Инна Инфинити – Я (не) буду твоей (страница 23)

Витя достает из кухонного шкафчика кружку, ставит ее под кофемашину и нажимает кнопку. Затем берет из хлебницы несколько квадратных ломтиков хлеба и засовывает в тостер. Открывает холодильник и кладет на стол сыр с ветчиной.

Я прослеживаю за этими действиями, не зная, о чем говорить со Смоловым. Да и весь вид Вити кричит о том, что он встал не с той ноги: хмурый, недовольный.

— А тебе, видимо, плохо спалось, — ядовито констатирую, психуя от его кислой физиономии.

— Член всю ночь стоял. Это немного мешало спать. Будешь сэндвич?

Сжимаю руки в кулаки за спиной. Значит, мне не приснилось. Я действительно сквозь сон чувствовала, как мне в ягодицу упирается член.

— Что же ты не разбудил меня, если всю ночь стоял член? Да, я буду сэндвич.

Атмосфера между нами стремится к отрицательной отметке. Я понимаю, от чего бесится Витя: слышал мой разговор с Маратом. Это… ревность? Витя меня ревнует?

Немного неожиданное открытие. Я испытываю смешанные чувства. Раньше меня никогда никто не ревновал. Марату я не давала поводов. Ну или он в принципе сам по себе не ревнивый. Не знаю.

— Потому что ты девственница, — поджаренный хлеб выскакивает из тостера. Витя кладет один на тарелку, сверху помещает ломтики сыра и ветчины. Накрывает сверху вторым кусочком поджаренного хлеба. — Твой сэндвич, — протягивает мне тарелку.

— Мы вроде как нашли способ доставлять друг другу удовольствие без проникновения, — беру тарелку. — Спасибо за сэндвич.

— Этот способ для подростков. А нормальные взрослые люди занимаются нормальным взрослым сексом: сосут друг другу, входят в вагину членом в разных позах. Ты даже не представляешь, какие немыслимые могут быть позы в сексе! — снова открывает холодильник и рассматривает содержимое. — Ты спроси у своего жениха. Он наверняка в курсе, — поворачивает голову ко мне. — Тебе нужен какой-нибудь соус? Есть майонез, горчица и кетчуп.

Это даже не намек на то, что Марат мне изменяет. Это заявление прямым текстом. Именно так я воспринимаю слова Вити.

В груди закипает злость. Я терпеть не могу, когда мне говорят, что у Марата есть бабы. Неоднократно ругалась из-за этого с Полиной.

И не надо называть меня наивной!

С шумом ставлю тарелку на каменную столешницу.

— Что-то не так? — прилетает издевательский вопрос от Вити. — Не хочешь сэндвич? Можно сделать омлет.

— Да пошел ты! — рявкаю.

Через секунду Витя оказывается возле меня. По-хозяйски опускает ладони мне на талию и вжимает в кухонный гарнитур, придавливая сверху своим телом.

— Чего ты хочешь, Даша? — лихорадочно бегает глазами по моему лицу.

— А чего хочешь ты?

— Тебя, — заявляет, ни секунды не сомневаясь.

Это признание попадает ровно в сердце и разрывает его. Делаю жадный глоток воздуха, но кислорода все равно не хватает. Витя слишком близко, вплотную. Да еще и голый по пояс. Как ни стараюсь, не получается не смотреть на его сильное спортивное тело. Такое горячее и такое возбуждающее.

— Тебя хочу, — повторяет.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах.

Коленки подрагивают. Душа тянется к Вите. Я тоже хочу его и тоже во всех смыслах. Даже сейчас. Хочу обнять, хочу поцеловаться.

Однако я должна здраво смотреть на вещи. Отношения между мною и Виктором невозможны. Максимум дружба. Несмотря на это магнетическое притяжение, несмотря на то, что мое тело откликается не просто на каждое прикосновение Смолова, но и на каждый его взгляд.

— Пошли к черту своего дебила-жениха, — зло произносит. — Неужели ты не видишь, как он к тебе относится?

— Как?

— Ему наплевать на тебя! Сколько лет вы помолвлены, говоришь?

— Пять. Или чуть меньше. Может, четыре с чем-то.

— И ты думаешь, что на протяжении всех этих лет у него так же, как и у тебя, ни с кем не было секса?

Очень больной вопрос для меня. Я все время отгоняла его от себя. Не хочу об этом думать.

— Я не знаю, я не спрашивала.

— Даша, открой глаза.

— Да отстаньте вы от меня все! — от злости бью Витю кулаками в грудь, и он делает шаг назад. — Я выхожу замуж, ясно? И это только мое личное дело!

— Яснее, блядь, некуда! — тоже психует.

— Мы можем быть друзьями? — иду ва-банк. — Я нашла тебя в соцсетях, у тебя в друзьях пятьсот девушек. Я же могу стать пятьсот первой?

Громко хохочет. Что его так забавляет?

— Даша, ты — уникум.

— Это комплимент или оскорбление?

— Решай сама.

— Ты не ответил на мой вопрос. Мы можем быть друзьями?

Его глаза вспыхивают гневом, челюсть сжимается. Снова делает шаг ко мне, вжимая в кухонный гарнитур.

— Друзьями, говоришь? — зловеще интересуется.

По позвоночнику пробегает холодок.

— Да, — выдерживаю его яростный взгляд. — Друзьями.

Витя кладет руки мне на талию и резко разворачивает к себе спиной. В это же мгновение впечатывает мне в ягодицы вставший член.

— Друзьями, значит, — выдыхает на ухо и ведет ладонью вниз от талии до самого конца сарафана. Просовывает руку под него и теперь поднимается вверх.

— Что ты делаешь? Прекрати.

Сердце громко тарабанит в ушах, заглушая все вокруг. Витя, конечно, не прекращает. О нет, он не должен знать! Это ночью я ничего не скрывала, а сейчас уже день! Нельзя, чтобы Витя узнал, понял…!

Поздно.

Его рука в моих трусиках.

— Ты по всем друзьям так течешь?

Шумно выдыхаю и зажмуриваю глаза. Он водит пальцами по клитору, играет с ним, отправляя меня на вершину блаженства. Мышцы на ногах резко слабеют, и я хватаюсь руками за кухонную столешницу. Держусь так крепко, что, кажется, сломаю ногти.

— М? — торопит с ответом. — Ты с каждым своим другом такая мокрая и горячая?

— Нет, — выдыхаю. — Только с тобой.

Витя чуть ускоряет темп, одним пальцем входит в меня. Не очень глубоко, но достаточно, чтобы новые ощущения заставили меня издать громкий стон. Запрокидываю голову назад, опускаясь затылком на мужское плечо. Вторую руку Витя просовывает в вырез сарафана и сжимает грудь.

— А с женихом?

Не могу ответить, потому что стону. Я бы хотела делать это тише, да не получается. Ощущения разрывают меня на мелкие кусочки. В каждой клетке тела как будто взрывчатка взрывается.

— Ты не ответила.

Отрицательно качаю головой. Это единственный способ, которым я могу ответить.

Витя приглушенно смеется мне в затылок. Потом целует шею, слегка прикусывая зубами тонкую кожу. Она тут же покрывается мурашками.

Двигаюсь бедрами навстречу пальцами, трусь попой о твердый член. Как же мне сладко! И как же я хочу, чтобы Смолов вошел в меня глубоко. Членом. Чтобы опустил грудью на кухонную столешницу, задрал сарафан и взял меня сзади.

Боже, откуда в моей голове эти мысли? Их не было, пока я не встретила Витю.