Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 25)
- Как я рада, что ты приехал. Проходи, проходи, - оглядывает меня с головы до ног. - Ты как будто похудел, - недовольно цокает языком. - Давай борщ тебе погрею. И пирожки с капустой есть. Твои любимые.
Я невольно улыбаюсь. Бабушке всегда мерещилось, что я голодный и худой.
- Буду и борщ, и пирожки, - отвечаю, чтобы не обидеть ее. - Но сначала мне нужно почистить кроссовки. Испачкал.
Я прохожу в ванную, достаю из рюкзака средства для чистки белой обуви, которые всегда ношу с собой, и быстро устраняю грязь. Я ненавижу пятна. Никакие. Будь то пятна от уличной лужи, жирной еды или крови.
- Как твои дела? Как Эшли? Ты давно не присылал новых видео.
Я прохожу на кухню и сажусь на свое любимое место за столом у стены. Бабушка поставила кастрюлю борща на плиту, аромат от него уже разнесся по помещению. Бабушка категорически отказывается пользоваться микроволновкой, называя ее бесполезным предметом, который «греет до кипятка тарелку, но не греет еду».
- Извини, забыл. Сейчас скину тебе, - лезу в карман за телефоном.
Пока бабушка греет борщ, отправляю ей последние видео своей дочки, которые присылала Рэйчел. На одном они гуляют на детской площадке, Эшли играет с другими детьми. На втором Эшли плавает в бассейне. На третьем Эшли на дне рождения своей подружки из садика.
Бабушка надевает очки, берет в руки телефон и с грустной улыбкой на лице смотрит видео. Ее глаза становятся влажными от слез.
- Тимоша, она так на тебя похожа.
- Да, есть такое.
- Я купила кое-что для Эшли. Мы можем сходить на почту и отправить посылку?
- Конечно.
- Помру, наверное, так и не увижу правнучку, - бабушка вытирает слезу, выкатившуюся из уголка глаза.
- Ба, ну хватит! - прошу с раздражением.
Тяжело вздохнув, машет на меня рукой - мол, ну тебя - и встает выключить погревшийся борщ. Я оглядываю простенький интерьер кухни, в которой вырос. Бабушка не хочет делать ремонт. Она вообще от всего отказывается, что я ей предлагаю. «Мне ничего не надо» - вот ее ответ. А если я сам, не спрашивая, что-то ей покупаю, то она либо не пользуется вообще (как микроволновкой), либо сдувает пылинки (как с нового большого телевизора).
Бабушка привыкла жить в бедности и вечной нехватке денег. Она не понимает, как можно просто пойти и купить что-то новое и дорогое, ведь нужно копить деньги пару лет. Я рос в этом бесконечном дефиците денег абсолютно на всё: продукты, одежду, обувь, мебель. При этом бабушка все равно старалась дать мне все самое лучшее, что могла, отказывая себе в элементарных нужных вещах типа нового пальто или новых сапог. И на мой первый компьютер она копила два года. Тогда в детстве я и пообещал себе: однажды я буду зарабатывать столько, что моя бабушка ни в чем не будет нуждаться, а у меня будет все, что я захочу.
Я исполнил свое обещание. Только бабушка по привычке живет, на всем экономя (зачем тратить деньги, даже если их много!). Ну а я действительно имею все, что мне хочется: от конкретной квартиры, в которой хочу жить, до конкретной девушки, с которой хочу спать. Сейчас это Вера.
- Меня все соседи спрашивают, чем ты занимаешься. Я отвечаю, что ты айтишник. Но они просят рассказать подробнее, а я не могу. Что именно ты делаешь, я не могу никак понять. Мне эти твои компьютеры непонятны.
Жую борщ и улыбаюсь.
- Моя работа не столь осязаема, как была твоя.
Бабушка всю жизнь проработала акушеркой в роддоме. У нее каждый день был день рождения, а то и не один.
- По-моему, компьютеры только портят молодежь, - разводит руками. - Как посмотрю, кто по улицам ходит. Ужас! Не поймешь, то ли это мальчик идет, то ли девочка. А как страшно матом ругаются! Я аж не выдержала, сделала замечание в автобусе одной молодой компании. Ну хоть не стали огрызаться, а правда замолчали. Это все влияние компьютера и интернета, потому что в наше время такого не было. А по телевизору недавно сказали…
Я молча слушаю бабушку и киваю. Она убеждена, что компьютер испортил современную молодежь. И ни капли не согласна с тем, что телевизор испортил родителей. А я слишком сильно люблю свою бабушку, чтобы спорить с ней из-за такой ерунды.
Накормив меня борщом, бабушка ведет меня в гостиную, чтобы показать, что она купила для Эшли. Здесь несколько платьев, кофт, юбок, куклы и другие игрушки, а также русские сладости: шоколад «Аленка», конфеты «Мишка косолапый», батончики, вафли.… Эшли любит наши сладости. Она будет рада получить такую посылку.
Мы собираемся и идём на почту. Там я помогаю бабушке сложить все в коробку и пишу американский адрес Рэйчел. Потом мы немного гуляем по близлежащему парку. Бабушка рассказывает про своих подруг, их детей и внуков. Я слушаю и киваю, задаю какие-то вопросы про тех людей, которых помню из детства. Через час прогулки провожаю бабушку домой. Там кладу в хлебницу на кухне несколько пятитысячных купюр. Если буду совать деньги ей в руки, она их не возьмет и начнет убеждать меня, что ее пенсии на все хватает. Она и эти-то вряд ли потратит. Скорее всего, купит что-нибудь для Эшли, чтобы отправить новую посылку. Но я спокойнее себя чувствую, когда знаю, что у бабушки есть деньги, а не одна мизерная пенсия.
В машине долго кручу в руках телефон, не решаясь набрать номер Рэйчел. Самые трудные разговоры - те, в которых за вежливыми фразами скрывается океан боли и недосказанности. В Калифорнии на десять часов назад. То есть, сейчас утро. Должно быть, Рэйчел уже проснулась и готовит завтрак для Эшли. Дочь ещё болеет. Вчера я снова разговаривал с ней, температура не проходит.
Нажимаю кнопку вызова.
Гудки идут долго. Это странно для Рэйчел, обычно она всегда носит телефон с собой, и я начинаю немного беспокоиться.
- Алло, - наконец-то, раздается слабый сонный голос.
- Привет, Рэйчел. Я разбудил тебя?
Она кашляет в трубку.
- Всё в порядке, уже пора вставать.
Я хмурюсь.
- Ты тоже заболела?
- Да, мы с Эшли вдвоем. Какой-то ужасный вирус.
- Оуу, она не говорила, что ты тоже болеешь.
- Ты что-то хотел? - переходит сразу к делу.
Рэйчел всегда так делает, когда я звоню. Она намеренно сводит разговоры только к ребёнку или к оплате счетов. Больше ни о чём она со мной общаться не хочет.
Откидываюсь затылком на подголовник и прикрываю свинцовые веки.
- Да. Я отправил вам посылку для Эшли. Это от моей бабушки. Придет через несколько недель.
- Хорошо. Что-то ещё?
Да. Что-то ещё. Куча чего ещё. Я, блядь, хочу знать, как ты. Чем ты занимаешься. Что у тебя нового. Как дела на новой работе. Я даже не знаю, что это за работа.
- Как твои дела, Рэйчел? - спрашиваю в лоб.
На том конце провода висит растерянное молчание.
- Нормально, - отвечает после паузы в несколько секунд. - Ну, если не считать этого дурацкого вируса.
- Вы были у врача? У вас есть лекарства? Тебе кто-нибудь помогает?
- Да, всё в порядке.
Теперь я растерянно молчу. Потому что мой последний вопрос был немного опрометчив. Рэйчел некому помочь, кроме пары замужних подруг, у которых своих забот по горло. Ее родители живут в другом штате, в четырех часах езды на машине. И они не очень любили навещать нас в Калифорнии, предпочитая, чтобы это мы ездили к ним. Даже когда родилась Эшли.
- Точно? - переспрашиваю с подозрением. - У тебя есть помощь?
- Да, не переживай. Всё в порядке. Обо мне есть кому позаботиться.
Блядь, я не понимаю, что она имеет в виду под «обо мне есть кому позаботиться». Ее родители приехали из другого штата? Она попросила о помощи подруг? Или у Рэйчел появился мужик?
Последнее - куда более вероятно, чем помощь от родителей или друзей.
В висках появляется пульсирующая боль.
- Ладно, Тим. Эшли проснулась. Мне пора идти.
Я хочу попросить ее не класть трубку. Я хочу попросить ещё поговорить со мной. Я судорожно пытаюсь придумать предлог, чтобы продлить разговор, но в голову ничего не приходит.
- Мне приехать? - вопрос вырывается быстрее, чем успеваю осознать его.
- Что? - изумляется. - Зачем?
- Ты болеешь и ты одна с Эшли, которая даже минуты не может усидеть на стуле. Думаю, я смогу приехать. Работу могу делать удаленно.…
- Нет, Тим! - перебивает. - Что за ерунда? Тебе не нужно приезжать из-за этого. Мы правда в порядке. Мы уже идём на выздоровление. Ещё пара дней, и Эшли снова пойдет в садик, а я на работу. Всё в порядке. Правда. Не бери в голову.
- Что у тебя за работа? Зачем ты вообще пошла на работу? Ты же пока не собиралась.
Снова напряженное молчание.
- Мне пора идти, Тим. Спасибо, что позвонил.
Короткие гудки раздаются быстрее, чем я успеваю сказать «пока».