Инна Инфинити – Девушка друга (страница 61)

Я схаркиваю на землю кровь. Плохо вижу, заплыл глаз. Но одно радует: Соболь тоже прилично разукрашен.

— Да пошли вы все!

Я сбрасываю с себя чужие руки и устремляюсь на выход из леса. Сзади слышатся чьи-то шаги, голоса. Не оборачиваюсь. В башке пульсируют признания Влада про них с Викой. Гнев захлестывает меня волнами. Я не могу трезво мыслить, действовать. У меня одно желание — убивать. Запрыгиваю на мотоцикл, завожу с рёвом мотор.

«Как я мог!? Я люблю Вику — вот как я мог!».

«Да, мы были вместе в Турции! И это были самые счастливые две недели в моей жизни! И я уверен, в жизни Вики тоже».

«Я люблю Вику, а Вика любит меня».

Так вот почему Вика никогда не признается мне в любви. По крайней мере никогда не делает это первой. В редких случаях на мои признания может ответить: «Я тебя тоже». Я думал, она сама по себе такая сдержанная. В Вике есть скромность и застенчивость. А, оказывается, она любит Влада! Моего, блядь, лучшего друга!

Резко трогаюсь с места. Пыль взлетает под шинами. Горькое разочарование в двух самых близких людях разливается по венам вместо крови. Каждой клеткой тела я чувствую, как меня предали. Не кто-то, а самые близкие, самые любимые в мире люди. Влад и Вика. Мой лучший друг и моя жена.

Я выжимаю газ по полной. Но скорость не успокаивает меня, только распаляет. С каждой секундой гнева и ярости становится больше. Я мчу, не разбирая дороги. Сквозь свист ветра слышу, как мне сигналят. Все слилось в сплошную какофонию звуков. Но зато слова Влада отчетливо звучат в башке: «Я люблю Вику, а Вика любит меня». В этот момент на дорогу выбегает ребенок. Он бежит за мячиком, а я несусь ровно на него.

«Похож на моего Кирилла»‚ проносится в голове.

Резко поворачиваю руль в сторону и бью по тормозам. Под громкий рёв шин меня силой выбрасывает с мотоцикла. Последнее, о чем я думаю: «Не задел ребенка». Тело пронзает острой болью, как будто разом сломались все кости. Но даже эта боль — ничто по сравнению с той, которую мне причинили Влад и Вика. Я умер. Ну а на хуй мне еще эта жизнь?

 

Глава 70. Вестник

Влад

Сплевываю на землю кровь и провожаю взглядом спину Арса.

— Соболь, вы охуели? — набрасывается на меня недовольный Бергер. — Вы что устроили? На моем дне, блядь, рождения!

— Сорри, чувак.

— Да что мне твоё сорри? — продолжает возмущаться. — В жопу засунь себе свое сорри. Уебки, блядь.

Недовольный Бергер разворачивается и с несколькими приятеля направляется обратно, оставляя меня одного. Спина Арса уже скрылась из поля зрения. Приваливаюсь к дереву и сползаю по нему вниз на землю. Рот продолжает наполняться жидкостью с металлическом вкусом, сколько ни сплевываю. Прохожусь языком по зубам. Вроде все на месте. Значит, просто сильно губу мне разбил. Похер.

Блядь... Все-таки Арс узнал. Как? Откуда? На хера сейчас ворошить прошлое? Это было так давно, уже кажется, что в прошлой жизни. Я не видел Вику... Сколько я ее не видел? Год? Полтора? Я отпустил Вику навсегда и живу дальше. Знаю, что у нее все хорошо, и этого мне достаточно. Вика счастлива, она без ума от своего сына, у них с Арсом нормальная семья. Я это знаю и не лезу к ним. Еще раз сплюнув на землю кровь, поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, бреду до своей машины. Чем я ближе к дому Бергера, тем сильнее долбит по башке громкая музыка. Арс прилично мне навалял, голова раскалывается, а от долбежки в доме Бергера вовсе ощущение, что кувалдой по черепу бьют. Сажусь за руль, перевожу дыхание.

Мотоцикла Арса нет. Куда уехал? Домой? На разборки с Викой? От этой мысли меня холодным потом прошибает. Арсений же не позволит себе ничего лишнего в адрес Вики? Не поднимет на нее руку? Меня охватывает тревога за Вику. Беру телефон, чтобы позвонить ей, но останавливаю себя. Лучше сразу поехать к ним. Возможно, это лишнее, но я точно должен знать, что Арс не причинит Вике вреда.

Завожу мотор и резко трогаюсь с места. Бергер живет в огромном коттеджном посёлке. Здесь много домов и широкие дороги. Светофоры, пешеходы. Ехать быстро нельзя, хотя хочется. В крови продолжает бурлить адреналин, руки, держащие руль, подрагивают. При каждой мысли о Вике сердце начинает колотиться быстрее. Так всегда, когда я вспоминаю ее. В последнее время она стала всплывать в моих мыслях значительно реже, у меня почти получилось подчинить сердце мозгу и здравому смыслу. Но нет-нет, да вспомню Вику. Бывает, увижу на улице похожую девушку или найду дома какую-нибудь вещь, напоминающую о Вике. И тогда душа в клочья рвётся. По сотому кругу думаю, правильно ли поступил, что оставил ее и отступил в сторону, не стал вмешиваться в их с Арсом отношения. Это риторические вопросы и нет смысла искать на них ответы. Если бы не ребенок от Арсения, мы с Викой точно были бы вместе. Я бы пожертвовал дружбой с Арсом. Но когда есть ребенок, я не понимаю, как можно вмешиваться. Не понимаю ни женщин, ни мужчин, которые лезут в чужие семьи, где есть дети.

Да, Вика и Арс расстались тогда после Турции. Но это такое расставание... Понятно было, что они перебесятся и сойдутся. Что и произошло. Сейчас у них нормальная здоровая семья, и их ребенок растёт в любви, счастье и с обоими родителями. Зачем Кириллу какие-то отчимы, мачехи, когда есть свои настоящие папа с мамой? Я знал, что именно так у Вики с Арсом и будет, поэтому сразу отошёл в сторону.

На выезде из коттеджного посёлка замечаю большое скопление людей. Подъезжаю ближе и вижу валяющийся на обочине мотоцикл. Сердце пропускает удар, когда понимаю: это мотоцикл Арса. Съезжаю на обочину, выбегаю из машины. Мотоцикл в одной стороне, а скопление людей чуть дальше, метрах в двадцати. Стоят несколько полицейских машин, сотрудники - правоохранительных органов переговариваются по рации. Часть территории оцеплена лентой.

— Да он нёсся как сумасшедший...

— Чуть ребенка не убил...

— Смертник...

Улавливаю обрывки фраз. От каждой из них кровь в жилах леденеет. Я пробираюсь сквозь толпу, расталкиваю всех локтями.

— Расходимся! Нечего тут смотреть! — громко звучит строгий голос полицейского. — Расходимся! Расходимся!

— Подождите, пропустите, — бормочу, пробираясь дальше.

Я действую на автомате. Мозг отказывается осознать происходящее. Растолкав всех локтями, торможу у ленты, за которую пытается всех отогнать полицейский. Я смотрю за его спину и вижу на земле тело, накрытое брезентом. Из-под него торчат ноги в кроссовках Арсения.

— Арс! — кричу не своим голосом и пролезаю под лентой. Полицейские пытается ухватить меня за руку, но я отталкиваю его. — Арс!

Падаю на колени рядом с другом, скидываю с лица брезент и вижу Арсения. Бледного и с закрытыми глазами.

— Арс! — срываюсь на новый крик, трясу друга за плечо. — Арс! Очнись! Открой глаза!

— Молодой человек, отойдите немедленно! — звучит строго над ухом. — Оставьте тело в покое.

— Это мой друг! Это мой друг!

— Ваш друг погиб. Сообщите родственникам, если знаете их. Мы сейчас отвезём тело в морг.

Я слышу громкий истошный крик и не сразу понимаю, что он мой. Я срываю голосовые связки и продолжаю как одержимый трясти Арса за плечо, чтобы он очнулся. Все происходит, как в страшном сне, как в фильме ужасов. Сильные руки хватают меня и пытаются оттащить назад, но я вырываюсь и снова падаю на колени рядом с лучшим другом. Перед глазами пелена, все размыто. По лицу струится влага. Что это? Слезы?

Меня снова хватают за руки и снова силой поднимают на ноги, снова оттаскивают назад. А я снова вырываюсь, дерусь и падаю на колени возле Арса. Кричу его имя, зову и жду, что вот-вот он откроет глаза и посмотрит на меня. Скажет: «Соболь, ты охуел так орать? Заткнись, блядь». Но Арс не открывает глаз, не реагирует, когда я трясу его за плечи. Он как тряпичная кукла.

— Молодой человек, успокойтесь, прекратите немедленно, — кричит мне полицейский, снова оттаскивая от Арса.

В этот раз меня очень крепко держат, не дают прорваться к другу. Два человека берут носилки с Арсением и уносят к машине. Я кричу. Я вырываюсь. Я не верю в то, что вижу собственными глазами. Это не правда. Это не может быть правдой. Это все какой-то ужасный страшный сон. Это не моего друга несут под брезентом. Это не моего друга грузят в машину. Это не моего друга везут в морг.

— Ваш друг погиб, — врывается в уши сухой протокольный голос. — Успокойтесь, выпейте воды.

Мне суют в руки пластиковый стакан. Я не удерживаю его в ладонях. Он падает на землю. Машина, в которую погрузили Арса, трогается с места и уезжает. Я смотрю ей вслед и кричу себе в кулак, которым зажал рот. Это не правда. Это не с нами.

— Молодой человек, вы можете родственникам сообщить? — снова этот строгий сухой голос. — У погибшего было обручальное кольцо. Он женат? Сообщите жене.

Я отшатываюсь назад. Ноги еле держат меня. Вика... Меня простреливает молнией ледяного ужаса и неконтролируемой паники. Полицейский говорит, куда именно повезли Арсения, а у меня волосы на затылке шевелятся от того, что нужно сообщить о трагедии Вике. Мент разворачивается и уходит, а я растерянно гляжу ему вслед. Не слышу ничего вокруг: ни громких голосов зевак, ни проезжающих по широкой дороге машин, ни собственного сердца, которое колотится о рёбра с такой силой, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Сев за руль, тупо гляжу перед собой, но ничего не вижу. Я не знал, что способен на слезы. Не знал, что они вообще у меня существуют. Боль, словно бомба, разрывает меня изнутри. Разносит мое тело на мелкие ошмётки. Только почему-то я еще дышу. Почему я дышу, если Арс больше нет? Упав лбом на руль, не сдерживаю нового крика. Через него выплескиваю все отчаяние, все горе, которое испытываю. А перед глазами проносится калейдоскоп картин.