Инна Инфинити – Учитель моего сына (страница 12)

«Да ладно, что, серьезно????»

«Ну ни фига себе!»

«Охренеть»

«Вот это да!»

«Обалдеть»

«Почему сын министра работаем школьным учителем?»

В Курятник посыпалось много сообщений от всех родителей, но меня заинтересовало последнее. А ведь правда. Почему сын министр, пускай бывшего, работает школьным учителем? Это странно. По идее Костя тоже должен был стать чиновником. В идеале сменить отца на посту главы Минобразования. А он работает учителем алгебры в обычной школе. Не логично.

Быстро проглядываю Википедию. Указано, что Белов Сергей Александрович женат и имеет двоих детей: сына и дочь. Набираю в поисковике сама и вижу фотографии бывшего министра с детьми. Это очень ранние снимки, Костя на них лет на десять моложе, а то и больше. С ума сойти. Как же мир тесен.

О Костином отце у меня исключительно хорошие воспоминания. Всего я брала у него интервью три раза. Бывший министр образования запомнился мне приятным собеседником, который хорошо относится к журналистам. Со мной он шутил, улыбался, развёрнуто отвечал на вопросы. Мне есть с кем сравнить, потому что за долгие годы работы журналистом я много у кого брала интервью. Был случай, когда один собеседник встал и ушел в середине интервью, сказав, что больше не хочет отвечать на вопросы. А еще был один чиновник, который постоянно смотрел на часы и отвечал односложными предложениями лишь бы побыстрее от меня отвязаться. Отец Кости никогда не позволял себе такого. Сейчас он, если верить Википедии, полностью ушел с государственной службы и открыл в Подмосковье частную закрытую школу. Интересно, почему Костя не работает учителем в ней?

Ладно, я слишком много думаю о новом классном руководителе своего ребенка.

Убираю телефон в сторону и стараюсь включиться в совещание. Но мысли так и уезжают к Косте. Он похвалил моего Лешку! Господи, да я ушам своим не поверила и расплакалась от счастья. Снова хватаюсь за телефон. Открываю Курятник. Ух и настрочили там сообщений.

«Было бы замечательно, если бы Константин Сергеевич стал директором нашей школы».

Оля уже вызывает откровенное раздражение. Ну нельзя так в открытую вешаться на мужика. В конце концов, должно же быть чувство собственного достоинства. Меня просто бесят ее поползновения в сторону Кости. Каждый день таскается в школу под надуманными предлогами, а потом пишет в Курятник всякий бред. Не удивлюсь, если другие родители над ней смеются так же, как я.

Хотя мне уже не до смеха становится, если честно. Чего греха таить, Костя меня волнует. Наша ночь и наше утро не выходят из головы. При каждом воспоминании кровь приливает к щекам жаркой волной. Возможно, если бы я больше не встретила Костю, то и не вспомнила бы о первом встречном, с которым провела ночь. Но так как Аполлон теперь классный руководитель моего ребенка, не могу не думать о нем. А сегодня во время телефонного разговора… Мне показалось, или я тоже вызываю у Кости интерес?

Дура, ты, Света. Конечно, тебе показалось. Сдалась ты ему. У такого Аполлона очередь из девушек.

Тяжело сглатываю. Обидно. И больно.

На экране загорается сообщение из Курятника с пометкой @all.

«Нам нужно устроить субботник. К сожалению, наш кабинет оказался не готов к началу учебного года. В июне мы его плохо помыли, а в августе вообще про субботник забыли, так как менялся классный руководитель и было не до этого. Окна грязные, парты грязные, стулья в жвачках. Это никуда не годится. Я уже договорилась с Константином Сергеевичем, нужно прийти в следующую субботу и привести в порядок кабинет. Посмешище просто. Я прошлась по другим кабинетам, все чистые, кроме нашего».

Оля скоро доведёт меня до трясучки своими попытками залезть Косте в глаза. Ни на какие субботники я ходить не собираюсь. Ни на одном не была и не буду.

«Я на субботник не приду, но могу сдать деньги на клининговую службу», печатаю со злостью и отправляю в Курятник.

Сейчас на меня повалятся гневные сообщения. Ага, вот первое от Марины с дочкой-вундеркиндом.

«Очень жаль, Светлана, что Вы не можете найти время, чтобы отодрать от стульев жвачки, которые приклеивает Ваш сын».

Фыркаю. Ничего другого я и не ожидала услышать.

«Свет, ты ни на одном субботнике за год не была. Я понимаю, что ты много работаешь, но другие родители тоже не загорают. У всех работа, а у многих еще несколько детей в семье, но все как-то находят время для класса», это уже от Оли.

Закрываю Курятник и даже не собираюсь читать дальше.

Глава 15. Драка

Костя

— Константин Сергеевич, так что насчёт театра? Предыдущий классный руководитель возглавляла его. Сейчас театр остался без руководителя.

— Предыдущий классный руководитель была учителем литературы, и театр был по ее профилю. А я преподаю алгебру и геометрию. В театре ничего не понимаю.

Ольга, глава родительского комитета, снова прибежала в школу. У нее каждый день находится для этого предлог. И что-то мне подсказывает, что половина ее предлогов — надуманные. Ольга входит в ту самую категорию раздражающих мам учеников, от которых у меня дергается глаз. И она не ограничивается личными визитами в школу. Ольга еще без конца пишет мне сообщения, в том числе поздними вечерами и по выходным.

Обычно так себя ведут девушки, которым я нравлюсь. В моей практике школьного учителя такого было не мало: и мамы учеников ко мне клеились, и старшеклассницы, и коллеги-учительницы. Я не люблю это. Их внимание слишком навязчивое, оно раздражает, намеков они не понимают, а послать прямым текстом я не могу из-за гребанных приличий. До кого-то со временем доходит, что я не готов ответить взаимностью, но есть и другая категория. Типа этой Ольги. Такие навязчивые женщины не то что намеки не понимают, они и прямым текстом не поймут.

— Я буду помогать вам с театром, Константин Сергеевич. Вы не переживайте, вы же не один будете, а со мной.

Громко вздыхаю.

— Я не переживаю, Ольга. Просто театры не входят в сферу моего интереса. Попробуйте договориться с каким-нибудь другим учителем. Вдруг кому-то будет интересно заниматься школьным театром. В конце концов, сходите с этим вопросом к директору.

— Я ходила к директору, она сказала, что театр был личной инициативой предыдущей классной.

Развожу руками.

— Ну тогда я ничем не могу вам помочь. Извините, мне пора.

И чтобы побыстрее от нее отвязаться, скрываюсь в учительской, которая у меня за спиной.

— Я просто больше так не могу! Не могу!

Резко торможу на входе, едва закрыв за собой дверь. Плачет учительница географии. Молодая девушка, на вид года двадцать три или двадцать четыре. Только после педагогического. Вокруг нее кружатся другие учительницы, ближе к пенсионному возрасту.

— Попей водички, — предлагает Людмила Николаевна.

— Ну что ты, не позволяй им так себя доводить, — обнимает за плечи Римма Васильевна.

— У меня даже перекричать их не получается! Они устраивают на моих уроках настоящий бардак! Сминают листы бумаги в комки и кидают друг в друга. А одиннадцатиклассники… — громко всхлипывает.

— Что одиннадцатиклассники?

— Они отпускают в мой адрес пошлые шутки.

— Вот сволочи! Это, наверно, Шувалов из одиннадцатого «А»? Он в прошлом году принёс в школу порножурнал и смотрел на моем уроке, представляете? — негодует Людмила Николаевна. — Я отобрала у него тот журнал, вызвала родителей. Так знаете, как отреагировал его отец? Сказал, что не видит ничего плохого в том, что сын смотрит журнал с голыми девушками. Мол, это нормально, так и должно быть.

— Не могу не согласиться с отцом этого мальчика, — подаю голос. — Вот если бы он смотрел журнал с голыми мужчинами, то да, это была бы настоящая проблема. А так все нормально. У подростка здоровый интерес к противоположному полу.

Людмила Николаевна зеленеет на глазах.

— А то, что он принёс журнал в школу и смотрел его на моем уроке, — это, по-вашему, тоже нормально, Константин Сергеевич? — упирает руки в бока.

— А это уже к вам вопрос, почему вы не смогли заинтересовать ученика на своем уроке. Видимо, журнал был интереснее той темы, которую вы рассказывали.

Географичка опустилась лицом в ладони и тихо всхлипывает. Вот ее мне по-настоящему жалко. Молодая, совсем без опыта, не может заработать авторитет у детей. Сейчас старые училки науськают ее ставить всем двойки, орать, вызывать родителей в школу. Других методов воздействия на детей они не знают.

— Аж стало интересно, что же вы такого интересного рассказываете на уроках, Константин Сергеевич, что у вас дети сплошь тихие и послушные? — язвит Римма Васильевна.

— Ничего. На моих уроках дети музыку слушают, вам наверняка известна эта история.

— И вы считаете, это нормально? Так должно быть?

— Нет, не нормально. Но я не обвиняю ученика, а ищу причины такого поведения на моем уроке в себе. Значит, я недостаточно заинтересовал ученика, и мне следует подумать, как заинтересовать его сильнее.

Мой ответ не пришёлся им по душе. Училки никогда не видят проблемы в себе. У них всегда виноват ребенок.

Смотрю на часы на запястье. Скоро начнётся урок, надеюсь, Ольга из родительского комитета уже ушла, а не ждёт меня под дверью учительской.

— Желаю всем хорошего дня, — выхожу за дверь.

Ольги нет, выдыхаю с облегчением и направляюсь в свой кабинет алгебры. У меня сейчас урок с одиннадцатым классом, в котором учится тот самый Шувалов. Ну, кстати, у меня он ведет себя нормально, внимательно слушает и все записывает, хорошо выполняет домашнее задание. Возможно, поступает куда-то на экономический, и ему требуется высокий балл по ЕГЭ по алгебре.