Инна Гаджиева – Прогулки со смертью (страница 2)

Какая наглость и самомнение у этой девицы! Разве может лекарство сделать меня и мою кровать снова твёрдыми?!

Медсестра принесла мне капли, и я выпила залпом спиртовую настойку. Дальше – ночь.

И снова знакомый голос, и ироническая интонация:

– Ты жидкая?

– Ну я так себя ощущала. Или мне так казалось.

– «Казалось» – вот ключевое слово для всех людей. Всем что-то кажется. Причём, одному кажется одно, а второму – другое. Несколько миллиардов «кажимостей» одновременно, начиная прямо с зари человечества. Несколько миллиардов якобы реальностей, а это просто кажимости!..

– И всё это мы называем явью? – перехватила инициативу я.

– Да, всё это хитросплетение ощущений разных людей – это суп, в котором все варятся.

– Отлично, а что тогда мы называем жизнью? Или лучше сказать явью?

– Жизнь – это процесс восприятия по пяти каналам.

– А! Слух, зрение, вкус, ощущения, запах? Кстати, о запахе… Я перестала чувствовать тебя «испаганненым». Хи-хи…

– Это ковид, детка, – сыронизировал мой друг. – Ты просто перестала чувствовать запахи… Давай прогуляемся по твоим воззрениям о жизни?

Он засмеялся, словно его развеселила его же шутка про ковид. Я безотрывно и с восхищением смотрела на это прекрасное лицо и вдруг осознала, что перестала бояться зеленоглазого, потому что больше не чувствовала его вонь. И даже стала думать о нём как о «друге». Внутренне я решила, что буду называть его «доктор Смерть».

– Так значит, жизнь – это просто феномен восприятия? – переспросила я.

– Ну да. Закрой глаза и уши – и мира нет!

– Как это нет? Его же видят другие! – возмутилась я.

– Но ведь это их феномен восприятия! Пусть все люди одновременно закроют глаза и уши – и мира нет!

– Как нет?! – не унималась я. – Есть же всё: звёзды, галактики, планеты, космос, Земля, улицы, деревья, машины…

– А кто их видит? – с саркастической улыбкой спросил мой собеседник. – Ты только представь, что нет никого, кто мог бы всё это потрогать, увидеть или услышать… Будет ли существовать мир?

– Будет. Объективно.

– И кто объект? – поинтересовался доктор Смерть в своей саркастической манере. – Чтобы был мир, его должен же кто-то наблюдать, не так ли? Засвидетельствовать, что он есть?

Над моим ухом пронеслось: «Уколы!», и я открыла глаза. Привычный мир вернулся – вот же он! Вот палата, вот окно, вот еще две кровати с пациентками. Но послевкусие от разговора с доктором Смерть осталось и тревожило меня весь день.

Прогулка третья

В густых чернильных сумерках июля стояла удушающая влажная жара. И только на шестом этаже больницы было попрохладнее – по всем коридорам и палатам гулял сквозняк. Сегодня я не смогла встать и дойти до туалета, который был в конце коридора, и меня повезли на инвалидной коляске. Видимо, всё плохо: силы уходят, а выматывающая температура не снижается ни от каких лекарств. Теперь я лежала и думала: «Неужели умру?»

– Конечно умрешь, – засмеялся доктор Смерть, проявляясь всё чётче передо мной. – Однако весь вопрос – когда?

Он подмигнул мне, а я даже как-то радостно ответила:

– Со смертью в друзьях и умереть не страшно!

– А мы друзья?

– Конечно. Или союзники. Как там Кастанеда писал: «Смерть – лучший союзник». Когда я читала это, то до конца не понимала, что он имеет ввиду. Вернее, головой понимала, но проживания не было.

– А теперь, значит, есть проживание?

Ох, как я не любила этот его саркастический взгляд и тон, но, боже мой, как он меня привлекал! И, чтобы защититься от сарказма, я решила перехватить инициативу в разговоре:

– Зачем ты приходишь ко мне?

Он сделал оборот вокруг своей оси на одной ноге – такой прекрасный в сияющей белой рубашке с воротником апаш и тёмных узких брюках – и остановил свой взгляд на мне:

– Ты задавала много вопросов. Я решил ответить.

– Я?! Когда? Мы и не были с тобой знакомы до болезни…

– Ты задавала вопросы всю жизнь. Пришло время получить ответы. Давай прогуляемся по твоим вопросам!

– Но ты не ответил ни на один мой вопрос чётко – я слышу только размазанные, как манная каша по кастрюле, фразы!

– Я не собираюсь давать тебе чётких ответов. Я хочу, чтобы ты думала, выявляла их из себя, распаковывала своё внутреннее знание и видение.

– А это знание есть?

– Оно есть у каждого. Это заводские настройки. Опции, данные тебе по праву рождения человеком. Кто тебе виной, что ты не знаешь собственных встроенных программ и не пользуешься ими?

– Никогда не любила копаться в инструкциях – много букав. И слишком маленькие.

– Итак, главная инструкция: не верь всему, что проносится у тебя в голове. Возмущение коры головного мозга начинается до того, как мысль осознаётся.

– То есть я думаю мысль, а она не моя? – удивилась я.

– То есть.

– То есть кто-то её мне посылает?! А я её считаю своей?!

– Да. На приборах видно мысль, которая только через секунду станет «твоей», – произнёс с нажимом доктор Смерть.

– Только не надо мне сейчас о пресловутых британских учёных!

– Зато британские учёные точно установили, что самые бессмысленные открытия делают именно британские учёные!

Мы оба рассмеялись. И он продолжил:

– Не хочешь британских учёных – почитай и послушай российских.

– Ну хорошо, поверим тебе на слово. А что мне делать с мыслями, которые приходят?

– Наблюдай за ними, как будто ты стоишь возле окна и смотришь на небо. Там то облака, то тучи, то дождь, то радуга, то снег. И ты заметишь, что именно мысли рождают в тебе чувства. Ты думаешь, например, что дождь – это плохо, и ты его не любишь… То есть чувство рождает настроение. Настроение рождает определённое действие. А из действий рождается жизнь. Вот такой нехитрый расклад!

…Я открыла глаза. Рядом с моей кроватью стояла врач в серебристом противовирусном «скафандре».

Прогулка четвёртая

Женщина под этим «скафандром» угадывалась лишь по очертаниям фигуры: слишком тяжёлый таз намекал на прекрасную половину человечества. Да ещё в полупрозрачные перчатки на её руках изнутри врезались острые, длинные ногти с по-летнему ярким маникюром.

Она скурпулёзно записала в свой блокнот все мои жалобы на самочувствие. Потом сказала:

– Сегодня воскресенье. Завтра на консилиуме будем решать вопрос о введении вам иммунодепрессанта. Это дорогой препарат, нужна подпись главврача. Вы только кислород не снимайте ни на минуту.

Опять страх смерти замаячил передо мной. А где же мой доктор Смерть? Я словно жду его… Будто он может спасти меня от себя самого!

– Я здесь. Продолжим прогулки?

Моё сердце запрыгало от радости, как щенок на лужайке с одуванчиками. Это ж как надо было заболеть, чтобы так радоваться смерти! М-да.

«Жизнь – это синяк на всё тело длиною в жизнь. Не перелом, не лихорадка, не грипп, не желтуха – противная канючная боль. Просто непреходящая боль, вызывающая сначала обиду, потом раздражение, потом злобу и ярость», – подумала я, но вслух сказала:

– Продолжим.

– По каким темам будем гулять? – поинтересовался доктор Смерть.

– О-о-о-о, по любви, конечно!

– Что для тебя любовь?