Инна Инфинити – Навсегда моя (страница 20)

Мы въезжаем в столицу. Красивый город, он мне нравится. Губ касается грустная улыбка. Меня накрывает ностальгия. Ведь хорошее в браке с Севастьяном тоже было. Хорошего было больше, чем плохого. Мы часто ходили в рестораны, гуляли, посещали светские мероприятия. Половина из них, конечно, была в рамках предвыборной кампании Терлецкого, но когда мы с ним сблизились, это больше не ощущалось как исполнение моего контракта. Мне нравилось быть его женой и называться Эллой Терлецкой.

Потому что я любила его.

Мы подъезжаем к дому. Металлические ворота автоматически открываются.

- Ого! Такой большой дом, - восхищается Оскар. - Я такие только по телевизору видел. Папа, это твой дом?

- Это наш дом.

- А у меня тут будет своя комната? - Оскар буквально подпрыгивает от нетерпения в детском кресле.

- Уже есть. Сейчас покажу.

Мой вопросительный взгляд Сева игнорирует.

Интересно, кто ухаживает за домом в отсутствие хозяина? Наверное, Севастьян сохранил прислугу. Если и так, то сегодня ее в любом случае не будет. Прислуга в доме Севы не работает по выходным.

Бывший муж достает Оскара из кресла и берет в руки нашу небольшую сумку вещей на выходные. Мы заходим в дом. За четыре года здесь ничего не изменилось, и на меня обрушивается лавина воспоминаний. Сева чуть поворачивает ко мне голову и слегка улыбается. Я же пытаюсь спрятать лицо за распущенными волосами.

- Папа, где моя комната? - Оскару прям неймется.

- Пойдем смотреть!

- А там есть игрушки?

- Да, и очень много.

Все чудесатее и чудесатее. Я не знаю, куда себя деть, поэтому плетусь по лестнице за Севой и Оскаром. Мы доходим до второго этажа. Наверняка Севастьян подготовил для сына одну из комнат здесь, но к моему огромному удивлению бывший муж шагает дальше по лестнице на свой персональный третий этаж. Там всего три помещения: спальня Севастьяна, его кабинет и комната-музей с вещами его великой первой любви Алисы.

Неужели Севастьян собирается поселить сына в своем кабинете? Там вроде бы был диван…

- Вот, заходи!

Я так и цепенею на месте. Севастьян открывает дверь… в комнату, в которой хранились вещи Алисы.

- Ого! - восклицает Оскар. - Это все моё?!

- Твоё, сынок.

Я отмираю и стремительно преодолеваю оставшееся до комнаты расстояние. А когда вхожу в нее, теряю дар речи. Потому что это совсем другая комната. Совсем не та, в которую я однажды пробралась тайком.

Здесь больше нет ничего из вещей Алисы и сделан ремонт. Стены выкрашены в мальчуковый голубой цвет, кровать в форме автомобиля, новая светлая мебель, а на полу игрушек больше, чем в платных игровых комнатах. Оскар уже улегся на пол, схватил какую-то машину и потерялся для всего мира.

- Эээээ… Но… - мямлю, продолжая вертеть головой. - Когда ты успел сделать здесь ремонт?

- Я сделал его, когда ты родила Оскара. А по мере взросления сына наполнил комнату игрушками.

Я открываю и закрываю рот, словно рыба. В голове миллион вопросов.

- Ничего не понимаю, - это единственное, что я могу вымолвить.

Сева берет меня за руку и притягивает к себе. Я не сопротивляюсь. Просто потому что не в силах. Шок сковал все тело.

- Я развелся с тобой и отказался от Оскара не потому что не хотел с вами быть, а потому что не мог. Ради вашей же безопасности я должен был держаться от вас подальше. Но я мечтал, что однажды настанет день, когда вы сюда приедете, и готовился к нему.

Сева сплетает наши пальцы. Меня колотит мелкой дрожью, зубы стучат друг о друга. Я смотрю сначала на Севастьяна, потом на наши сплетенные руки, затем снова на него, потом опять оглядываю детскую комнату из идеальной картинки на Pinterest.

Зачем он это устроил? Чего добивается?

Выдергиваю свою руку из его. Сева не сопротивляется. Сейчас у меня появляется четкое ощущение, что я нахожусь на дистанции от него не потому что сама этого хочу, а потому что он мне позволяет. Вся моя самостоятельная жизнь, съемки в фильмах и особенно отношения с Ильей не потому что это мой собственный выбор. А потому что Севастьян мне это великодушно позволил. А сам он каждый день был рядом и наблюдал.

- Как же ты хорошо все спланировал, - горько хмыкаю. - Сначала ты отделил нас от себя, потому что так надо было. А теперь снова к себе приблизил, потому что уже можно. При этом постоянно был возле нас, наблюдал и следил.

- Что тебя удивляет, Элла?

- Меня удивляешь ты! - восклицаю слишком громко, но Оскар так увлечен новыми игрушками, что не обращает внимания. - Как можно быть таким человеком? - шиплю тише, чтобы все же сын не обратил на нас внимания.

- Я стараюсь стать лучше. Правда.

Фыркаю.

- Это как? В церковь начал ходить?

В висках пульсирует боль. Я снова осматриваю комнату Оскара и вспоминаю, какой она была четыре года назад. Памятник в честь Алисы.

- А куда ты дел вещи своей погибшей возлюбленной?

- Передал ее семье.

- Ясно… Почему именно эта комната? На втором этаже полно свободных спален.

- Я не хотел, чтобы Оскар был на другом этаже.

- Тогда переделал бы под детскую свой кабинет. Не понимаю, зачем надо было уничтожать музей Алисы.

Поверить не могу, что Севастьян всерьёз избавился от вещей любви всей своей жизни. Он что, реально собрал все её вещи в коробки и отдал ее семье? И у него ничего не ёкнуло в сердце?

- Твоя комната на втором этаже без изменений, - игнорирует мои слова про Алису. - Все, что ты оставила, когда уезжала, ждет тебя там же. - Сева делает ко мне шаг, пока я изумленно таращусь на него. - Я рад, что ты снова здесь, Элла. Без тебя этот дом был пустым.

Глава 26. Бабушка

В моей комнате на втором этаже действительно все без изменений. Абсолютно все вещи лежат ровно так, как я их оставила. Даже кольцо, подаренное Севастьяном в Дубае, - в коробочке, небрежно брошенной на комод. В гардеробе на плечиках висит одежда, подобранная специальным стилистом для предвыборной кампании Севы. Белые платья за четыре года слегка пожелтели. В ванной я нахожу свою косметику и средства личной гигиены.

Как будто и не уезжала…

Оскар заснул в своей новой комнате прямо на ковре с игрушками. Сева аккуратно переложил его на кровать и ушел во двор делать приготовления для барбекю. Я слоняюсь по дому, ловя флешбэки. Я прожила здесь целый год! Это много. Год был счастливым от начала и почти до конца. Домоправительница и горничные смотрели на меня, как на хозяйку. Спрашивали моего мнения, если что-то меняли в интерьере.

Я гляжу на Севастьяна из окна своей комнаты. Погода в этот октябрьский день щедра: нет дождя и светит солнце. Сева без куртки, закатал рукава на джемпере и разжигает мангал. Я снова начинаю заниматься самоедством, вспоминая, как ночью хотела близости с ним.

И…

Глядя, как Сева умело справляется с шампурами, как плавно и грациозно выполняет все действия, я вдруг снова чувствую влечение к нему. Низ живота наливается приятным теплом, соски твердеют. Меня пугает такая реакция моего тела, поэтому я быстро отхожу от окна и в растерянности сажусь на кровать. Сейчас реакцию моего тела нельзя списать на алкоголь, потому что я абсолютно трезва.

Это все овуляция. Ну конечно. А еще у меня давно не было секса. Ну как давно. Неделю.

Боже…

Нет, я не могу хотеть Севастьяна. Это плохо и неправильно.

Чтобы загладить вину перед Ильей, печатаю ему сообщение:

«Я скучаю. Хочу, чтобы твои съемки побыстрее закончились, и мы больше времени проводили вместе. Хочу засыпать в твоих объятиях. Хочу целовать тебя».

Я не жду от Ильи скорого ответа. У него сейчас съемочный день в самом разгаре. Но проводить с ним больше времени, чем с Севастьяном, я действительно хочу. Вот только завершение съемок у Ильи вряд ли в этом поможет, потому что тогда начнутся съемки у меня.

Я слышу плач Оскара с третьего этажа, поэтому спешу к нему. Сын проснулся. Я ложусь рядом с ним, глажу по голове, и Оскар успокаивается. Через десять минут мы спускаемся во двор, где готовится мясо. Севастьян раскладывает на столе в беседке салаты, очевидно, заранее приготовленные его поваром.

- Моя мама скоро будет. И еще заедет мой старый друг. Он сегодня по делам в нашем городе. Заскочит повидаться.

- Какой друг?

Я знаю только несколько друзей Севастьяна. Один из них криминальный авторитет, работающий депутатом в местном парламенте. Другие двое примерно такие же.

- Герман Ленц. Он был на нашей свадьбе вместе с женой.

- Я на нашей свадьбе никого не знала.

- Он мой близкий приятель.