Инна Инфинити – Самойловы-2. Мне тебя запретили (страница 10)

— Пора вставать, говорю, — трясет меня за плечо.

Я знаю, что она не даст мне послабления, даже несмотря на выпускной. Ей все равно. Еще вчера она пускала сентиментальную слезу, когда я получал аттестат, но уже сегодня превратилась в железную леди, возглавляющую крупнейшую строительную компанию страны.

— Встаю, — обреченно выдыхаю и скидываю с себя одеяло.

Мама уходит, а я сажусь на постели и тру лицо. Случайно задеваю губу и морщусь от боли. По ощущениям она опухла. Подхожу к зеркалу и вижу, что это действительно так. Нижняя губа не только увеличилась в размере в два раза, под ней еще на весь подбородок разросся синяк.

Придурок Влад.

Я иду в ванную комнату, принимаю душ, быстро сушу голову феном, возвращаюсь к себе и гардероб. Он набит классическими костюмами, рубашками и галстуками. Внизу в ряд стоят начищенные туфли.

Я выбираю темно-синие брюки и пиджак, белоснежную рубашку и синий галстук в белую крапинку. Завязывае шнурки на черных туфлях и иду в комнату старшей сестры. Ира развалилась на кровати звездочкой и видит десятый сон.

— Ир, — трясу ее за плечо.

Сестра издает непонятные звуки, похожие на мычание, и поднимает на лоб маску для сна.

— Чего? — щурит глаза.

— Дай тональный крем.

— Что?

— Тональный крем дай, — слегка повышаю голос. — Мне синяк замазать надо.

Сестра несколько секунд смотрит на меня сонным, ничего непонимающим взглядом, а затем все-таки встает с кровати и бредет к туалетному столику.

— На, — протягивает мне в руки маленький тюбик.

— Спасибо.

Я возвращаюсь к себе и приступаю к маскировке синяка, но выходит слабо. Если намазывать подбородок тонким слоем крема, то синяк остается виден. Если мазать пожирнее, то невооруженным глазом заметно, что у меня на лице косметика.

Даже не знаю, что из этого хуже.

Дверь моей комнаты снова распахивается, и на пороге возникает мама.

— Нам через 10 минут выходить, а ты еще не позавтракал.

— Я не хочу.

Она приглядывается к моему лицу.

— Что это? — подходит ближе и смотрит на разбитую губу с опухшим подбородком.

— Ударился вчера в темноте об дверь, — сочиняю на ходу. — Вот не знаю, как лучше: быть с синяком или замазать его? Но тогда видно, что у меня на лице тональный крем.

Мама недовольно вздыхает и хмурится.

— Иди смой. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь подумал, что ты нетрадиционной ориентации.

Я непроизвольно смеюсь, за что родительница награждает меня строгим взглядом. Я тут же успокаиваюсь и молча иду в ванную смывать тональный крем.

Через 10 минут, наспех выпив на кухне кофе, я сажусь на заднее сиденье «Мерседеса» премиального класса. Мама уже ждет меня там. Водитель заводит мотор и выгоняет автомобиль со двора.

— Мне нужно твое мнение по этому проекту, — мать протягивает мне в руки красную папку.

Открыв ее, я вижу предложение о строительстве двух школ и трех детских садов в Архангельской области.

— Государственно-частное партнерство? — уточняю у мамы, прочитав соответствующий пункт в документах.

— Да.

— Нам это разве выгодно?

— Вот я и хочу услышать твое мнение, — она слегка поворачивает ко мне голову и пристально смотрит.

Я продолжаю читать дальше.

У моей мамы трое детей: мой старший брат Миша, потом сестра Ира и я. Миша был усыновлен в возрасте трех лет еще до того, как мы с Ирой родились, но тем не менее родители считают его родным сыном, а мы с Ирой родным братом. Разделения между нами не было, и никто бы никогда не узнал о том, что Миша усыновлен, если бы однажды он сам не пошел это проверять. Сравнил свой ДНК с Лизой, папиной дочкой от другого брака.

И вот из всех детей мама почему-то увидела своего преемника именно во мне. С самого детства она погружала меня в тонкости строительного бизнеса, показывала чертежи проектов и учила в них разбираться, лет с 14 я стал ходить на совещания. Как раз сейчас мы едем на одно такое.

Я никогда не возражал. У меня технический склад ума, и любые, даже самые сложные, чертежи мне понятны. Мне нравится анализировать: я могу взять любую отчетность с миллионом цифр и понять ее за минуту. Мне нравится вести переговоры. После 9 класса мать отправила меня на курсы ораторского мастерства и искусства убеждения. Отдельно я прошел курс дебатов на английском языке.

И я сам собственными силами поступил в Гарвард — лучшую бизнес-школу в мире.

— Они предлагают нам построить две школы и три детских сада примерной стоимостью 2,4 миллиарда рублей, — начинаю зачитывать. — В течение следующих 10 лет мы должны будем обеспечивать техническое содержание зданий. Однако город обещает купить у нас эти объекты в рассрочку на 12 лет под 11% годовых. Еще отдельно они обещают покрыть наши затраты на техническое содержание школ и детских садов. — Перевожу взгляд на маму. — Я не увидел тут, разрешат ли нам застроить микрорайон вокруг этих школ и садов.

— Микрорайон там построен, это школы и сады для уже живущих там людей.

— Тогда нам это не выгодно, — захлопываю папку и возвращаю матери.

— Почему? — поднимает правую бровь вверх.

— Потому что за год рубль подешевел к доллару на 20%, инфляция выше 5%. И так примерно каждый год, а у нас половина строительных инструментов импортные. Их 11% годовых не покроют наши потери из-за валютных и инфляционных рисков. Вот если бы вдобавок к этим школам нам дали построить новый микрорайон и продать там все квартиры, то уже другой разговор.

Мама довольно кивает головой и убирает папку в сумку.

Глава 12. Совещание

Через час автомобиль заезжает в подземный паркинг «Капитал-Строя» — строительной компании, основанной еще моим дедом. Мы поднимаемся сразу на последний этаж, который занимает председатель правления — то есть, мама.

Иногда мне кажется, что в стенах компании я провел больше времени, чем дома или в школе. Особенно в последние годы. Я перестал ездить на каникулы в любимый Лондон и все лето торчу здесь. Сейчас мне от этого особенно грустно, потому что несколько лет назад в английскую столицу переехал мой старший брат Миша.

Мамин кабинет заполняется людьми в деловых костюмах. Мужчины торопятся пожать мне руку, женщины заискивающе улыбаются. Мою опухшую губу и синяк на подбородке они не замечают. Вернее, делают вид.

Я ненавижу в них всех одну черту — жополизничество. В моей системе ценностей есть только две категории: человек работает удовлетворительно и человек работает неудовлетворительно. И вот если кто-то во второй категории, то как бы он мне ни подлизывал, все равно пойдет на выход.

Совещание посвящено росту цен на жилую недвижимость. Как я уже говорил маме в машине, инфляция в стране 5%, но рубль обесценился к доллару на 20%, а у нас половина строительных материалов из Германии. Если повышать стоимость жилья на те же 5%, что и официальная инфляция, мы будем в минусе. Если увеличивать на 20%, то потенциальные клиенты уйдут к конкурентам.

— Почему бы нам не подумать о строительстве собственных заводов по производству стройматериалов? — озвучиваю идею, спустя полчаса жарких споров маминых заместителей.

Мать гневно стреляет в меня глазами. Я уже неоднократно предлагал ей это дома на кухне. Она считает, что на строительство собственных заводов уйдет слишком много времени. К тому же одним заводом тут не ограничишься.

— Потому что это займет много времени, а в России сложно что-либо прогнозировать больше, чем на три года, — железно отрезает мать. — Мы живем в условиях слишком нестабильной инвестиционной среды.

Другого ответа я от нее и не ждал.

— Заводы же можно не только построить, но и купить готовые. Отобрать те, что в предбанкротном состоянии, и выкупить их.

Раньше я маме это не предлагал, хотя такая идея у меня давно.

Мамины глаза на секунду загораются интересом. Она задерживает на мне взгляд, ожидая услышать что-то в дополнение, но я молчу.

— Кхм, Кристина Игоревна, — начинает финансовый директор. — В принципе, это могло бы быть выходом. Нам посчитать, сколько составит потенциальная выгода в этом случае?

Мама мгновение медлит.

— Посчитайте, — наконец, говорит.

Мысленно ставлю плюсик в свой личный список побед. У нас с мамой что-то вроде соревнования. Чья бизнес-идея окажется более привлекательной.

Дальше вице-президент, ответственный за жилищное кредитование, начинает докладывать о ходе заключения партнерства с еще одним банком о льготной ставке по ипотеке для клиентов, покупающих недвижимость в нашей новостройке. Я уже не слушаю, потому что на телефон падает сообщение от Миши.

«Хэллоу, выпускник! Ну что там, есть жизнь после школы?»

Я не могу удержаться и расплываюсь в счастливой улыбке.