Инна Инфинити – Люблю тебя (страница 36)
— Твой брат мог знать, что мы с тобой учились в одном классе? Хоть и не долго.
Дима задумывается.
— Я не обсуждал с ним тогда своих новых одноклассников, потому что в тот момент Антон находился в сизо. На свиданиях нам было не до разговоров о моей школе, — Дима качает головой. — Ребят, сорри. Я никогда не обсуждал с братом, что в новой школе моим одноклассник был футболист Никита Свиридов. Я просто не рассказывал ему об этом.
— А Олеся могла рассказать ему? — Соня задает вопрос ровно в тот момент, когда у меня в груди начинает разливаться разочарование.
Олеся — это сестра Соболева, если мне не изменяет память. Та самая стерва, что наврала Соне, будто Дима умер в армии. Она потом тоже пришла учиться в нашу школу.
— Олеся могла что угодно, — Дима как-то неодобрительно хмыкает.
— Так, может, Олеся рассказала Антону?
— Ну это все равно странно, — спорит Дима. — Ну с какой стати Олесе обсуждать с Антоном Никиту? А Антону потом обсуждать с кем-то еще, что его брат, то есть я, лично знает футболиста Свиридова? Я даже не могу представить такие разговоры. Взрослым людям поговорить, что ли, больше не о чем, кроме как обсуждать знаменитостей из телевизора?
— Ты удивишься, но очень многие люди обсуждают знаменитостей из телевизора, — вставляю.
— Кто? Бабушки у подъезда? Ну, они может быть.
— Хорошо, пускай «брат кента» — это не ты, — говорит Никита. — Пускай это будет кто-нибудь другой. Но твой брат же вращается в этих кругах?
— Вращается, но если ты думаешь, что там все друг друга знают, то это не так.
— И все же, не затруднит ли тебя задать твоему брату несколько вопросов?
Дима тяжело вздыхает. Видно, что ему очень этого не хочется. Молчит. Как будто резину тянет.
— Дим, пожалуйста, — Соня осторожно касается его руки. — Это правда важно.
Дима снова вздыхает.
— Ладно. Я позвоню ему.
У меня складывается ощущение, что Дима согласился только лишь потому, что попросила Соня. Наши с Никитой просьбы ему безразличны.
Соболев достаёт из кармана телефон, бьет по экрану и включает громкую связь. Гудки идут долго. Наконец, на том конце провода отвечают:
— Ну вы только посмотрите, кто вспомнил, что у него есть брат!
Ни алло, ни приветствия. Сходу сарказм. Мне уже жалко Диму. Видимо, у него и правда плохие отношения с братом.
— Привет, Антон. Есть минута?
— Смотря зачем ты звонишь.
— Я хочу кое-что у тебя спросить.
— Я тоже хочу кое-что у тебя спросить, — в голосе собеседника слышится не то агрессия, не то претензия. — Это правда, что ты связался с дочкой судьи Рузманова? У вас ребенок?
Соня бледнеет. Ее отец и правда был судьей.
— Моя личная жизнь тебя не касается. И я звоню тебе по другому делу.
— Нет, а ты мне ответь. Ты с дочкой судьи Рузманова, и у вас ребенок? Это не шутка?
Кажется, Диме становится неудобно разговаривать по громкой связи.
— Антон, мы можем обсудить это с тобой чуть позднее, — Соболев старается сохранять спокойствие.
— А я хочу обсудить сейчас. Раз уж ты соизволил мне позвонить.
— Да, я с дочкой судьи Рузманова. Нашему сыну семь лет. Еще вопросы?
— Пиздеееец.
Соня натянулась как струна. Глаза стали стеклянными. Я не очень понимаю, что происходит. Брат Димы знает Сониного отца? Он умер несколько лет назад от рака.
— Антон, я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Она — моя семья. А я защищаю свою семью.
— Это предательство, Димон. Ты предал меня. Да похрен на меня! Ты предал нашего отца! ОТЦА!!!!! — переходит на крик.
Соболев, наверное, уже сто раз пожалел, что позвонил своему брату, да еще и по громкой связи. Теперь я понимаю, почему сделать один звонок Антону было такой проблемой. Кажется, тут какие-то свои серьёзные разборки.
— Мы, наверное, поедем, — шепчу Соне с Димой и порываюсь встать со стула, но Соболев останавливает меня жестом. Никита берет меня за руку под столом и тянет вниз, чтобы я снова села.
— А теперь давай поговорим о том, зачем я тебе звоню, — несмотря на ужас происходящего, Дима спокоен как слон. А вот на Соне нет лица.
— Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Ты мне больше не брат.
— И все же, Антон, я хочу задать тебе несколько вопросов.
Антон тяжело дышит в трубку и, очевидно, сомневается, продолжать ли разговор с Димой дальше. Пока он не положил трубку, Соболев спрашивает:
— Ты знал, что я учился в одном классе с футболистом Никитой Свиридовым?
— Что?
Антон, видимо, не ожидал такую резкую смену темы разговора.
— Ты знаешь футболиста Никиту Свиридова?
— Конечно. Его все знают. Почему ты спрашиваешь?
— Ты знал, что он был моим одноклассником?
— В той школе, в которую ты перешёл с Олесей? Да, знаю. Она рассказывала.
Ага. Значит, все-таки Димин брат знал про Никиту.
— Ты говорил кому-нибудь из своих друзей о том, что твой брат знаком с Никитой Свиридовым?
Повисает долгое молчание. Наверное, Антон еще в шоке от того, что тема разговора сменилась так резко. А то бы давно положил трубку.
— Не знаю. Может быть, когда смотрели Лигу Чемпионов. Что за дурацкие вопросы ты мне задаёшь!?
Ага, очнулся. Сейчас, наверное, сбросит звонок.
— Тебе известно, что шесть лет назад девушку Никиты Свиридова жестоко избили? — наконец-то Дима задает главный вопрос.
У меня внутри аж обмирает все. Инстинктивно хватаюсь за руку Никиты. Он сжимает мою ладонь в ответ.
— Да, слышал. А что?
По позвоночнику ползут страх и холод.
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Ну знаю. Почему ты вдруг это спрашиваешь!?
В крови происходит резкий выброс адреналина. Я вонзаю ногти в ладонь Никиты. Дима открывает рот сказать еще что-то, но Никита его перебивает:
— Антон, привет. Это Никита Свиридов. Я предлагаю тебе миллион долларов за то, что назовёшь имена исполнителей.
Глава 37. Сделка
Повисает долгое молчание как у нас на кухне, так и в трубке у Антона. Слышно, как во дворе резвятся Влад с овчаркой. Я сижу ни жива ни мертва. Мне не послышалось? Никита на полном серьезе предложил Антону миллион долларов за имена исполнителей?