Инна Инфинити – Девушка из прошлого (страница 29)

— Кира по причине болезни много пропускала. Мать девочки ни разу не приехала поговорить об этом с учителями.

О чем говорить? И так в школе все знают, что Кира болеет. Для того, чтобы нагнать школьную программу, я наняла дочке репетиторов.

— Ваша честь, считаю, что Кира должна остаться жить с отцом, поскольку мать совершенно не участвует в школьной жизни дочери, — заключает директор лицея.

А Макар участвует в школьной жизни Киры? Макар ходит на родительские собрания? Макар сажает деревья по субботам? Макар общается с учителями?

Андрей словно читает мои мысли. Поднимается с места.

— Ваша честь, разрешите задать директору школы несколько вопросов.

Судья кивает.

— Скажите, пожалуйста, — Андрей поворачивается к директору. — Отец Киры ходит на родительские собрания в школу?

Мужчина конфузится.

— Я не знаю, их же классный руководитель проводит. Я только слышал от классного руководителя, что не присутствует мать. А про отца она не говорила.

Не выдерживаю и тихо смеюсь. Какой же абсурд.

— А отец Киры принимает участие в активностях школы?

— Не знаю, возможно… Надо спросить у классного руководителя. Я не обсуждал с классным руководителем отца Киры, только мать. У всех детей обычно на собрания приходят мамы, в активностях участвуют мамы, с учителями общаются мамы. Особенно если эти мамы — домохозяйки, как Алиса Ковалёва. Папы, как правило, работают и обеспечивают семью.

— Что изменится в школьной жизни Киры, если девочка останется жить с отцом?

— Не знаю…

Мне его уже жалко. Мужчина растерян и явно плохо подготовлен. Макар даже не смог нормального свидетеля себе притащить.

— Спасибо, у меня все, — довольный Андрей садится на стул. Пристыженный директор торопится к своему месту.

— Истец ходатайствовал о том, чтобы заслушать мнение ребенка, с кем он хочет жить, — произносит судья. — Суд ставит на обсуждение участников процесса выступление ребенка. Истец, вы поддерживаете свое ходатайство?

Макар с громким скрежетом отодвигает стул и поднимается на ноги.

— Да, ваша честь. Считаю необходимым дать слово Кире.

— Ответчик, представитель ответчика?

Андрей вопросительно глядит на меня. Отрицательно качаю головой.

— Уверена? — тихо спрашивает.

— Андрей, нет, — шиплю.

Чернышов поднимается на ноги.

— Мы категорически против того, чтобы опрашивать Киру. Во-первых, девочке нет десяти лет, а значит, суд не обязан учитывать ее мнение. Во-вторых, Кира болеет, ей и так плохо. Выступление в суде подвергнет ребенка лишнему стрессу. Наша позиция: мнение ребенка заслушивать не нужно.

Андрей возвращается на стул, а я не выдерживаю и хватаю стакан воды. Опустошаю его за две секунды и громко ставлю на место.

— Выслушав мнения участников процесса, суд на месте определил: ходатайство истца удовлетворить. Пригласите в зал ребенка.

Что? Я порываюсь подскочить и запротестовать, но тяжелая рука Андрея ложится на мое плечо.

— Алиса, не надо, — шепчет.

— Кире нельзя тут находиться, — шиплю.

— Ты сделаешь только хуже. Не спорь с судьей.

Пока мы с Андреем переговариваемся, Кира проходит в зал. У меня сердце останавливается, а потом падает в пропасть. Я знаю дочь, как никто другой. От ее уверенности, что была до суда, и следа не осталось. Кира дрожит и боится. Но все равно подходит к кафедре. Дочка с неё ростом, до микрофона не дотягивает и, скорее всего, не видна судье. Кира это понимает и делает шаг в сторону.

— Кира, — мягко и по-доброму начинает судья. — Как ты знаешь, сегодня твои мама и папа разводятся. Скажи, с кем бы ты хотела остаться жить?

Сжимаю руки в кулаки под столом. Зачем это издевательство над ребёнком? Чего Макар добивается? Хочет сделать хуже мне, а делает Кире.

— С мамой, — едва слышно отвечает дочка, потупив взгляд.

— С кем!? — восклицает Макар. — Кира, ты что!

— Ваша честь, истец оказывает давление на ребенка, — резко заявляет Андрей.

— Прошу тишины! — строго приказывает судья. А затем чуть мягче снова обращается к Кире: — Повтори ещё раз, с кем ты хочешь жить?

— С мамой, — произносит Кира чуть громче.

Дочь продолжает смотреть себе под ноги, не поднимает ни на кого взгляд. То, что Кира заявляет о желании жить со мной, нисколько меня не радует. Потому что я вижу, как тяжело даются дочке эти слова.

— Почему? — спрашивает судья.

— Я привыкла все время быть с мамой. Папа очень много работает.

— А чем вы с мамой обычно занимаетесь?

Кира пожимает плечами.

— Да всем. Рисуем, читаем, гуляем, смотрим мультики и фильмы.

— Ты только поэтому хочешь жить с мамой?

Ну вот чего судья прицепился к ребёнку??? Что ему непонятно в ее ответе? Макар сидит с кислой каменной миной, Андрей не скрывает своей победоносной улыбки, и только у меня сердце обливается кровью за ребенка.

— Не только. Маме я могу все-все-все рассказать, а папе нет. С мамой я привыкла и с мамой мне удобно. Я бы хотела жить с ней, а с папой видеться по выходным или ещё каким-то дням. Пап, мы же будем с тобой видеться? — Кира смотрит на него. Только сейчас дочь оторвала взгляд от пола.

На Макаре нет лица. Он правда полагал, что Кира захочет жить с ним? Дочка ждёт от Макара ответа, а он молчит с кислой миной.

— Будем, — отвечает после долгой паузы. Видно, что ему с трудом далось это слово.

— Уведите ребенка, — распоряжается судья.

У меня слезы на глазах выступают, когда смотрю на удаляющуюся худенькую спину дочки. Ей надо поскорее возвращаться в больницу. Долго тут ещё будет?

— Представитель истца, вам есть что сказать? — судья обращается к адвокату Макара.

Остался последний рывок. Выступление адвокатов.

Глава 34. Защитник

Алиса

Защитник Макара, до этого молчавший весь процесс, поднимается с места.

— Ваша честь, — начинает с выражением. — Что самое главное для ребенка? Это комфорт, благополучие и минимум потрясений. Мой подзащитный, как никто другой, может обеспечить всем этим Киру. Девочка с рождения живет в доме отца. У нее там своя комната, любимые игрушки, друзья по соседству. Макар Александрович на сто процентов создал дочери благополучные условия для жизни. Девочка полностью обеспечена всем необходимым. Учитывая тяжёлую болезнь Киры, для неё очень важно, чтобы было минимум стресса. А переезд из привычного любимого дома куда-то на окраину города, в маленькую студию без своей комнаты — это стресс для Киры.

А выступление тут в суде для неё не было стрессом, хочется спросить? До чего же у Макара гадкий адвокат. Такой же гадкий, как и он сам.

— К тому же, как отметил мой подзащитный, Алиса Ковалёва не умеет вести домашнее хозяйство. Она не готовит, не убирает. В доме Макара Александровича это делает прислуга. Девочка никогда не будет голодной или неопрятно одетой. А что насчёт проживания у матери? Кто будет готовить Кире еду и следить за порядком в квартире, если Алиса Ковалёва не умеет это делать, а денег на прислугу у нее нет? Складывается ощущение, что Алиса Ковалёва не понимает, как ребёнку важны комфорт и благополучные условия проживания. Иначе она бы сама предложила Кире остаться с отцом. У меня все, ваша честь.

Адвокат возвращается на место. Улыбается, довольный собой. Речь у него была абсолютно пустая и ни о чем. Вся линия защиты Макара построена только на его деньгах. Как будто это главное для того, с кем оставить жить ребенка.

— Представитель ответчика, прошу вас, — судья обращается к Андрею.

По позвоночнику пробегает холодок. Я не знаю, какую речь приготовил Андрей, он не показывал мне ее заранее.

— Уважаемый суд! — Андрей встает на ноги и выходит из-за стола, по чему я делаю вывод, что его выступление будет куда больше, чем у адвоката Макара. — Истец не предоставил никаких доказательств того, что моя подзащитная — плохая мать, и с ней нельзя оставлять жить ребенка. Единственный довод, который использует истец, — это деньги. «Я богаче, чем моя жена, поэтому дочка должна жить со мной». А вот я предоставлю доказательства того, что истец плохо выполняет свои родительские обязанности.