Инна Инфинити – Срочно выйду замуж (страница 27)

— Ниночка, ты в порядке? — спрашивает папа. Увидев мой заклееный рот, он сдирает скотч.

— Ай! — вскрикиваю от боли, но тут же беру себя в руки. — Папа, пожалуйста, освободи мои руки. Там на столе ножницы.

— Да-да, сейчас.

— Антон, пожалуйста, остановись! — кричу, когда фиктивный муж еще раз замахивается ударить Федю ногой. — Антон, стой! Если ты его случайно убьешь, то в тюрьму сядешь ты, а не он!

В этот момент папа освобождает мне запястья, и я бросаюсь Антону на шею.

— Пожалуйста, хватит, прошу тебя, — меня затрясло рыданиями.

Тело Антона каменное, дышит свирепо. На полу воет и истекает кровью Федя. Я слышу краем уха, как папа звонит в полицию и скорую.

— Антон, я прошу тебя, — рыдаю, крепка держа его в объятиях.

Антон медленно расслабляется в моих руках. Отбрасывает в сторону топор и обнимает меня.

— Нина, что он с тобой сделал? — голос Антона надламывается. — Скажи честно.

— Со мной все в порядке! Правда! Он только дал мне пощечину. А еще я сильно упала и ударилась головой. А в остальном со мной все хорошо.

Антон берет мое лицо в ладони и придирчиво оглядывает. Он аж трясется весь, пока выискивает во мне следы насилия.

— Нина, он точно...

Я мотаю головой, предупреждая вопрос Антона.

— Он не трогал меня. Честно.

С облегчением выдохнув, Антон снова крепко прижимает меня к себе. В его объятиях я чувствую себя самой защищенной на свете. Слезы не то счастья, не то грусти бегут из глаз, промокая насквозь футболку моего мужа.

— Какой же ты упырь, — обращается к Феде папа. По звукам понимаю, что он пнул его ногой, потому что Федя снова заскулил. — За решеткой тебе самое место. Идиота кусок.

Через несколько минут в квартиру врывается наряд полиции. Следом за ними врачи скорой помощи. Мне несколько раз приходится рассказывать о случившемся: сначала полицейским о похищении, а затем врачам о травме головы. К слову, голова раскалывается так, будто по ней били молотком.

У полиции нет сомнений, кого увозить в участок. А вот врачи мечутся между мной и Федей, не зная, кому оказывать первую помощь. Потому что Антон знатно покалечил Федора. Как минимум, выбил ему три зуба.

— Надо ехать в травму, делать рентген. Скорее всего, перелом ребер, — сообщает врач, ощупывая Федю.

— Девушка, проедемте с нами в участок. — Обращается ко мне полицейский. — Надо, чтобы вы написали заявление о похищении.

— Мы все же похитителя отвезем в больницу, — вставляет врач. — Потом заберете его к себе в участок.

— Наш сотрудник с вами поедет, а то еще сбежит.

— Да, без проблем.

Федю поднимают под руки и уводят из квартиры. По дороге он кряхтит и матерится на чем свет стоит. А мне надо ехать в участок и писать заявление на Федю. Если честно, я мертвецки устала, у меня раскалывается голова и больше всего я мечтаю встретиться с кроватью и подушкой. Мне бы тоже не мешало поехать в травмпункт, но скорая почему-то отдала предпочтение Федору. Хотя жертва тут я.

Но заявление написать все же нужно. Мы садимся в папин внедорожник и едем вслед за автомобилем полиции. Папа уже лет пятнадцать как не пьет самогонку, поэтому трезв и находится за рулем. А мы с Антоном на заднем сиденье. Я уютно устроилась на груди у фиктивного мужа, а он обнимает меня обеими руками и горячо дышит мне в макушку. Потом я чувствую, как Антон едва ощутимо целует мои волосы. В его руках так тепло. Так хорошо. А еще я безумно счастлива, что Антон и папа успели вовремя. Даже думать не хочу, что Федя мог бы со мной сотворить. Не знаю, сами они вычислили мое местоположение или Макс помог. Потом спрошу. Сейчас это не важно. Главное — я спасена и в безопасности.

В отделение полиции мы проводим целый час. На месте выясняется, что для написания заявления нужен мой паспорт, а у меня его с собой, естественно, нет. Папа едет за ним домой. Потом я пишу официальное заявление в полицию на Федора за то, что он меня похитил и силой удерживал. Закончив с заявлением, я долго думаю, сообщать ли полицейским об угнанном автомобиле. С одной стороны, это меня не касается. А с другой, у человека машину украли. В нашей области у людей зарплаты очень низкие, на одну машину десять лет копят. И если ее угоняют, это становится настоящей трагедией для всей семьи.

— Он еще при мне по телефону разговаривал, — все же рассказываю полиции. — Обсуждали продажу какого-то угнанного автомобиля.

— Угнанного автомобиля? — заинтересовывается полицейский.

— Да. Он решал по телефону с приятелем, что с ней делать: красить и продавать или разобрать на запчасти.

— А еще подробности есть? Марка машины? Вообще, у нас в области в последнее время участились угоны машин.

— Нет, марку не знаю. Федя называл ее просто «тачка».

— Хорошо, спасибо. Займемся.

Мы выходим из отделения полиции и наконец-то едем домой. Уже глубокая ночь. Мама на нервах не спит, сидит на лавочке во дворе. Вокруг следы вечеринки в виде пустых бутылок и грязной посуды. Обычно мама сразу убирает за гостями, но сегодня она перенервничала.

— Слава богу, Ниночка, — мама в слезах бросается ко мне, обнимает. — Я вся извелась. Ты точно в порядке?

— Да, мам, все хорошо, не переживай. Завтра поговорим. Я очень устала и хочу спать.

Я выскальзываю из маминых рук и захожу в дом. Там сразу направляюсь в ванную. Мне нужно смыть с себя страх, слезы и вонь Фединого багажника. Я тщательно трусь мочалкой и трижды чищу зубы, пока из десен не начинает идти кровь. Переодеваюсь в шорты и майку для сна, сушу волосы феном. Вытираю запотевшее зеркало и внимательно смотрю на свое отражение.

После Фединой пощечины щека покраснела и слегка опухла. Но, думаю, тональный крем с пудрой это спрячут. Еще немного припухла губа. Я ударила ее, когда упала на пол. Голова продолжает болеть, но уже меньше. Думаю, мне нужно просто отоспаться. Все не так уж плохо. Спасибо Антону и папе, которые успели вовремя.

Когда я захожу в свою комнату, Антон сидит на кровати. Увидев меня, вскакивает на ноги. Мы впервые остаемся наедине после поцелуев у реки. Антон сразу притягивает меня к себе и мягко целует в щеку.

— Я очень хочу спать, — говорю.

Без лишних слов Антон согласно кивает. Я залезаю в кровать и отодвигаюсь к стене. Антон выключает лампу. В свете луны из окна я наблюдаю, как он раздевается. Затем он достает из моего шкафа свой матрас и расстилает его на полу.

— Антон, — зову тихо.

— Да?

— Поспи сегодня со мной, — прошу.

Он замирает. В темноте его глаза блестят удивлением.

— Пожалуйста, — добавляю. Почти умоляю.

Мне катастрофически необходимо чувствовать тепло и силу Антона. Я хочу, чтобы он всю ночь обнимал меня. Так я точно буду в безопасности.

— Конечно. Как скажешь.

Он подходит к моей кровати и залезает под тонкое летнее одеяло. Наши тела оказываются вплотную друг к другу. Я бы могла посильнее вжаться в стену, чтобы Антону было больше места, но не хочу.

— Иди ко мне, — говорит и обнимает меня.

Я поудобнее укладываюсь в объятиях Антона, прижимаюсь щекой к его груди. Слышу, как быстро стучит его сердце. Мое разгоняется с такой же скоростью. Антон ведет носом по моей скуле, целует. Я открываю глаза и смотрю на него. Наши взгляды встречаются. Нас разделяют несколько сантиметров. Мы так близко друг к другу, что дышим одним воздухом.

Антон преодолевает это ничтожное расстояние между нами и целует меня в губы. Без страсти, но настойчиво. Словно заявляет свои права на меня. Я одной рукой обнимаю его за спину, вторую запускаю в волосы на затылке. Ох... Это лучшее завершение сегодняшнего сумасшедшего дня.

 

Глава 36. Кто такой Макс

Я всю ночь нежусь в теплых объятиях Антона. Он не выпускает меня из рук. Его горячее дыхание колышет мои волосы и разгоняет по телу волны желания. После поцелуя продолжения не последовало. Это был поцелуй «Спокойной ночи». Хотя я чувствовала твердость Антона, он, не стесняясь, прижимался ко мне членом, и мое тело охотно откликалось и желало большего, но все же правильным решением было отдохнуть после столь сумасшедшего дня.

Утром я просыпаюсь от умопомрачительных запахов маминой выпечки. Мое любимое печенье с шоколадной крошкой и ванилью. Губы расплываются в довольной улыбке. Головной боли нет, а ужасы минувшей ночи кажутся всего лишь дурным сном. Это лучшее утро. Антон обнимает меня, а там на кухне мама печет мое любимое печенье.

Я освобождаюсь из объятий фиктивного мужа и потягиваюсь на кровати. Антон сразу просыпается. Смотрит на меня сонным взглядом, затем трет лицо.

— Доброе утро, — целую его в щеку.

— Доброе, — крепкая мужская рука смыкается на моей талии.

Я снова прижимаюсь к горячему телу Антона. Укладываю голову на его груди и слушаю ровное сердцебиение. Не хочется портить романтичное утро, но нам надо поговорить. Лучше сделать это до того, как мы выйдем к моим родителям.

— Как вы узнали, где я? — спрашиваю.

— Сначала я вышел из душа и не обнаружил тебя в доме. Пошел во двор к гостям, но тебя не оказалось и там. Я заметил, что Феди тоже нет, хотя его беременная невеста сидела во дворе. Сразу догадался, что ты с Федей. И так же догадался, что вряд ли ты получаешь большое удовольствие от разговоров с ним. Стал вас искать, но нигде не находил. А потом мне на телефон передали сигнал SOS с твоей геолокацией.

Антон многозначительно замолкает, ожидая от меня пояснений. Как бы так рассказать ему про Макса, чтобы он не стал надо мной смеяться... Потому что, когда я рассказала нескольким подружкам, они меня обсмеяли. Да я и сама периодически над собой смеюсь.