее, трухнуть за плечи, чтобы проснулась. Она ведь спит? Это ведь просто сон? Я могу разбудить ее?
- Вера! - зову. - Вера!
Я хочу кричать ее имя громко, а не получается. У меня хриплый голос, как будто накануне я горланил песни и сорвал его.
- Вера! - предпринимаю последнюю попытку. Как мне кажется, сейчас получилось громко. Но она не открывает глаз. Тогда я пытаюсь встать, но тело словно стало ватным, не слушается.
- Вера! - повторяю. - Вера!
Я отчаянно стараюсь держать глаза открытыми, но веки опускаются сами собой. Я снова проваливаюсь в тьму.
*****
Когда я открываю глаза в следующий раз, боль в теле не такая сильная. Я сразу поворачиваю голову в сторону Веры. Она на месте. Так же лежит неподвижно, подключенная к множеству аппаратов, и дышит через кислородную маску. Ко мне подходит медсестра, уже другая. Затем врач, тоже другой. Говорят, что будут переводить меня в отделение травматологии, так как моей жизни ничего не угрожает. Ещё рассказывают, что приходила Майя, но ей не разрешили остаться в нашей палате надолго, поэтому она уже ушла.
Я даже представить боюсь, в каком дочка состоянии. И бесит, что не могу с ней связаться. Остается только надеяться, что она не одна, а с родителями Веры. Наверняка так и есть, успокаиваю себя. Майя сразу позвонила бабушке с дедушкой, они забрали ее к себе.
Я спрашиваю врача, что именно случилось. Понятно, сильная авария. Но что конкретно? На ответ особо не рассчитываю, но врач оказывается в курсе ситуации. Пьяный водитель не справился с управлением в сильный дождь и въехал в мою машину. Затем в нас влетела машина, которая ехала позади. А потом ещё одна. Пьяный водитель погиб, пассажиры остальных автомобилей пострадали.
- Что с моей женой? - задаю главный вопрос. Предыдущий реаниматолог почему-то не захотел отвечать.
- Ваша супруга в коме. В результате сильной черепно-мозговой травмы у нее произошел инсульт. Также у нее несколько переломов, но они не несут угрозу жизни. Про инсульт невролог вам потом подробнее расскажет. А мы сейчас переводим вас в травматологию, в реанимации вам больше делать нечего, - и он улыбается, как будто только что сообщил мне что-то радостное. Как будто не поверг меня в состояние дикого животного ужаса, от которого волосы на затылке шевелятся.
- Я хочу остаться с женой, - настойчиво прошу. Нет, не прошу: безапелляционно утверждаю.
- Это невозможно, реанимация только для пациентов в тяжелом состоянии. У вас состояние не тяжелое. Вы в рубашке родились, - и снова эта противная улыбка, как будто сообщает мне:
«Вы выиграли миллион долларов. Правда, ваша жена в коме, но это ничего страшного. Зато у вас есть миллион долларов!».
Ко мне подходят две медсестры, принимаются отключать меня от аппаратов.
- Моя жена будет жить? - спрашиваю их.
Одна полностью игнорирует мой вопрос, вторая пожимает плечами:
- Врач вам лучше скажет. Но у нас довольно много случаев, когда пациенты выходят из комы.
- И с ними потом все нормально? - цепляюсь как утопающий за соломинку.
Снова пожимает плечами:
- По-разному.
Затем приходят двое мужчин и укатывают меня из палаты отделения реанимации и интенсивной терапии. Я бросаю последний взгляд на Веру. Она лежит так же неподвижно.
*****
Я не могу находиться в палате, когда Вера там, в коме. Наконец-то мне приносят мою одежду, я встаю с постели, игнорируя вновь возникшую боль в теле, и принимаюсь одеваться. Делать это одной рукой крайне неудобно. Мне то и дело хочется совершить какое-то действие левой, но она в гипсе. Ещё болит спина и болят ноги, как после очень сильного ушиба. И башка. Башка, конечно, раскалывается на части.
Но все это ерунда по сравнению с тем, что Вера в коме.
ВЕРА В КОМЕ.
От одной только мысли тело ледяным потом покрывается.
- Можно позвонить по вашему телефону? - обращаюсь к соседу по палате. Он весь перебинтован, но на тумбочке у него мобильник. - Я без телефона.
Он едва заметно кивает.
Пошатываясь, подхожу к соседу. При каждом шаге испытываю головокружение. Похрен, пройдет. Беру простенький мобильник и набираю Майе.
- Алло, - раздается испуганный голос дочки.
- Майя, это я.
- Папа! - визжит. - Папа!
Майя начинает рыдать в три ручья. Грудь сдавливает комом. Я падаю на стул возле соседа по палате, потому что не в силах больше стоять на ногах.
- Майя, милая, я без телефона. Он остался в машине. Это номер моего соседа по палате.
Майя продолжает рыдать навзрыд. Я выжидаю, когда она успокоится, при этом сам борясь со слезами.
- Майя, - зову дочь, когда ее рыдания становятся чуть тише.
- Да, пап….
- Ты где сейчас?
- У бабушки с дедушкой.
- Ты им рассказала?
- Да.
- Как они?
- На успокоительных. Их не пустили в больницу, потому что они забыли взять паспорта. Мы так торопились, когда позвонили из больницы и сказали про вас с мамой. Бабушка с дедушкой были так напуганы, что обо всем забыли. Поэтому в больницу только меня пустили, а их нет. Завтра они тоже приедут. Но нас не пускают надолго. Мне разрешили только десять минут возле вас провести. Ты спал, а мама, сказали, в коме, - на этих словах Майя снова всхлипывает.
- С мамой всё будет в порядке, - даю обещание, которое сам не знаю, сбудется ли.
Поговорив с Майей, возвращаюсь к своей постели и без сил падаю на подушку. Если я правильно вижу время на часах на стене, сейчас почти двенадцать ночи. Меня долго переводили в травматологию. Вернее, перевезли на кушетке-то меня быстро, но пока тут врачи осмотрели, пока постовая медсестра задала миллион административных вопросов, пока отыскали и принесли мою одежду… К тому же, по-моему, я пару раз отключался. Так и не понял, спал или сознание терял.
Я хочу пойти к Вере. Я хочу быть рядом с ней, а не здесь, в палате. В палате для пациентов, жизни которым ничего не угрожает. Но у меня такое ощущение, что из тела высосали все силы. Палата крутится перед глазами. А я всего-то оделся и позвонил Майе. Я снова пытаюсь подняться на ноги. Кажется, мне это даже удается. Но почему я стою на потолке? Разве это возможно? Всё крутится, как в центрифуге. Я опять отключаюсь…
*****
Просыпаюсь от яркого света в лицо. Это луч солнца из окна. Он режет глаза, я морщусь.
- Завтрак! - звучит грубый голос. Не понимаю, мужской или женский.
На тумбочку у моей головы со звоном приземляются тарелка и кружка.