Инна Инфинити – Подари мне ребенка (страница 29)

- Да, мы поедем. В другой раз переночуем у вас.

С души падает камень. Разочарованные родители идут провожать нас в прихожую. Мы забираем пакеты с детской одеждой и выходим из квартиры.

- Спасибо, - благодарю друга. - На самом деле я не хотела у них оставаться. И правда от них очень далеко на работу ехать, пришлось бы вставать на сорок минут раньше.

- Я доеду с тобой до твоего дома, провожу тебя. А потом на такси к себе поеду.

- А твоя машина? Тут останется?

- Я сегодня без автомобиля. Встречался вечером с друзьями, выпил пару глотков пива.

- А, хорошо.

Я сажусь за руль, Серёжа рядом на переднее пассажирское. Даже не скрываю улыбки от того, что мы с Холодом побудем наедине ещё немного. Я соскучилась, если признаться честно.

По дороге мы говорим о ребёнке. Недавно я была на приеме у Игоря Сергеевича, гинеколога в Серёжиной больнице. У меня хорошие анализы, токсикоз беспокоит намного меньше. Скоро первый скрининг, где мы впервые увидим нашего малыша. Я в предвкушении.

Серёжа провожает меня до квартиры. Я не хочу, чтобы он так быстро уходил, поэтому приглашаю его зайти. Холод как будто ждал моего приглашения. На кухне ставлю чайник, начинаю суетиться. А Серёжа подходит сзади и опускает руки мне на предплечья. Замираю.

- Таня.… - выдыхает мне в волосы.

По телу табуном побежали мурашки, сердце задрожало. Серёжа ведет руки с моих предплечий дальше, заключает меня в кольцо. Обнимает. Я боюсь шелохнуться, натягиваюсь как струна. Он целует меня в висок. Потом в скулу. Трется лбом о мою щеку. Осторожно, медленно-медленно, поворачиваю к Серёже голову. Чувствую его горячее дыхание на своей коже. Наши лица совсем близко, в паре сантиметров. Холод опускает взгляд к моим губам. Душа в пропасть проваливается.

Он делает это. Целует меня в губы. Мягко, осторожно, ласково. Я начинаю дрожать в Серёжиных руках. Он чувствует? Холод перемещает одну руку мне на лицо, чуть усиливает поцелуй. Шумно выдохнув, опускаю веки и отвечаю. Я столько о нем мечтала. Каждый день.

Поцелуй очень осторожный, нежный, без сумасшедшей страсти. Я поворачиваюсь к Серёже всем корпусом, кладу ладони ему на плечи. Какое же это непередаваемое чувство. Веду руки к его шее, ныряю пальцами в отросшие волосы на затылке. Наслаждаюсь.

Сергей первым отрывается от меня. Сама бы я не прервала поцелуй ни за что на свете.

- Таня, - с волнением произносит мое имя.

Мне становится страшно. На лице Серёжи боль и отчаяние, а сам он выглядит так, будто хочет сказать мне какую-то плохую новость.

- Что такое?

Чувство счастья испарилось. Теперь меня охватила тревога.

- Прости меня.

- За что?

- Прости меня, если сможешь. Я очень хочу быть с тобой, но…

Он открывает рот и замирает на секунду, словно смелости набирается.

- От меня беременна ещё одна девушка.

Глава 32. Ребёнок от другой

Слова Серёжи оглушают меня. Гляжу на него и не могу выдать никакой реакции. Моргаю часто-часто, будто пытаюсь прогнать наваждение.

- Прости, Тань, - произносит с чувством. - Я не планировал этого ребёнка. Помнишь Илону?

При упоминании о брюнетке, которую я застала в квартире Холода, мигом собираюсь и беру себя в руки.

- Да, твоя девушка.

- Она не моя девушка и никогда ею не была. Я состоял с ней в свободных отношениях.

Делаю глубокий вдох, шумный выдох. Облизываю губы, сглатываю. Нервно заправляю за ухо прядь волос и роняю голову вниз.

- Серёж, твоя личная жизнь - это только твоё дело. Меня не касается, - бормочу, глядя на свои ноги, а самой разрыдаться хочется.

Он сказал, от него беременна ещё одна девушка? Мне не послышалось?

- Илона проколола презервативы. Это произошло до того, как мы с тобой решили родить совместного ребёнка. У нее срок на неделю больше, чем у тебя. Прости, Тань, - в голосе Холода слышится боль. - Я очень хочу с тобой быть. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но я не знаю, как ты отнесёшься к тому, что у меня будет второй ребёнок.

Чем больше Серёжа говорит, тем тяжелее становится бетонная плита, которая неожиданно свалилась мне на голову. Холод ждет от меня какой-то реакции, а я продолжаю тупо пялиться на свои домашние тапочки. Внутри такое ощущение, что кислота бежит по венам вместо крови. Потому что более адскую боль я в жизни не испытывала. Даже когда изменил Захар.

- Тань? - зовёт.

Поднимаю на Сергея лицо. Он смотрит на меня как на судью в ожидании приговора. А у меня в груди разрастается огромная чёрная дыра. Она высасывает из меня все силы, все живое.

- Что?

- Ты скажешь что-нибудь?

Мне с трудом удается говорить, потому что ощущение, будто в горло стекловаты насыпали. Прочищаю его, пытаюсь откашляться.

- Это твоя личная жизнь.

Больше на ум ничего не приходит. Что я могу сказать? Мы обо всем договорились на берегу. Сергей ничего мне не должен. Ну а то что мне больно так, будто в грудь осиновый кол вонзили, это мои проблемы.

- И все? Больше ничего не скажешь?

- А что ты хочешь услышать?

- Я сказал, что хочу с тобой быть и что мне никто кроме тебя не нужен. Ответишь что-нибудь на это?

Захар тоже так говорил, когда изменил. Люблю не могу, только с тобой быть хочу, только ты одна нужна. А потом я нашла в его ящике в шкафу чужие женские трусы и узнала, что он не уволил секретаршу с ресепшена, с которой изменил.

- Как долго ты хочешь со мной быть? Две недели? Два месяца? - вырывается с горечью.

- Всю жизнь.

Меня охватывает нервный смех.

- Холод, ты себя слышишь? Ты и моногамные отношения - это оксюморон.

- Тань, - Сергей делает ко мне шаг и берет за руку, но я тут же ее вырываю. Короткое прикосновение Серёжи обжигает огнём. Сжимаю руку в кулак. - Я четко осознаю, чего хочу и кто мне нужен. Мне нужна ты, и я хочу с тобой отношений. Долгих, постоянных. Желательно на всю жизнь.

Мотаю головой.

- Большего бреда в жизни не слышала. Знаешь, ты даже Захара переплюнул. В его «Таня, я хочу с тобой быть» мне верилось больше, потому что Захар хотя бы способен на долгие моногамные отношения. Мы пять лет были вместе до его измены. А у тебя хоть раз были постоянные моногамные отношения?

- Я хочу их с тобой.

- Имея на стороне ребёнка, который будет на неделю старше нашего? Серьёзно?

Сергей обреченно проводит ладонью по волосам. На его лице снова отчаяние. И теперь я понимаю, почему все последнее время Холод был, словно в трауре. Ах вот оно что, оказывается. Илона беременна. И забеременела раньше меня. То есть, получается, это я та стерва, которая влезла в чужие отношения.

И от этого мне становится ещё хуже.

- Таня, она намеренно проколола презервативы и сама призналась мне в этом. Целью Илоны было, чтобы я на ней женился. Но я сказал, что этого не будет.

С каждой секундой мне становится все невыносимее. Слезы дерут горло и жгут глаза, нет больше сил их сдерживать. Что мне толку от того, что Сергей не виноват, если факт есть факт - у него будет другой ребёнок? Мне с этим как теперь жить?

- Я не знаю, зачем ты мне все это объясняешь. Твоя личная жизнь меня не касается. Мы договаривались только о совместном ребёнке. Больше мы друг другу ничего не должны.

Я чувствую, как у меня дрожит губа. Как же это все вынести и не умереть от боли? Другой ребёнок… Первый. А наш, значит, второй. И вот это его: «Таня, хочу с тобой быть». Звучит как насмешка.

- Ты меня не простишь? - спрашивает с отчаянием.

- За что мне тебя прощать? Ты же не виноват, что Илона так поступила. А даже если виноват, то всё равно ничего мне не обещал. У тебя может быть сколько угодно детей от других женщин.

Мамочки, почему же так больно? От одной только мысли, что у Сергея может быть «сколько угодно детей от других женщин» жить не хочется. Мне тяжело стоять, поэтому я приваливаюсь бедром к столу и хватаюсь за него рукой, вонзая ногти в деревянное покрытие.

Ещё полчаса назад я была так счастлива…. А сейчас я самая несчастная девушка в мире.