Инна Инфинити – Люблю тебя (страница 60)
Мне становится смешно.
— Теть Жень, ну это же так глупо! Никакая девушка не смогла бы выйти у Никиты на первое место.
— Я видела, как он на тебя смотрел. Ни на одну девушку Никита никогда не смотрел так, как на тебя.
У меня перехватывает дыхание. А тетя Женя продолжает:
— Он был влюблен в тебя по уши. Это было видно невооруженным глазом. Он пустил тебя на свои матчи. Никого никогда не пускал, всей семье, всем родственникам запрещал приходить, а тебя пустил. Это очень много значило. Конечно, я переживала, что Никита будет пренебрегать футболом из-за ваших отношений.
Слышать от постороннего наблюдателя, что Никита был влюблён в меня и как-то по-особенному на меня смотрел — это бальзам на мою израненную душу.
— А сейчас не переживаете?
Она делает новый глоток кофе.
— Сейчас его карьера состоялась. К тому же уже возраст задуматься о семье. А девятнадцать лет, согласись, это все-таки не тот возраст, когда нужно жениться.
Знали бы вы, тетя Женя, что еще совсем недавно я требовала от Никиты бросить футбол и умышленно не забить пенальти. Наверное, не разговаривали бы со мной так мило и не угощали своим эксклюзивным колумбийским кофе, который Никита заказывает специально для вас за сумасшедшие тысячи долларов.
— И еще я хотела сказать, что была не права тогда в больнице, когда пришла тебя навестить.
А вот это очень неожиданно слышать. Голос тети Жени слегка дрогнул, на глаза снова навернулись слезы.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня за те слова, но позволь все же объясниться перед тобой.
Киваю. От шока язык прирос к нёбу.
— Когда на тебя напали, и твоя мама пришла ко мне с обвинениями, что это из-за Никиты, у меня сработала… — пытается подобрать слово. — Защитная реакция, что ли. Не знаю, как это правильно назвать. Первым делом я стала думать, как отгородить от всего этого своего сына. Никита уже подписал контракт с Мюнхеном, но я все равно боялась, что он бросит все дела и примчится. Я боялась, что участие в такой скандальной истории не понравится немцам… В общем, я всего боялась и хотела изолировать Никиту от этой информации. Через знакомых знакомых я кое-как нашла выходы на следователя и договорилась с ним, чтобы не допрашивал Никиту. Это казалось мне правильным для моего сына. В шоковой ситуации я в первую очередь думала о своем ребёнке. Но потом, когда шок прошел, я поняла, что была не права. Не надо было скрывать от Никиты. Но было уже поздно. Потом я сильно боялась, что он узнает о моем поступке и не простит мне. Собственно, так и произошло. Никита до сих пор обижен на меня, хоть уже и общается со мной. И я знаю, что Никита никогда меня за это не простит.
Тетя Женя переводит дыхание. У нее была длинная сбивчивая речь. Она вытирает мокрые глаза.
— Лиля, я хочу попросить у тебя прощение за то, что вмешалась в это уголовное дело, и за все слова, которые сказала тебе в больнице, включая слова о ребёнке. Только спустя время, когда шок прошел и эмоции утихли, я в полной мере осознала весь ужас. Это был мой внук. Несмотря на то, что я не хотела для Никиты серьезных отношений с девушкой. Несмотря на то, что я мечтала о большой карьере для сына. Несмотря на то, что вам обоим было всего девятнадцать лет. Несмотря ни на что — это был мой внук, — слезы бегут по ее лицу, она вытирает их быстрым движением левой руки. — Я очень виновата перед тобой, Лиля. В такую тяжёлую для тебя минуту я сказала обидные слова. Но я хочу, чтобы ты знала: я правда раскаиваюсь в этом. И я тоже ощутила на себе всю боль от потери этого ребенка. Не сразу. Тогда я была в шоке и думала только об интересах Никиты. Потом. Я осознала и прочувствовала эту боль потом.
Тетя Женя продолжает плакать, пока я в изумлении гляжу на нее. Берет со стола салфетку, вытирает лицо.
— И мне знакома эта боль. Я знаю, что такое терять ребенка. Я перенесла три выкидыша: два до Никиты и один после. Это ни с чем несравнимая боль. Дети очень тяжело даются.
А вот это новая для меня информация. Такие подробности мне не были известны.
— Лиля, мне очень жаль, что с тобой такое произошло, и я раскаиваюсь, что в той ситуации я повела себя эгоистично, думая только об интересах Никиты. Мне стыдно за мои слова в больнице. Я прошу у тебя прощения.
Я в таком шоке, что не могу подобрать слов. В искренности тети Жени не возникает сомнений. Она так плачет, как будто кто-то умер.
— Кхм, — прочищаю горло и заправляю за ухо прядь. — Я не знаю, что вам ответить, — честно говорю.
— Можешь ничего сейчас не отвечать. Просто подумай о моих словах. Ну и знай, что я рада вашим с Никитой отношениям. Я буду счастлива, если у вас получится семья.
— Да о чем тут думать? — выдавливаю из себя улыбку. — Вы мама мужчины, которого я люблю всю жизнь. Я бы не хотела, чтобы у нас были плохие отношения. Спасибо, тетя Женя. Мне правда было приятно услышать от вас эти слова.
Я спрыгиваю с барного стула. Мне хочется остаться одной. После раскаяния тети Жени, у меня в горле тоже скопились слезы.
— Ты заходи почаще, когда бываешь у родителей, — говорит, провожая меня. — И с Никитой вместе приезжайте. Я буду очень рада.
— Хорошо, — соглашаюсь. Тяжелое гнетущее чувство, которое я испытывала в обществе тети Жени, испарилось. Мне вдруг снова стало легко, как когда-то очень давно, когда я не встречалась с Никитой и просто приходила в гости к Евгении Владимировне выпить кофе. — Надо же, даже ничего не сломал и не сожрал, — говорю, взлохмачивая Пончика. Он улёгся на коврике в прихожей и не пошел дальше в квартиру.
— Спасибо тебе, Лилечка, — Евгения Владимировна обнимает меня. Это немного неожиданно. Я замираю на мгновение, не зная, как реагировать. А потом решаюсь обнять ее в ответ.
— Да не за что, теть Жень.
— Прости меня, если сможешь.
— Все в порядке. Не переживайте.
— Когда Никита вернётся с Чемпионата, приезжайте в гости.
— Хорошо.
Я освобождаюсь из ее объятий, беру за поводок собаку и выхожу в подъезд. Чувствую колоссальную усталость и в то же время неимоверное облегчение.
Глава 59. Мой личный чемпион
Матч Испания — Россия я смотрю с не меньшей нервотрепкой. Именно сейчас решится, выйдет ли наша сборная из группы. Тренер, к счастью, вернул Никите телефон. Мы разговариваем каждый день. Ссору не обсуждаем, как будто ее и не было. Я, как могу, поддерживаю Никиту, говорю ему, что люблю и верю в него. Я знаю, как для него это важно, особенно в такой ответственный период.
Сборная Испании сейчас не такая сильная, как еще четыре года назад на прошлом Чемпионате мира. Это заметно по их игре. И все же испанцы сильнее нас. Они чаще атакуют, нам приходится сильнее обороняться. У Никиты почти не получается прорваться вплотную к воротам, хотя он отчаянно пытается.
На тридцать восьмой минуте первого тайма происходит маленькое чудо: один из самых сильных защитников сборной Испании отбивает мяч плечом. Судья незамедлительно показывает красную карточку, удаляя футболиста с поля. Испанцы начинают скандалить, пытаются доказать судья, что это была случайность, мол, хотел отбить головой, а случайно получилось плечом. Но какая разница случайность или не случайность? Это была самая настоящая игра рукой, а значит, — красная карточка и удаление с поля. Таким образом, испанцы лишаются своего самого сильного защитника, и у наших появляется чуть больше шансов на прорыв к воротам.
Первый тайм заканчивается со счётом ноль-ноль. Во втором наши начинают играть жёстче, пользуясь брешью в защите испанцев. Никита приближается к штрафной зоне, но там его встречают два испанца. Чудом ему удаётся не потерять мяч, а передать пас другому нашему футболисту, Дмитрию Кожухову. Он выходит один на один с вратарем и бьет, но попадает в штангу. Мяч отскакивает далеко назад, где его ловит Никита. Свиридов пробегает чуть вперед и снова пасует на Кожухова, который ближе к воротам. Со второй попытки ему удается забить гол.
Один-ноль в нашу пользу! И пускай забил не Никита, но если бы не он, этого гола бы не было.
После забитого мяча наши уходят в глухую оборону. Чуть ли не всей командой защищают ворота от агрессивных и злых испанцев. Ну а мы, болельщики, молимся и считаем каждую секунду до конца игры. Судья добавляет ко второму тайму аж пять минут. Это самые долгие пять минут в моей жизни. Я в таком напряжении, что свело мышцы спины.
Когда звучит свисток судьи, знаменующий окончание игры, я начинаю рыдать. Мы вышли из группы. Наши футболисты скачут от радости по полю, я жду, когда покажут Никиту. Он лежит без сил на траве и смотрит в небо. У меня аж сердце сжимается от боли.
Вечером, когда Никита звонит мне из номера гостиницы, я также не слышу в его голосе большой радости.
— Почему ты не отмечаешь с командой? — спрашиваю. — Вы заслужили. Вы огромные молодцы.
— Пока нет поводов праздновать.
— Как это нет? Вы вышли из группы!
— Посмотрим, с кем нам придется играть в одной восьмой.
Никита называет себя реалистом, но все же мне кажется, что он пессимист.
— Твой стакан всегда наполовину пуст!
— В моем стакане всегда пятьдесят процентов жидкости.
Я негодую. Никита намеренно принижает свои заслуги. Считает, что успех — это победа в Чемпионате мира. Все, что не победа, это проигрыш. А я считаю, что успех — это не только выиграть весь Чемпионат, но и в целом показать хорошие результаты для своей страны, пускай даже без первого места.