Инна Инфинити – Девушка из прошлого (страница 24)
— Я пришел извиниться. Алиса, прости меня, пожалуйста, если можешь. Я…. Я не знаю, что тогда на меня нашло. Я очень сожалею, Алис. Вернуть время назад, я бы никогда… ни за что…
— Сожалеешь?
Не верю своим ушам. Он, видите ли, сожалеет! Сломал меня, растоптал, уничтожил, втоптал в грязь — и теперь сожалеет!
— Да. Алиса, скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?
— Пошёл вон!
— Алис, прости меня.
Макар начинает идти на меня. Я инстинктивно подаюсь назад, пока не упираюсь в стол.
— Алиса, я пришел извиниться. Я места себе не нахожу из-за того, что сделал с тобой. Я не хотел. Правда, не хотел.
Пока я молчу в шоке, Макар принимается оглядывать комнату. Блуждает глазами по дешевому интерьеру общежития. Наверное, он первый раз в жизни в таком месте. Привык к пентхаусам на Рублевке.
Взгляд Макара останавливается на моей прикроватной тумбе. Прищуривается. Когда я понимаю, что именно увидел Макар, сердце летит в пятки.
— Это твоё? — Макар подходит к тумбе и берет в руки тест на беременность с двумя полосками.
Я не выбросила его. Каждый день лежу на кровати и зачем-то разглядываю.
— Алиса? — поворачивается ко мне. — Это твоё?
Ответ от меня не требуется. Макар снова смотрит на тумбу. Видит на ней мой телефон и студенческую социальную карту с моей фотографией.
Колени начинают дрожать, пальцы тоже. Я не собиралась говорить Макару. Это не его дело. Ну и ещё есть страх, что Макар заставит меня сделать аборт.
— Ты… Ты беременна? — спрашивает изумленно.
Макар шокирован примерно так же, как была шокирована я, когда узнала. Он переводит недоуменный взгляд с меня на тест, потом с теста обратно на меня. Молчит. Побледнел. Губы посинели.
А у меня внутри будто что-то рвётся. Наверное, терпение. Мне словно чеку срывает. Я хватаю первый попавшийся предмет и швыряю в Макара. Это оказывается Олин учебник.
— Ненавижу! — кричу. — Как же я тебя ненавижу!
Хватаю ещё что-то и снова бросаю в Макара. В него летит все, что мне попадается под руку: книги, тетради, посуда, одежда. Он даже не пытается увернуться. Стойко выдерживает каждый удар. Когда заканчивается все, что можно бросить в Макара, я сама набрасываюсь на него с кулаками.
— Тварь! Урод! Ненавижу! Ты сломал мне жизнь! Ненавижу! Чтоб ты сдох! Как же я тебя ненавижу! Ненавижу!
Я бью его. Руками, ногами. Царапаю лицо. Хватаю в кулак волосы, хоть они и не очень длинные у него. Макар стоит как скала. Не защищается. Не отталкивает меня от себя. Позволяет мне себя бить и проклинать. В каждый свой удар я вкладываю всю ненависть, которую испытываю к этому человеку. Вымещаю на нем боль, злость, обиду. Бью не только за себя, но и за Андрея. За нас с Андреем. Ведь нас больше нет. И никогда не будет.
Ни-ког-да.
Вдруг очень отчетливо ощущаю это. Каждой клеткой своего тела чувствую наш конец. А мы с Андреем так мечтали, что после института снимем квартиру и будем жить вместе. Он устроится на работу в какую-нибудь адвокатскую фирму помощником адвоката. Я пойду работать экономистом. Мы будем копить на свою квартиру и на свадьбу. У нас будет семья.
Мы с Андреем мечтали об этом. А этого не будет. Нас с Андреем не будет.
Никогда не будет.
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — кричу изо всех сил, срывая голосовые связки.
Силы покидают меня. Рыдания берут верх над телом, я не могу больше замахнуться на Макара. Руки не слушаются, ноги не слушаются. Макар прижимает меня к себе, и я продолжаю рыдать ему в грудь. С удовольствием оттолкнула бы его от себя, а не могу. Так и остаюсь стоять, пока не заканчиваются слезы.
Тогда Макар чуть отстраняется от меня и опускается передо мной на колени. Сквозь пелену из слез в глазах замечаю на его лице кровь, царапины и ссадины.
— Алис, — тихо начинает. — Послушай меня, пожалуйста. Я осознаю, как ужасно с тобой поступил. Я никогда себе этого не прощу. Мне нет оправдания. Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Алиса, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.
Слова Макара проникают в уши словно сквозь вату, но все же я осознаю сказанное им. Таращусь на него, открыв рот.
— Я люблю тебя, Алиса. С первого дня, как увидел, люблю. И обещаю, клянусь: я буду любить тебя всегда. Тебя и нашего ребёнка. Я сделаю все для того, чтобы вы были счастливы. Я буду носить тебя на руках. Я буду боготворить тебя. Я весь мир положу к твоим ногам. Будь моей женой, Алиса.
Моя ненависть к этому человеку достигает какой-то запредельной отметки. Выше просто невозможно. Выше не существует. Я ненавижу Макара Ковалёва всем сердцем, всей душой. И я хочу ему отомстить. Я хочу сломать его жизнь так же, как он сломал мою. Я хочу уничтожить его так же, как он уничтожил меня.
Самое большое наказание, которое я могу ему сделать, — это никогда его не полюбить. Никогда не стать по-настоящему
О, я все сделаю для того, чтобы он это чувствовал!
Я буду наказывать Макара каждый день. Своим безразличием, своей нелюбовью. И у нас будет только один ребёнок — рождённый в результате изнасилования. Никогда не будет второго ребёнка, рождённого в результате любви и обоюдного желания.
Я сделаю Макара несчастным. Таким же несчастным, какой он сделал меня.
— Я согласна.
Глава 28. Целовать и касаться
Алиса
Наши дни
Из кабинета главврача я выхожу, едва держа равновесие. В коридоре сразу хватаюсь за стену, иначе упаду. В голове пульсируют слова: «Клетки вашего мужа не подходят совершенно, как если бы он был для Киры абсолютно чужим посторонним человеком. Это означает, что он не ее биологический отец».
Приваливаюсь лбом к стене и скулю себе в ладонь. Господи… Да как же такое возможно? Значит, отец Киры — Андрей? Но ведь это нереально. Просто нереально! Не существует в жизни таких чудес! Тут точно какая-то ошибка. Я должна убедиться лично, проверить.
Лью на ладонь холодную воду из кулера и умываю лицо. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Надо успокоиться. Шокирующая информация обрушилась на меня слишком неожиданно, но это не повод терять бдительность и распускать слюни. Нужно быть собранной и действовать четко.
Приведя себя в порядок, спускаюсь в палату к Кире. Дочь рисует. Отрывается от альбома и смотрит на меня.
— Что-то случилось, мамочка?
Я теперь смотрю на Киру по-другому. Ищу в ней сходство с Андреем. Дочь похожа на меня. Мои черты лица, мои скулы, мой нос, мои губы. Все мое. Характером и вкусовыми предпочтениями тоже в меня. Но вот глаза карие и волосы темные.
Как у Андрея.
От осознания этого по позвоночнику проходит холодок. Я никогда не придавала значения карим глазам Киры и ее темным волосам. Во-первых, карие глаза были у моей матери. Также карие глаза у отца Макара. Во-вторых, в раннем детстве волосы у Киры были светлыми. Они начали темнеть где-то лет в шесть.
— Мааам, — тянет. — Точно все хорошо?
— Д-да, — отмираю. — Врач сказал, что твой организм хорошо справляется.
Кира силится улыбнуться.
— Иначе и быть не могло.
Сажусь на краешек кровати и обнимаю дочку. Боже мой, неужели это правда? Неужели я тогда забеременела от Андрея? Но мы ведь всегда предохранялись. Андрей очень серьезно к этому относился. У нас ни разу не было незащищенного секса. Получается, Макар изнасиловал меня, когда я уже была беременна?
Слезы жгут глаза. Только бы не расплакаться при ребёнке. Кира не должна видеть меня слабой. Ей и так тяжело.
— Я очень тебя люблю, зайчик, — шепчу.
— И я тебя люблю, мам. Все будет хорошо.
Пока Кира рисует, я смотрю в интернете, как и где можно сделать тест ДНК на проверку родства. Я доверяю местным врачам, но должна убедиться лично. Вечером говорю Кире, что мне нужно уехать по делам, беру ее зубную щетку и еду к Андрею. Захожу в супермаркет у его дома, покупаю точно такую же зубную щетку, как у Чернышова, и поднимаюсь к нему в квартиру. Андрея нет. Беру из стаканчика в ванной его щетку и меняю на новую точно такую же, чтобы он ничего не заподозрил. Утром отвезу две зубные щетки в клинику, по ним сделают анализ ДНК
Андрею пока ничего говорить не буду, даже если подтвердится, что он отец Киры. Это уже не тот Андрей, которого я любила. Порой я не знаю, чего от него ожидать. Вдруг и он захочет отобрать у меня дочь? А тягаться в судах с Чернышовым я не смогу. Нет адвоката лучше, чем он. Так что пока буду хранить все в тайне. Потом решу, что делать с этой информацией.
Да и не хочется ворошить прошлое десятилетней давности. Это же придется рассказать Андрею про изнасилование. А я как тогда не хотела, чтобы он о нем знал, так до сих пор и не хочу. Что это изменит? Только добавит проблем. К тому же Кира считает своим отцом Макара. Лишний стресс дочке ни к чему.
Пользуясь тем, что нахожусь у Чернышова, решаю взять в больницу кое-какие вещи. Копошась в пакетах, в отведённой мне комнате, не слышу, как Андрей приходит.
— Привет, — звучит за спиной, от чего я в страхе подпрыгиваю. — Извини, что напугал.
Разворачиваюсь, схватившись за сердце. Андрей стоит, привалившись к дверному косяку. Мы давно не виделись. Несколько недель, наверное. Андрей не приезжает к нам с Кирой в больницу, только звонит каждый день.