Инна Инфинити – Подари мне ребенка (страница 9)

Это какое-то сумасшествие.

Когда фильм заканчивается, мы лежим несколько минут в тишине и темноте. Потом Серёжа снимает меня со своего плеча, укладывает на спину и ложится сверху. Медленно целует в губы, будто пробует меня на вкус. Я уже в предвкушении того, что будет дальше. Обнимаю его крепкую спину и усиливаю поцелуй, пуская Сергею в рот свой язык. Руки Холода забираются под мою майку, гладят и ласкают тело, пуская по коже жар. Мы занимаемся любовью медленно и долго, без сумасшедшей страсти, как утром в душевой кабине. Так мне тоже нравится. Удаётся насладиться каждым поцелуем, каждым прикосновением кожи к коже.

Мы проводим вдвоём три дня. Никуда не выходим и к нам никто не приходит. Только я и Сергей, скрытые от всего мира. Много занимаемся любовью. По-разному и в разных местах. Лениво в спальне перед сном. Страстно на кухне на столе после завтрака. Снова лениво в горячей ванне с пеной. Опять страстно во время просмотра какого-то фильма.

Я ловлю себя на том, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Мне хорошо с Сергеем, как никогда. Я в шоке от того, что испытываю подобное с Холодом. С Захаром, которого я любила, за которого мечтала выйти замуж, такого за пять совместной жизни не было ни разу. Секс у нас был обычным и не так уж и часто. Могло по несколько недель не быть. То он уставал, то я уставала, то мы ругались, то болели по очереди. А с Серёжей я схожу с ума, теряю голову, улетаю на седьмое небо. И мне все мало. Я хочу ещё и ещё.

Но вечером третьего января курьер привозит Сергею новую рубашку.

Это что-то вроде щелчка по лбу: «Эй, Таня, закатай губу. Завтра лавочка с оргазмами прикроется».

У меня моментально портится настроение и даже слезы на глаза выступают. Ухожу в другую комнату, чтобы не видеть, как Сергей примеряет рубашку. Потом он звонит своему начальнику, заведующему хирургическим отделением в больнице, и спрашивает, как дела на работе. При Холоде я изо всех сил стараюсь не подавать вида, что грущу из-за его завтрашнего ухода. Сам-то Сергей в обычном настроении. Шутит, смеётся. Ему вообще по барабану, что он завтра от меня уйдет, и на этом наш дружеский секс прекратится.

Но ночью в постели я все же замечаю перемены в поведении Холода. Он целует меня, как в последний раз. Не просто страстно, а жадно. Будто хочет напиться мною напоследок. Мы не обсуждали, что будет дальше, но оба понимаем: на этом все закончится. Дальше будем ждать две полоски на тесте, а потом ребёнка. Мы вернёмся в статус друзей, и нас будет связывать только малыш.

В этот последний раз на моем теле не остается ни единого места, которого бы ни коснулись губы Холода. Он целует каждый сантиметр моей кожи. И я тоже целую его, мысленно прощаясь. Ночью не сплю. Смотрю на лицо Серёжи и пытаюсь запомнить его таким, каким раньше не знала. Сердце больно сжимается, в горле то и дело ком вырастает.

Утром за завтраком мы разговариваем очень оживленно. Как будто оба хотим заполнить болтовней образовавшуюся между нами пустоту. При этом главное - нас - не обсуждаем. Да и что тут обсуждать? Мы же обо всем договорились на берегу.

Никаких обязательств друг перед другим.

Никаких притязаний на свободу.

Никаких клятв верности.

Только ребёнок.

И дружба, как раньше.

Сейчас Серёжа выйдет за дверь и пойдёт жить своей жизнью заядлого холостяка, который меняет девушек каждую неделю. А я буду страдать по Захару, потому что люблю его, а он мне изменил. Правда, теперь получается, что я тоже изменила жениху, но это другое.

- Ну пока! - взволнованно выпаливаю, когда Сергей застегивает куртку и делает шаг к двери. - Я дам тебе знать, если забеременею. А если не забеременею, то ну и ладно. Значит, не судьба.

Он замирает на секунду. Пронизывает меня взглядом светлых глаз.

- Будем надеяться, что судьба.

Сердце делает сальто и с грохотом летит вниз. Серёжа хватает меня за руку и впечатывается в свое тело.

- Танька.… - шепчет мне в губы.

Мы сливаемся в поцелуе. В нашем последнем поцелуе. Я обнимаю Серёжу так крепко, как могу. И он сжимает меня в руках до хруста костей.

Это поцелуй-сумасшествие. Поцелуй-ураган. Поцелуй-безумие. Я отдаю этому поцелую всю себя. Без остатка. До последней капли. Хочу запомнить вкус Серёжи. Его дыхание. Его горячие руки. Он ведь сейчас уйдёт за дверь, и все закончится. Погаснет яркий свет, который он во мне зажег. Будет только тьма от Захара.

- Мне пора, - шепчет, отрываясь от меня.

Горло стянуло колючей проволокой, в легкие словно стекловаты насыпали - невозможно вдохнуть.

- Да, иди, - сипло выдавливаю.

- Пока, Тань.

- Пока, Серёж.

Он выпускает меня из рук - и сразу так холодно становится, будто стою голая на морозе. Улыбнувшись напоследок, Серёжа выходит в подъезд и закрывает дверь, оставляя меня совсем-совсем одну.

Глава 11. Родители

Через пару дней после ухода Сергея меня отпускает. Что я, в самом деле, как дурочка какая-то? Просто, как выяснилось, у меня в жизни не было хорошего секса. Но так терять голову от Сергея из-за его умений в постели - глупо, инфантильно и вообще бред. Это удел тех девиц, которых он меняет каждую неделю. Да, раньше я не понимала, почему девушки так быстро сходят по Холоду с ума, а теперь понимаю. Но я же не одна из них. У меня есть мозги, в конце концов.

Вот только пометочку больше не спать с Сергеем я для себя всё-таки делаю. Независимо от того, забеременею или нет. Больше никакого секса с Холодом. Никогда. Иначе я стану одной из тех дур, которые ему названивают днями и ночами, а он не берет трубку. Только за те три дня, что он у меня провёл, какая-то Илона позвонила ему раз пять. Он сбрасывал вызовы.

Вечером шестого января в канун Рождества я еду в гости к родителям. Морально готовлюсь к вопросам, почему я без Захара. И не зря. Это первое, что спрашивает мама, когда я захожу в квартиру:

- Танюша, а где Захар?

- Заболел, - вру. - Велел передать вам наилучшие пожелания.

- Как жалко, - тут же грустнеет. - А мы с папой утку запекли, как он любит.

- А почему не мою любимую рыбу? - тут же завожусь.

- Так Захар же не любит рыбу.

- А я люблю.

- Таня, не вредничай. Ты тоже ешь утку.

В этом вся моя мама, и меня это бесит. Она изо всех сил старается угодить зятю. Когда мы приезжаем в гости, готовит только его любимые блюда. Из-за этого мне сложнее рассказать родительнице о том, что я ушла от Захара. Я не знаю, как она отнесётся к его измене, но подозреваю, что начнет меня убеждать простить его. Конечно, рано или поздно придется рассказать родителям, но я буду оттягивать этот момент, сколько оттягивается.

Да ещё и не поставлена у нас с Захаром точка, так что не о чем рассказывать. Если я не забеременею, может, и будет смысл дать ему шанс.

- Таня, ну как приготовления к свадьбе? - мамины глаза горят любопытством. - Нашли ресторан, ведущего?

Стоило ожидать, что весь разговор за рождественским столом будет посвящён исключительно свадьбе.

- Я нашла свадебного организатора, всеми этими вопросами будет заниматься она.

- Зачем организатор? - удивляется. - Ему же деньги платить надо. Я бы тебе помогла с организацией.

- Нет, мам, - отмахиваюсь. - Пускай организацией занимается профессиональный человек.

К слову, организатора я и правда наняла. Она прислала мне варианты ресторанов, я не ответила. Чувствую себя страусом, который хочет зарыться головой в песок от всех проблем и сказать: «Я в домике». Не представляю, как отменить свадьбу. Не представляю, что сказать всем семидесяти гостям, которым я разослала приглашения.

- А вы с Захаром ребёнка-то планируете? - в разговор вступает папа. - Внука хочется.

У меня аж кусок утки в горле застревает. Впервые родители говорят о ребёнке прямым текстом. Раньше были только намеки из разряда: «У Афанасьевых недавно внучка родилась. Такая хорошенькая девчушка. Так хочется тоже кого-нибудь понянчить».

- Мы пока не обсуждали, - отвечаю обтекаемо.

- Что тут обсуждать? Вы сколько живете. Уже давно бы родили.

- Успеем.

- Что успеете? - начинает мама. - Вам лет-то сколько обоим? Таня, тебе двадцать семь исполнилось, Захару больше тридцати.

- И что?!! - возмущаюсь.

- И то! Чем позднее, тем сложнее рожать. Не зря же существует термин «старородящая женщина». Знаешь, какие риски для ребёнка, если рожать поздно?

Я все это прекрасно понимаю, и я очень хочу ребёнка, но когда мама вот так говорит, во мне просыпается протест.

- Я сама разберусь, когда мне рожать!

- Ты все время так говоришь, в итоге тебе под тридцать лет, а детей нет. У дочки Самсоновых уже двое детей было в твоем возрасте, а ты только сейчас замуж собралась.

Вилка выпадает из руки и со звоном бьется о тарелку.

- Ещё раз: я сама разберусь, когда мне выходить замуж и когда мне рожать.

- А чего было раньше не пожениться? - вновь в разговор вступает папа. - Зачем столько лет сожительствовать?

- Да потому что ваш любимый Захар не делал мне предложение! - рявкаю со злостью. - Ваш любимый Захар и ребёнка не хочет, к вашему сведению! Он и вместе жить мне не предлагал! В этих отношениях все делаю я! Я настояла вместе жить! Я настояла пожениться! И мне придётся настоять на рождении ребёнка, потому что вашего любимого Захара всё устраивает и он ничего не хочет менять!

Я замолкаю, наслаждаясь лицами изумленных родителей. Кончено, они ничего этого не знали. Я никогда не жаловалась им на Захара, поэтому в их представлении он мужчина мечты.