Инна Инфинити – Учитель моего сына (страница 7)

Ну, конкретно в порнофильмах, может, и симуляция, а вот в реальной жизни такое вполне возможно.

Костя продолжает на меня смотреть, чувствую его взгляд кожей. Как будто специально делает это, чтобы меня смутить. И у него получается. Против моей воли щеки начинают алеть. От напряжения появляется боль в спине.

— Извините, а скоро директор нас примет? — не выдержав, обращаюсь к секретарю.

— Она еще не пришла.

— Ах, она еще не пришла! — повышаю голос. — И долго нам ее ждать?

В этот момент в приемную влетает директриса. В руках у нее сумка и два объемных пакета. Запыхалась, шумно дышит, как будто марафон пробежала.

— Заходите, — бросает нам.

Пересекает приемную, открывает дверь в свой кабинет и забегает. Лешка сразу проходит следом за ней, а вот мне надо доковылять на костылях. Костя идет у меня за спиной.

— Мама, вам помочь? — склоняется над моим ухом. Мне отчетливо слышится издевка в его голосе.

— Я сегодня не брала с собой доллары, — отвечаю ему с таким же ядом.

Очевидно, Костю задели деньги от меня. Иначе первого сентября не сказал бы мне с сарказмом: «Понимаю, вам надо спешить зарабатывать доллары».

— Ничего страшного, я могу помочь вам в долг.

Я еле иду, а он насмехается надо мной. Наконец-то захожу в кабинет директора. Костя закрывает за нами дверь.

— Что у вас произошло первого сентября? — сходу спрашивает директор, доставая из пакетов какие-то папки.

В общем и целом, она нормальная. В прошлом году мне часто приходилось у нее бывать, и сложилось впечатление, что директрису саму все достало: школа, дети, их родители, начальство в департаменте образования… Сегодня только третье сентября, а у нее уже такое уставшее лицо, будто она весь учебный год отпахала без праздников и выходных.

— Ничего не произошло, — говорит Костя. — Если честно, немного непонятно, для чего вы нас вызвали.

— Ну мне позвонила мама этой девочки, как ее… — зажмуривается, вспоминая. — В общем, девочки, у которой отец в департаменте образования работает. По ее словам, вы, Константин Сергеевич, поставили Алексею Самсонову пятерку за то, что он слушал на вашем уроке музыку на телефоне. Это так?

Костя расплывается в своей шикарной голливудской улыбке.

— Галина Ивановна, все было немного иначе. Первого сентября у нас был классный час, я знакомился с ребятами. С Алексеем мы поговорили о различных течениях в рок-музыке в восьмидесятых годах. Мне понравился ход мыслей ребенка, я оценил их на пятерку. Это был всего лишь классный час, мы вели свободную беседу.

Директриса хмурит брови.

— Еще мама этой девочки сказала, что вы, Константин Сергеевич, собираетесь ставить детям оценки по математике, исходя не из их знаний математики, а из чего-то другого. Вот это я не очень поняла. Что именно вы собираетесь оценивать, если не знания по математике?

— На уроках математики я собираюсь оценивать исключительно знания по математике. Возможно, мама девочки имела в виду мои слова о том, что человек должен быть всесторонне развит и помимо математики знать что-то еще. Я сказал это ребятам на классном часе.

Директриса плюхается в кресло.

— Зачем мне звонила эта мама и выносила мозг? Я, конечно, понимаю, что у нее муж в департаменте…

— Понятия не имею, Галина Ивановна.

— Ясно, — машет рукой и переводит взгляд на Лешку. — Так, а ты ведь помнишь, что в школе гаджеты запрещены? — обращается к нему строго.

— Помню.

— Никакой музыки на уроках, — грозит Лешке пальцем.

— Хорошо.

— Ладно, идите, скоро уроки начнутся.

Костя открывает дверь и выпускает нас. Каждый шаг на этих дурацких костылях делает мое положение еще унизительнее. Я начинаю злиться. Ну и зачем я была тут нужна? Директриса не могла задать вопросы Косте без меня и Лешки? А Марина сучка. Муж в департаменте у нее, видите ли.

— Ладно, мам, я пошел, — говорит Лешка, когда мы выходим из приемной директора.

— Давай, веди себя хорошо.

Лешка перепрыгивает ступеньки вниз и сворачивает к лестнице на второй этаж. Прекрасно. А у этих трех замечательный ступенек даже перил нет.

— Помочь? — снова раздается над ухом голос змея-искусителя.

Губы в ехидной ухмылочке, правая бровь выгнута вверх.

— В долг?

— В долг.

Пока я соображаю, что бы такого ядовитого ответить, Аполлон подхватывает меня одной рукой за талию и спускает вниз со ступенек. Снова оказавшись ногами на полу, пытаюсь понять, как это сейчас произошло. Вот мы стояли разговаривали, а потом он одной рукой взял меня за талию и спустил вниз, как пушинку.

Под платьем в месте прикосновения кожа горит. Костя обнял меня. Как обнимал за талию там в отеле. Сердце быстро забарабанило. Оглядываюсь по сторонам, не заметил ли кто. Вокруг снуют школьники, до нас им нет никакого дела. Смотрю на Костю. В груди больно ноет. Ну как можно быть таким шикарным?

— Дальше помогать не надо, — выдавливаю. — А то не расплачусь.

— Возьмёшь кредит.

Костя берет меня под руку и помогает идти к выходу. Касается меня кожа к коже. У него тёплая мягкая ладонь. В голове так некстати оживают картины, как Аполлон гладил все мое тело, а я млела.

Ускоряю шаг, как могу. Побыстрее бы выйти из холла к последним ступенькам.

— Куда ты так торопишься? Сейчас вторую ногу сломаешь.

— У меня не перелом, а легкий вывих. — огрызаюсь. — Через пару недель пройдёт.

Костя смотрит на мою больную ногу в специальной повязке из эластичного бинта.

— И где же ты получила вывих? Позавчера ты была на шпильках и без костылей. — Резко замолкает, а потом выдаёт: — Подожди, ты вывихнула ногу, когда убегала от меня на линейке!?

Молчу, гордо смотря перед собой. А этот мерзавец начинает хохотать. Ему смешно! Толкаю его локтем в бок. Мы доходим до двери. Костя галантно распахивает ее, и в этот момент меня чуть не сносит с ног бегущий мальчик. Аполлон успевает перехватить меня за талию прежде, чем я упаду вместе с костылями. Я оказываюсь прижатой вплотную к его телу. Поднимаю глаза на лицо.

— Что бы ты без меня делала, правда?

Не нахожусь, что ответить. Костя берет меня на руки и выносит из холла школы в предбанник со ступеньками. Нам навстречу поднимаются ученики, а он осторожно спускает меня вниз. Мой пульс так громко шарашит в ушах, что, кажется, его слышат все вокруг. Наконец-то последняя ступенька и дверь на улицу.

— Опусти меня немедленно, — требую.

Костя ставит меня на землю.

— Послушай, — бойко начинаю, — я не знаю, как так вышло, что ты новый классный руководитель моего сына…

— Я тоже не знаю, — перебивает.

— Так вот. Мы же взрослые адекватные люди…

— Насчёт адекватности одного из нас я бы поспорил. Извини, что перебил, продолжай.

Это он про меня!? Гад.

— Это ты, наверное, про себя, — шиплю.

— Конечно, про себя. Не про тебя же.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Я хотела сказать: давай сделаем вид, что ничего не было.

Новый едкий ответ Кости тонет в громком звонке на первый урок. Я не расслышала, что он сказал. Аполлон открывает рот, видимо, чтобы повторить, как раздается визг сбоку:

— Константин Сергеевич! — к нам мчится Оля из родительского комитета. — Извините, Константин Сергеевич, — подлетает. — Ой, только что прозвенел звонок, да? — поворачивается к дочке. — Беги на урок, — снова голову на Костю. — Константин Сергеевич, я хотела обсудить с вами экскурсию для детей.

— Ольга, это можно сделать позднее? Мне пора идти, дети ждут.