Инна Инфинити – Я (не) буду твоей (страница 28)

— Доброе утро, — появляюсь в кухонной зоне.

Лучше бы я этого не делала. Смолов снова с голым торсом. Он специально дразнит меня своим спортивным телом?

— Привет, — бросает в мою сторону короткий взгляд и возвращается к плите, на которой что-то жарит. — Будешь яичницу с беконом?

— Буду.

Сажусь за барную стойку. Не хочу смотреть на Смолова, а взгляд сам поднимается, чтобы полюбоваться его сильной спиной. С каждым движением рельефные мышцы перекатываются, провоцируя во мне желание прижаться к ним всем телом и ощутить их силу на себе.

Заглядываюсь и даже не замечаю, что Витя выключил плиту и повернулся ко мне. Торопливо отвожу глаза в сторону, понимая, что Смолов поймал меня с поличным за разглядыванием его тела.

— Кофе будешь? — спрашивает, ухмыляясь.

— Да, пожалуйста, капучино, — бубню себе под нос.

Витя раскладывает еду по тарелкам, затем делает кофе. Когда садится за барную стойку напротив меня, так некстати в голову начинают лезть воспоминания о нашем предыдущем утре на этой кухне. Как Витя прижался ко мне сзади, засунул руку в трусики и подарил такой оргазм, что еле на ногах устояла.

— Расскажи о друзьях, которые к тебе приедут, — решаю отвлечься от пошлых мыслей непринужденным разговором.

— Это мой друг Дима, а с ним будут девушка и ребенок. Их не знаю.

— Он тоже гонщик?

— Нет, он спецназовец.

— Ого, интересно. Как вы познакомились?

— Дима служил в армии с моим старшим братом.

— У тебя есть брат? — почему-то удивляюсь. — Не знала.

Неожиданно понимаю, что Витя никогда не рассказывал о своей семье.

— Уже нет. Он погиб несколько лет назад.

— Ой, извини, — растерянно бормочу.

— Все в порядке.

Мне становится до ужаса неловко. Еще и Витя не словоохотливый. Опять встал не с той ноги?

— Правда, все в порядке, — замечает мое смятение.

Не буду спрашивать, из-за чего погиб брат Вити, но надеюсь не из-за автогонок. Вчерашние слова Демида о том, что гонщики разбиваются насмерть, до сих пор не дают покоя.

— А ты всю жизнь планируешь заниматься гонками? — перевожу тему.

— Ну, всю жизнь — не знаю, но в ближайшие годы да. А что?

— Мне Демид вчера сказал, что гонщики разбиваются насмерть.

Витя смеется.

— Ну раз Демид сказал…

Не понимаю его смеха и саркастичного тона. Меня охватывает возмущение. Как можно настолько халатно относиться к своей жизни?

— Что смешного? — злюсь. — Разве это не так?

— Если водитель не дурак и нормально следит за своей машиной, то не так. Но Демиду, конечно, лучше знать.

Прищуриваюсь, пытаясь распознать причины иронии и очевидного пренебрежения в адрес Демида.

— Ты бы еще дольше сидела с ним в обнимку, он бы тебе и не такое рассказал, — добавляет.

— Я с ним не обнималась, — резко протестую.

— Да? Ну в любом случае вы так друг к другу прилипли, что было не отодрать.

Я аж задыхаюсь возмущением. Это еще кто к кому прилип! Хочется спросить: не тебя ли Рита в самом деле обнимала? Не тебя ли Рита целовала в щеку? Не за тобой ли таскалась почти весь вечер?

— Ммм, ты заметил, с кем я проводила время. А я думала, все твое внимание было уделено пергидрольной блондинке с силиконовыми губами.

— Ты про Риту?

— А у тебя есть еще пергидрольные блондинки с силиконовыми губами?

— Есть.

Мы оба бесимся, воздух накалился. Искры так и сверкают перед глазами. Оказывается, Витю задело, что я весь вечер общалась с Демидом. Ну надо же. А сам даже не подошел, пока я не вышла из дома. Уж слишком был увлечен Ритой и другими людьми.

— Почему ты ходишь передо мной без майки? — задаю давно назревший вопрос. Его сексуальное тело мешает мне трезво мыслить. И вообще, это незаконно — блистать такими красивыми мышцами перед девушкой, у которой есть жених.

Витя оглядывает свой торс.

— Тебя это напрягает?

— Да! Я же не хожу перед тобой с голой грудью!

— Ходи, в чем проблема?

Ну и наглость. Пока соображаю, что ответить, Смолов продолжает:

— С удовольствием еще раз посмотрю на твою грудь. Она мне понравилась.

И Витя нагло опускает глаза на мое декольте. Демонстративно застегиваю блузку на все оставшиеся пуговицы.

— Еще бы моя грудь тебе не понравилась, — язвлю. — Она у меня натуральная. В отличие от силиконовых сисек пергидрольной Риты.

— Вот тут ты ошибаешься. У Риты натуральная грудь, — отвечает со знанием дела.

— Проверял?

— Проверял.

Не нахожусь, как отреагировать. Теряюсь. Обескураженно хлопаю ресницами. Мне не послышалось?

Эти слова — словно пули в сердце. С острой болью проникают внутрь и разрывают его на ошметки. Ломка в грудной клетке, чувствую, как кровоточит с левой стороны. Там, где только что взорвался бесполезный конусообразный орган.

— Даша, ты сама предложила быть друзьями, — напоминает. — К чему сейчас эти разборки?

— Ты первый начал про Демида, — растерянно роняю, чувствуя, как онемели губы.

— Не удержался. Прости, больше не буду тебя ревновать.

Нет! Мне отчаянно хочется прокричать: «Ревнуй меня! Ревнуй!». Ведь ревнуют только того, к кому есть настоящие чувства? Так ведь?

Боже, что я творю, сама себя в ловушку загнала. Запуталась. Не знаю, чего хочу, не знаю, как лучше. Не могу быть с Витей, но и без него не могу.

Друзья. Мы должны быть просто друзьями. Нужно почаще себе об этом напоминать. И, конечно, у Вити могут быть Риты, Кати, Оли, Светы… И не мое дело, какие у них губы и какая у них грудь.

— Димон подъезжает, — оповещает Смолов, бросив взгляд на загоревшийся сообщением экран.

Спрыгивает со стула и удаляется в сторону комнаты. Через минуту возвращается в джинсах и футболке. Быстро убирает с барной стойки грязную посуду и засовывает ее в посудомойку. Пора и мне выйти из оцепенения. Почему-то есть ощущение, что это не просто какой-то Витин друг, с которым он веселится на тусовках после гонок.

Глава 25. Друзья

Друг Вити приезжает с семьей: женой Соней и ребенком Владом. Они очень молодые, лет по 25-26, но их сын в сентябре уже идет в первый класс. Дима и Соня сильно контрастируют с теми людьми, которых я вчера видела на вечеринке и которые зовутся друзьями Вити. У Демида присутствовали прожигатели жизни, а эти серьезные и семейные. Сразу видно, что по вечеринкам не ходят.