Инна Инфинити – Учитель моего сына (страница 27)

Мой отец — властный человек. Все должно быть так, как он скажет. И я всегда выполнял все его приказы в надежде, что папа будет хвалить меня и гордиться. Но он лишь воспринимал это как должное.

После школы отец отправил меня в педагогический вуз. Ему это было нужно для имиджа перед журналистами: типа сын министра образования пошел учиться на простого учителя математики, а не куда-то там в Англию или Америку уехал. На самом деле папа готовил мне хорошее место на госслужбе. Но к концу педа мне надоело подчиняться отцу. Он видел во мне не сына, а своего очередного подчинённого, который должен выполнять все, что он скажет. Поэтому после вуза я показал отцу фак и пошел работать в школу. Причем, не в какую-нибудь элитную, а для больных детей.

Отец рвал и метал, брызжал слюной, выгнал меня из дома, забрал банковскую карту… В общем, я не оправдал его ожиданий, а отец не прощает тех, кто не оправдывает его ожиданий. Первое время я жил у своего дяди, маминого брата. У них с женой не было детей, поэтому я был любимым племянником. Дядя болел, вскорости умер и завещал поровну своей жене, мне и моей сестре пакет акций горнодобывающей компании. Таким образом работа в школе стала мне вроде как ни к чему, поскольку дивиденды просто огромные, но… Как это ни странно, я искренне полюбил школу, и она превратилась для меня в хобби. Ну и есть какое-то глупое желание что-то изменить в школе к лучшему. Хотя бы на своем уровне простого учителя математики.

С отцом я не общаюсь несколько лет. Просто я не звоню ему, а он не звонит мне. У меня нет никаких сожалений, мне больше не нужно его внимание. Но я прекрасно понимаю сына Светы, который просто хочет, чтобы у него был папа.

Звенит звонок на первый урок. Шестиклассники проходят в кабинет, занимают свои места за партами. Леши нет. Я начинаю рассказывать новую тему, а сам поглядываю на Лешкино место за последней партой. Хм, странно. Заболел? Света вчера ничего об этом не говорила.

Минут через пятнадцать после начала урока я уже сам хочу написать Свете сообщение с вопросом, где Леша и не случилось ли чего. Но вдруг дверь в кабинет резко распахивается, и появляется Алексей. В ушах у него наушники, рок-музыка в которых орет так, что слышно всем в классе. Ребята оборачиваются на него, потом, хихикая, переглядываются между собой. Секунду Леша смеряет меня ненавидящим взглядом, а потом, не поздоровавшись и не извинившись за опоздание, шагает к своему месту. Бросает на пол портфель, плюхается на стул и закидывает ноги в грязных кроссовках на парту. Он двигает головой в такт музыке и жуёт жвачку. Потом, видимо, Леше надоедает жвачка, и он выплевывает ее на пол.

Дети начинают громко шептаться, поглядывают на меня в ожидании какой-то реакции на такое наглое поведение их одноклассника. А мне очевидно: у них со Светой что-то произошло, и она мне не рассказала.

Глава 31. Все дело в отце

Костя

Медленным шагом направляюсь к Леше. Он делает вид, будто оглядывает класс, а сам ждет, когда я подойду. Останавливаюсь возле него и вынимаю из уха один наушник.

— А мне можно послушать?

Небрежно пожимает плечами, мол, как хотите. Из наушника орет тяжёлый металл-рок неизвестной мне группы.

— А слушать музыку приятнее, чем новую тему по математике, согласитесь? — обращаюсь к классу.

По кабинету проходится громкий хохот.

— Давайте проголосуем: будем слушать на уроке музыку или новую тему? Поднимите руки те, кто за музыку.

Ребята несколько секунд медлят. Боятся отвечать честно, догадываюсь. Первым несмело поднимает руку вверх лучший друг Леши, Сергей Самохвалов. Тот самый, что разбил окно в спортзале. Следом за ним еще несколько мальчиков. По классу снова прокатывается волна тихого смеха. Поднимает руку девочка, потом вторая, после нее третья. Когда за музыку голосует главная отличница, я чуть ли не присвистываю. Дальше начинает работать стадное чувство, и просто все подряд поднимают руки.

— Итак, абсолютным большинством голосов принято решение слушать на уроке музыку.

Леша немного удивлён. А чего он ожидал? Что я, как училка, начну на него орать и выгоню из класса? У меня другие методы. Я забираю у Леши из рук телефон и нажимаю на паузу. Металл-рок замолкает.

— Так как у нас демократия, музыку будем выбирать тоже путём голосования. Будет несколько туров. Возьмите все листки бумаги и напишите один музыкальный жанр, который хотите послушать. Я выберу тот, за который проголосует больше всего людей. Затем вы все напишите одного популярного и всем известного исполнителя, поющего в этом жанре. За кого будет большинство голосов, того и будем слушать.

Ребята снова смеются. Многие смотрят на меня с недоверием, думают, я прикалываюсь. Такое у них впервые. Леша молчит, но продолжает держать ноги на столе и простреливать меня ненавидящим взглядом. Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Он узнал про нас со Светой. Примерно такой реакции я и ожидал от него.

Дети вырывают из тетрадей по математике по одному листку в клетку и пишут название музыкального жанра. Я собираю их и быстро просматриваю. Ожидаемо, большинство проголосовало за поп-музыку.

— Теперь напишите одного популярного и всем известного поп-певца.

Я почти уверен, что будет кто-то из зарубежных исполнителей типа Шакиры или Бейонсе. Да, ребята в основном пишут иностранных поп-исполнителей, но аж целых пять голосов за Тэйлор Свифт, которая сейчас рвёт все чарты.

— Итак, слушаем Тэйлор Свифт, — провозглашаю, а сам гляжу на часы над дверью в класс.

Леша опоздал на урок на пятнадцать минут. Пока зашел, пока дети перешептывались и переглядывались, пока я устроил голосование, пока подсчитывал голоса… Урок подошёл к концу. На это и был мой расчет. Звучит звонок на перемену. Дети разочарованно цокают и нехотя поднимаются с мест.

— Куда это вы без домашнего задания? — останавливаю их. — Записывайте.

Ребята аж поникли. Задаю два упражнения по тому, что успел рассказать в первые пятнадцать минут урока, и отпускаю учеников.

— Алексей, подойди, пожалуйста.

Он ждал этого. Но, видно, расстроен, что его провокация не сработала. Целью Леши было вызвать во мне гнев на свое поведение, но не получилось. Нехотя Алексей снимает с парты ноги и, когда класс остается почти пустым, подходит ко мне. Плюхается на стул за первой партой у моего стола. Глядит на меня с вальяжным видом, мол, ну давай, слушаю тебя.

— Я так понимаю, ты узнал про меня и про твою маму, — первым начинаю.

Молчит. Значит, я угадал.

— Ну ты же понимаешь, что я не ворую у тебя твою маму. Она каждый день с тобой.

— Мне по фиг, что там у вас с моей мамой, — отвечает с вызовом. — Вот правда по фиг. Вообще не интересно. Да хоть поженитесь с ней. Мне наплевать.

Фраза про поженитесь слегка царапает меня. Мы со Светой хоть и не долго вместе, но у нас все серьезно, а самое главное — нам друг с другом хорошо и комфортно. Мы прожили неделю под одной крышей, когда Леша уезжал на осенние каникулы к бабушке, и за эту неделю не было ни одной секунды, чтобы я почувствовал рядом со Светой напряжение или дискомфорт. Наоборот, когда каникулы закончились и мне пришлось вернуться к себе, я ощутил одиночество. Меня бесит моя большая, но пустая квартира. Я хочу приходить домой и видеть там Свету. Так я и сам не заметил, как стал думать о том, чтобы нам вместе жить.

Но пока все утыкается в Лешу. Он должен дойти до стадии принятия отношений своей мамы со мной.

— Давай будем честны: если бы тебе действительно было по фиг, ты бы не вёл себя так на уроке. Что именно тебя беспокоит?

— Меня вообще ничего не беспокоит. Мне правда похрен. Только меня в покое оставьте и не лезьте ко мне. И маме моей передайте, раз вы теперь так с ней близки, чтоб отстала от меня со своими уроками и гувернантками. Меня от них тошнит. Я буду делать, что хочу и как хочу.

— А ты разве и так не делаешь, что хочешь и как хочешь? Разве мама тебя в чем-то ограничивает? У тебя вообще нет никаких ограничений, даже в школе, — спокойно замечаю.

— Вот и дальше не будет, — с громким скрежетом отодвигает стул и встаёт на ноги. — Еще больше не будет! Отвалите от меня все, ясно вам!? Идите все нахрен! Вы меня достали! Я поеду жить к папе!

Леша откидывает в сторону стул и устремляется к двери. Вот с последнего и нужно было начинать. Конечно, все дело в отце.

Глава 32. Любимая

После моего урока Леша хамит учительнице по английскому, игнорирует команды физрука и отказывается идти к доске на русском языке. Учителя жалуются мне на безобразное поведение Самсонова, я обещаю им, что поговорю с родителями ребенка, но, естественно, ничего Свете не рассказываю, чтобы не расстраивать ее еще больше.

В субботу мы, как обычно, встречаемся после моего последнего урока и едем ко мне домой. На Свете лица нет. На светофорах я держу ее за руку, чтобы хоть как-то подбодрить.

— Ты точно не сердишься на меня за то, что я рассказала Леше про нас?

— Не сержусь, — глажу ее по тыльной стороне ладони. — Правда, не сержусь. Все хорошо.

— А Леша что-нибудь говорил тебе в школе?

— Нет, ничего.

Леша теперь попросту перестал приходить на мои уроки. Прогуливает. Сидит все сорок минут в мужском туалете на третьем этаже. Но на другие уроки ходит, и то хорошо. Свете про прогулы математики также не рассказываю.