Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 92)

Ответил тятенька: «Не знаю,

(вопросов он себе таких не задавал)

спи, сыночек, баю-бай».

А сам задумался: «Нет, нужен,

раз положено, пусть служит!»

Утром Егор проснулся

и к баньке новой метнулся

посмотреть, как устроился Банник.

Дверь открыл и кланяется:

— Хозяинушко-батюшко, здравствуй,

коль пришёл, так живи и властвуй!

А в ответ тишина,

банного духа нема.

Во все углы мальчонка заглянул,

бочку с кадкой перевернул,

хлеб, отцом оставленный, съел

и до хаты «полетел»!

— Есть Банник в бане, явился!

Я его видел, он злился,

хлебушко утянул

и бочку с кадкой перевернул.

— Вот те раз, вот те раз!

Явился, ишь, проказник наш.

Пойду баньку истоплю,

Банника напою», —

забеспокоился отец

и стрелой на тот конец!

Натягал мужик водицы,

баньку истопил. Помыться

вся семья отправилась.

Вымылись, обмылок оставили

и водицы грязной в ушате,

да веник в углу, и попёрлись до хаты.

Егорка хоть и съел,

оставленный Баннику хлеб,

однако, сам поверил в то,

что банный дух у них того…

А ребятам во дворе так и твердил:

— Есть Банник в бане, наследил,

хлебушко стянул и опрокинул бочку.

Я не вру, я знаю точно!

Ай, через сёла по просёлочкам,

по лесам да меж ёлочек

ехал богатырь Ставр Годинович

от стольного града Киева,

с пирования великого к себе домой,

к супружнице любимой на постой.

И застала его ночка тёмная

у баньки чужой да новенькой.

В ней и надумал богатырь ночевать.

Всё не в чистом поле спать!

Отпер дверь, вошёл, не поклонился,

с Банником не подружился;

православный крест с себя не снял,

и даже «здрасьте» не сказал.

Нашёл дровишки, затопил печь,

вымылся дочиста, захотел лечь.

И уснул крепко-прекрепко,

а духу банному не оставил зацепки:

ни обмылочка, ни в кадке водицы

ни веничка для телесной пытки.

А ровно в полночь из тёмного уголочка

выходит призрачный старичочек

с седыми лохматыми волосами —

это Банник с бешеными глазами,