Инна Инфинити – Мы (не)возможны (страница 2)
— У Вероники блестящее образование, — продолжает Кунгурцев. — Как ты помнишь, в двенадцать лет она переехала жить в Санкт-Петербург к бабушке. Там Ника училась в элитном лицее и окончила его экстерном в шестнадцать лет. Затем поступила в вуз на факультет маркетинга. У нее была программа двойного диплома. Первые два года Ника училась в Питере, а следующие два года во Франции. Также в магистратуре: год в Питере и год во Франции. Вероника проходила стажировки в крупных французских компаниях. Она свободно говорит на трех языках: французском, английском и китайском...
Кунгурцев продолжает распинаться об успехах дочери, пока она скромно потупила взгляд. Меня рвет в клочья. Я не могу простить себе, что не узнал ее при встрече. Я не могу простить себе, что трахал ее. Блядь, да это был чуть ли не лучший секс в моей жизни. Сука, как я мог!?
И главное — почему она меня одурачила? Ей-то это все зачем было?
Я отвечаю что-то на автомате, просто чтобы побыстрее завершить разговор. У Вероники звонит телефон.
— Ой, это бабушка, — вскакивает с дивана и спешит на выход.
Кунгурцев достает третью сигарету.
— Меня сейчас стошнит, — говорю ему как есть и выхожу следом за Вероникой.
Ее шаги слышны по лестнице наверх. Я устремляюсь за ней. Под взгляды бывшей жены и тещи пробегаю мимо кухни. Лечу по ступенькам вверх, перепрыгивая через одну. Ника, конечно, слышит мои шаги у себя за спиной. Она бежит в свою комнату. Ее телефон продолжает петь. Не принимает вызов от бабушки. Вероника распахивает дверь в свою детскую комнату и хочет захлопнуть ее у меня перед носом, но я успеваю подставить ногу.
— Не так быстро, Ника, — рычу. — Или мне называть тебя Асей?
Она испуганно отступает назад. Наконец-то я вижу на ее лице неподдельные эмоции. Хорошая актриса, однако. Одурачила меня неделю назад, когда запрыгнула ко мне в койку. Притворялась невинной овечкой весь сегодняшний вечер. Но сейчас я наконец-то вижу на ее красивом фарфоровом личике страх. Я захлопываю дверь в комнату и поворачиваю замок. Вероника вжалась в письменный стол. На нем лежит та самая кукла.
Блядь. Меня кроет. Делаю к Нике несколько шагов и нависаю сверху. Между нами сверкают искры. Я сжимаю ладонью лицо девчонки и... впиваюсь в ее губы.
Вероника
Герман
Глава 2. Ошибка
Вероника
Я ожидала от Германа чего угодно. Злости, претензий, скандала. Даже угроз и шантажа. Но чего я точно никак не ожидала, так это того, что он вопьется в мой рот жадным диким поцелуем. Герман пьет меня, как вампир. До боли кусает губы. Сжимает подбородок так сильно, что может остаться синяк. И внезапно все прекращает. Резко отходит на несколько шагов, испепеляет меня взглядом. Я абсолютно потеряна и обезоружена. Сердце колотится где-то в районе глотки.
— Зачем ты это сделал? — хрипло спрашиваю.
— Хотел убедиться, ты ли это. Ну, мало ли, вдруг все же перепутал.
Что?
— Убедился? — хмыкаю.
— Да. А теперь отвечай, какого хрена ты меня одурачила.
Герман снова надвигается на меня как скала. Его каждый тяжелый шаг отдает глухим эхом в комнате. Я сильнее вжимаюсь в стол, потому что реально боюсь Германа. Таким злым я его еще не видела. Он останавливается вплотную, нависает сверху. Не прикасается ко мне, но я чувствую себя так, будто в тисках меня сжимает.
— Отвечай, — требует.
Что сказать?
— Я тебя не узнала, — нахожусь с другим ответом.
— Ложь, — чеканит мне в лицо. На каждом вдохе крылья его носа свирепо вздымаются.
— Почему сразу ложь, — сиплю. — Вообще не узнала. Я же не видела тебя кучу лет. Ты серьезно думаешь, что я помню, как выглядит муж Лены? Я и Лену-то еле вспомнила при встрече.
— Допустим, ты тоже могла меня не узнать. Но какого хера ты мне нагородила вранья?
— Ты пригрозил мне полицией. Я испугалась. Папа бы сильно ругался, если бы я угодила в участок.
— Поэтому солгала, что хочешь стать содержанкой? — не верит.
— Ну конечно.
— А настоящая причина какая?
— Что — какая настоящая причина?
— Почему легла под меня? Ты же, блядь, девственницей была.
— Поэтому и легла. Мне двадцать два года, а я до сих пор девственница. У меня комплекс. Надо мной уже все подружки смеются. Я хотела избавиться от этого бремени.
Черт, он не верит. А я не знаю, что еще придумать. Ну, вообще-то, я знаю девушек, которые лишились девственности с первыми встречными. Не по любви, а из любопытства. Моя подруга Лида, например. Она в восемнадцать лет переспала с парнем, которого знала два дня. После той ночи они больше не виделись. У Лиды ноль сожалений на этот счет.
— Знаешь, любопытство сгубило гораздо больше девственниц, чем любовь, — повторяю Герману любимую фразу Лиды.
Быстро облизываю сухие губы. Хоть бы поверил.
— Допустим. Почему тогда представилась в ресторане вымышленным именем? И солгала, что ты филолог?
— Потому что я не хотела продолжения отношений с тобой. Ты был мне нужен только на одну ночь. Для секса. Я не хотела рассказывать о себе правду первому встречному. Но все же я не во всем тебя обманула. Например, я сказала правду, что приехала из Санкт-Петербурга.
Его черные от ярости глаза сужаются до мелких щелочек. Герман сканирует меня, пытаясь понять, лгу ли я снова. Нам теперь работать вместе, так что было бы неплохо, чтобы Герман поверил мне. А там посмотрим по ситуации. Понятно, он сейчас в шоке. Я еще исчезла так внезапно. Надо, чтобы Герман успокоился. А потом мы поговорим спокойно и без эмоций.
— Блядь, это просто ебанный пиздец, — резко отходит от меня и хватается за голову. У Германа такой вид, словно он проиграл в карты все свое состояние.
Я наконец-то делаю вдох полной грудью. Когда Герман нависает надо мной, я дышать нормально не могу.
— Как я мог тебя не узнать? — сокрушается.
— Ну, я изменилась, — робко вставляю.
Глядит на меня исподлобья.
— А если бы ты знал, что я та самая Вероника Кунгурцева, между нами бы ничего не произошло?
— Ну конечно нет! Я бы на пушечный выстрел к тебе не подошел.
— Почему?
— Что почему? Блядь, да ты сестра моей жены!
— Сводная, — поправляю.
— Да по хер. Я тебя маленькой девочкой помню. Я тебе куклы дарил.
— Я выросла.
— Я, блядь, уже заметил это! — Герман хватается двумя пальцами за переносицу, явно пытаясь сообразить, что дальше делать. — Короче, давай просто сделаем вид, что ничего не было, ладно? Мы оба совершили ошибку, потому что не узнали друг друга. Наверное, в жизни бывают такие случайности, хотя с трудом верится.
Обида затапливает меня с головой. То, что для меня было лучшей ночью в жизни, для Германа оказалось ошибкой.
Глава 3. Личный секретарь
— Вероника, Герман! — звучит из коридора громкий голос мачехи. — Вы где?